50 килограммов счастья

Я ожидала чего угодно – что Паша рассмеётся надо мной, что пошлёт к чёртовой матери или просто молча выставит меня за дверь, но явно не того, что он уберёт ноутбук на прикроватную тумбочку и снимет футболку через голову, опираясь коленом на край кровати и жадно глядя мне в глаза. Словно бы маньяк, который только и ждал прихода очередной жертвы. Но вместо того, чтобы бежать без оглядки, я замираю у двери, засмотревшись на его накачанный торс и татуировки на груди. Одна из них представляет собой китайского дракона, который начинается почти у шеи и тянется вниз, заканчиваясь под резинкой штанов. Я слишком поздно понимаю, что смотрю туда до неприличия долго, и поднимаю взгляд, попадая в плен его глубоких карих глаз. Чувствую, как мне неожиданно перестаёт хватать кислорода, словно после долгой утомительной пробежки, и прислоняюсь к двери, медленно втягивая носом воздух, в котором витают запахи сигарет и мужского парфюма. Моему одурманенному мозгу высокий и атлетически сложенный Паша кажется каким-то божеством, недостижимым идеалом, который мне выпала честь лицезреть. Я даже прикоснуться к нему боюсь, словно бы даже мимолётное касание может подпортить этот безупречный образ, но я до безумия, до дрожи, до умопомрачения этого хочу. Просто прикоснуться, хотя бы разочек. - Чего стоишь? Раздевайся, - будничный тон Паши опускает меня с небес на землю, и я со стыдом опускаю руку, которую успела приподнять в попытке до него дотянуться. Заметив мой растерянный взгляд, парень ухмыляется, отточенным жестом взлохмачивая тёмные волосы, словно бы желая закрепить полученный эффект и вновь поймать меня в свои сети. - Прям так? – выдыхаю, чувствуя, как мой голос предательски дрожит. Паша поднимается с кровати и легко преодолевает расстояние между нами в пару жалких метров. Я невольно вздрагиваю и вжимаюсь спиной в стену. – Я думала… думала… мы сначала… поговорим… или… Только сейчас я вспоминаю, какой он до безумия высокий. Мой лоб находится примерно на уровне его ключицы. Приходится поднять голову, чтобы вновь увидеть его глаза. Глубокие и карие, пленяющие и завораживающие… Чёрт… - Прости, малышка, свидания не по моей части, - фыркает Паша, обхватывая двумя пальцами мой подбородок. По моей коже проходится дрожь, и я невольно прикусываю нижнюю губу в попытке успокоиться. Парень замечает это и усмехается краешками губ. – Только секс… - Но я же… совсем тебе не подхожу, - бормочу я, словно бы в оправдание. Словно бы я готова душу положить на то, чтобы иметь возможность просто дотронуться до него. – Я такая, а ты… такой… - последнее слово я выдыхаю с неподдельным восхищением. Его обнаженный торс почти соприкасается с моим телом, и мне просто до дрожи в коленках хочется податься вперёд и прижаться к нему. - Мне всё равно, - пожимает плечами он, и я невольно вскидываю брови. Правда? – Это ведь просто секс… Может, ты даже будешь в этом хороша. А если нет, то хотя бы скоротаю вечер. То ли алкоголь перестаёт действовать, то ли я, наконец, начинаю думать головой, а не тем местом, которое как раз интересует Пашу, но эти слова действуют на меня, как пощёчина. «Просто скоротать вечер»… словно бы это всё, чего я стою, и на большее мне не следует и рассчитывать… даже если и так, я не хочу… Господи, зачем я вообще сюда пришла? Это ведь всё безумие какое-то. Может быть, Паша и кажется ангелом, но только падшим, и я не должна поддаваться его чарам. Разве я не собиралась доказать, что достойна большего? - Нет, я не хочу так, - качаю головой, борясь с желанием оттолкнуть его. Но я боюсь, что прикосновения собьют меня с толку. Паша вновь пожимает плечами и просто отступает назад, позволяя мне открыть дверь. – Уж лучше я буду одинокой и неопытной, но… хотя бы собой… - Как хочешь, - равнодушно отзывается парень, направляясь к своей кровати. Он словно бы