50 килограммов счастья

На улице холодает, и я намеренно медленно надеваю пальто, с опаской поглядывая на мотоцикл Паши. Никогда ещё на таком не каталась. Нет, в моей жизни, конечно, было достаточно экстремальных приключений, ведь уже в пять лет я ездила с пьяным дедом на тракторе, но мотоциклы обычно обходила стороной. Наверное, потому что в восемь лет меня едва не задавил сосед, который хотел попасть в свой двор, но на пьяную голову заехал к нам, пробив деревянный забор… Впрочем, мне, видимо, лучше бояться алкоголиков, а не мотоциклов. Вздохнув, я надеваю шлем и подхожу к Паше, чтобы забраться на мотоцикл и крепко обхватить парня за спину. В следующий момент он трогается с места, и я невольно зажмуриваюсь, вцепившись в него так сильно, насколько это вообще возможно. - Знаешь, если я не смогу дышать, мы разобьёмся с вероятностью примерно… сто процентов, - кричит мне Стрельников, и я запоздало спохватываюсь, ослабляя хватку. Невольно оглядываюсь по сторонам и замечаю, как быстро мимо нас проносятся огоньки уличных фонарей. Я чувствую, как прохладный осенний ветер пробирается под расстёгнутое пальто, и невольно прижимаюсь к Паше, пытаясь рассмотреть город на такой скорости. Ночью он кажется совсем не таким, как днём, более спокойным, ярким, настоящим… Я наслаждаюсь каждым мгновением, думая о том, смогу ли ещё когда-нибудь увидеть такую красоту, чувствуя свободу и свежий осенний ветер… Но поездка слишком быстро заканчивается, когда Паша останавливает мне неподалёку от кинотеатра. Я чувствую лёгкое сожаление, медленно снимая шлем, чтобы вернуть его парню. В этот момент вспоминаю наш разговор во дворе общежития и решаю поставить в нём точку. - Чтобы ты знал: парень, к которому я иду, вовсе не салат, а… отварная куриная грудка с маленькой щепоткой соли, - произношу я, останавливаясь на ступеньках кинотеатра и поворачиваясь к нему. Паша вскидывает брови, и я спешу пояснить: - И вкусно, и не стыдно. - Ну, если тебе повезёт, то он тебя на своей грудке и пригреет, - фыркает Стрельников, слезая с мотоцикла и доставая сигареты, чтобы прикурить. Я пытаюсь придумать что-нибудь колкое в ответ, но в этот момент он добавляет: - Впрочем, ты ведь держишь пост и всё, на что ему стоит рассчитывать, это парочка пресных поцелуев. - Мои поцелуи совсем не пресные, - хмыкаю я, борясь с желанием показать ему язык. В глазах Паши загорается знакомый огонёк, но я не придаю этому значения. – Наоборот, они очень горячие и… Договорить я не успеваю, потому что в следующий момент парень обхватывает мою голову руками и прижимается поцелуем к приоткрытым губам. По коже проходится волна дрожи, и я чувствую, как мне спирает дыхание от одного только ощущения его губ – таких мягких, нежных и до умопомрачения чувственных. Паша замирает на пару секунд, словно бы давая мне привыкнуть к этим будоражащим кровь ощущениям, а затем углубляет поцелуй, запускает ладонь в мои распущенные волосы и пропуская пряди между пальцами… Сердце в груди ускоряет ход, и я инстинктивно отвечаю на поцелуй, размыкая губы и встречая его язык своим языком. Воздуха по-прежнему катастрофически не хватает. Я порывисто прижимаюсь к Паше, ловя каждый вдох, и почти интуитивно отвечая на каждое прикосновение губ и языка, пока колени не начинают подкашиваться от сладкой неги, которая медленно расползается по телу... - Неплохо, - выдыхает Паша, медленно отстраняясь. Я всё ещё чувствую вкус его губ на своих подпухших губах. – Но мне кажется, чего-то не хватило… В этот момент я чувствую, как ко мне медленно возвращается способность рассуждать здраво, и