теряет ко мне всякий интерес. – Приходи, когда повзрослеешь. Мой взгляд задерживается на его спине чуть дольше, чем следовало бы, а затем я просто выхожу, хлопнув дверью напоследок. В этот момент мне так хочется верить, что я поступила правильно и через пару дней не прибегу к нему, как побитая собака, умоляя принять меня обратно. Нет, такого не будет… Мне так важно доказать, что я достойна большего, что я добьюсь большего, что в этот же вечер раздаю ещё часть продуктов из дома, оставляя лишь те, которые нравятся Свете. А потом звоню домой и со скандалом уговариваю маму не присылать ещё еду в воскресенье. Если они хотят увидеть меня, то пусть приезжают, но я не съем больше ни кусочка жирной домашней колбасы или истекающих жиром котлет… С этого дня только правильное питание. Я похудею, стану красивой и мой одногруппник Паша поймёт, что я ничем не хуже Риты или любой другой девочки с потока. Но на следующий день алкоголь в моей голове окончательно рассеивается, запал утихает, остаются только головная боль и чувство стыда. Вдобавок одногруппник звонит мне рано утром и сообщает, что не выйдет на тренировку, ведь у него вдруг появились срочные дела. Мне вновь вспоминается откровенное декольте Риты, и я, сцепив зубы и игнорируя головную боль, натягиваю новые леггинсы, футболку и толстовку, чтобы выйти на улицу и начать пробежку. За окном барабанит дождь. Я останавливаюсь под козырьком у входа в общежитие, раздраженно наблюдая, как крупные капли разбиваются об асфальт, а затем набираю в лёгкие побольше воздуха и срываюсь с места, чтобы побежать. Бегу так быстро, насколько это возможно, учитывая грязь, холод и дождь, из-за которого одежда промокает насквозь и неприятно липнет к телу. Каждый раз, когда мне хочется остановиться, я вновь думаю о том, что мой одногруппник сейчас может развлекаться с подругой Светы, или что со мной можно просто скоротать вечер и ничего больше. Нельзя любить, нельзя заботиться и уж тем более нельзя восхищаться или восторгаться, только скоротать вечер… потому что я толстая, потому что я страшная, потому что я отвратительная и невероятно глупая… Я чувствую, как слёзы стекают по лицу, смешиваясь с дождевыми каплями, и лишь ускоряюсь, пока не начинаю задыхаться от нехватки кислорода, а сердце стучит с такой скоростью, что вот-вот вырвется из грудной клетки. Прислоняюсь к ближайшему дереву в попытке восстановить дыхание, но перед глазами начинает темнеть, и я сползаю вниз, опускаясь прямиком в грязь… На несколько секунд мне кажется, что я прямо здесь и умру, сидя в грязи под дождём и захлёбываясь собственными слезами. - Эй, ты в порядке? – знакомый голос доносится до меня словно сквозь слой ваты, и я мычу что-то нечленораздельное в ответ. В следующий момент голос звучит ещё ближе: - Ты как здесь оказалась? Поднимаю глаза и вижу перед собой Стрельникова. На нём промокшая толстовка с капюшоном, свободные штаны и заляпанные грязью кроссовки. Он стоит под деревом, наклонившись ко мне, и оглядывает меня с едва заметным беспокойством. Почему-то в этот момент парень не кажется мне таким уж привлекательным, даже наоборот, совершенно обычным и не стоящим моего внимания. - Я… бегала, – выдыхаю непослушными губами, чувствуя, как сердце пульсирует в висках. Дышать становится всё труднее, глаза закрываются, а в груди печёт так сильно, что хочется сжать зубы, но для этого требуются силы, которых у меня нет. - Видимо, добегалась, - хмыкает Паша, усаживаясь рядом со мной на корточки. Его лицо расплывается у меня перед глазами. – Идти сможешь? Я делаю неопределённое движение головой, мечтая лишь о том, чтобы он поскорее отстал от меня. Но в следующий момент происходит то, чего я меньше всего ожидала – Паша тянется ко мне и одним лёгким движением подхватывает на руки, словно бы я вешу не семьдесят с лишним килограмм, а заветные пятьдесят…