понимаю, какую огромную ошибку совершила. Это ведь Стрельников, ему нельзя доверять. Он только кажется красивым, как дорогая фарфоровая статуэтка, но внутри обязательно пустота. Разозлившись, я грубо толкаю его в грудь, пытаясь отпихнуть от себя, но вместо того, чтобы красиво уйти, едва не падаю из-за того, что тело всё ещё мне не подчиняется, и Паша чудом успевает подхватить меня в последний момент. Взгляд вновь задерживается на его лице – таком прекрасном и совершенном, что я заливаюсь румянцем, испытывая очередной приступ ненависти к себе. Как я вообще могла подумать, что смогу ему понравиться? - Пусти, - шепчу я, чувствуя, как слёзы собираются в уголках глаз. Лицо Паши становится обеспокоенным, и это действует ещё более угнетающе. Прекрасно, теперь он ещё и жалеет меня. – Может, я и не умею целоваться, но я хотя бы делаю это искренне, а ты… - Подожди, - обрывает Паша, вновь обхватывая мою голову руками и заглядывая в глаза. Я ничего не могу поделать с тем, как на меня действует его взгляд. Дыхание замедляется, а тело перестаёт мне подчиняться. – Так значит… я украл твой первый поцелуй? - Отстань, - огрызаюсь я, и на этот раз нахожу в себе силы высвободиться из его хватки. Мне не хочется признавать тот факт, что он прав. – Я из-за тебя на свидание опаздываю! - Что ж, я научил тебя всему, чему успел за столь короткий срок, - самоуверенно отзывается Стрельников, и я чувствую, как меня переполняет гнев. Мне так хочется испортить ему настроение. – Если твой зелёный принц не будет дураком, он сможет правильно воспользоваться моментом! Вместо ответа я оборачиваюсь и показываю ему средний палец, почти бегом направляясь к кинотеатру, чтобы он не увидел, как мои щёки застилает стыдливый румянец. Но когда я ухожу, почему-то верю, что он улыбается. Хоть я и опаздываю почти на десять минут, мне приходится топтаться возле входа в зал ещё некоторое время, потому что Пашу поздно отпускают с занятия. Но когда он, наконец, приходит и преподносит мне букет лилий, обида и злость на Стрельникова медленно рассеиваются, сменяясь радостью от встречи с одногруппником. Мы тихонько пробираемся в зал, стараясь не мешать другим зрителям, и весь сеанс сидим так близко друг к другу, что соприкасаемся локтями. Паша постоянно спрашивает, всё ли мне нравится, и время от времени вставляет забавные комментарии по поводу героев и сюжета. Благодаря этому, уже к концу фильма настроение взлетает до небес. Единственное, что создаёт проблему – это букет, который я никак не могу приткнуть, но в итоге одногруппник находит для него идеальное место в подстаканнике. После выхода из кинотеатра парень вызывается проводить меня до остановки, и всю дорогу мы делимся впечатлениями о фильме. Я даже невольно чувствую разочарование, когда подъезжает автобус, и понимаю, что мне пора возвращаться в общежитие. - Спасибо за вечер, - бормочу я смущённо, пока пассажиры неторопливо выходят из автобуса, и у нас остаётся ещё пара минут. Одногруппник улыбается. – Было очень здорово. - Я думаю, мы ещё как-нибудь сможем провести время вместе? – произносит парень, и в конце мне чудятся вопросительные интонации. Неужели он думает, что я могу отказаться? – Было бы вообще неплохо сделать из этого традицию и ходить куда-нибудь по вечерам в пятницу. - Здорово, - только и могу выдохнуть я, заметив, как его лицо стремительно приближается к моему. Сердце вновь ускоряет ход, и у меня в голове вдруг проскальзывает мысль, готова ли я к этому, но парень всего лишь целует меня в щеку. Я вновь ощущаю лёгкое разочарование, но решаю не показывать виду. – До завтра…