50 килограммов счастья

Утро субботы вновь начинается с раннего звонка Паши, который сообщает, что не сможет выйти на тренировку. В последнее время он делает это так часто, что я стала привыкать, зато он приглашает меня посмотреть его репетицию в театре вечером следующего воскресенья, и это хоть немного скрашивает горечь от осознания того, что мне вновь придётся бегать одной. Поскольку от поездки домой я отказалась, сославшись на загруженность по учёбе, я позволяю себе поваляться в постели подольше и выхожу бегать только к десяти часам утра. Хоть на улице начало ноября, но погода всё ещё теплая, и я позволяю себе надеть тонкую толстовку и новые кроссовки для бега. Беру телефон с наушниками и выхожу из общежития, чтобы спрятаться в маленьком сквере за углом и сделать разминку. Я прячу мобильный в карман и использую один наушник, чтобы оставить второе ухо свободным и вовремя заметить приближение посторонних. Вспоминаю всё, чему меня учил Паша, и начинаю старательно делать наклоны, выпады и даже ненавистные приседания. - Судя по тому, как ты вертишь задницей, вчера тому парню всё же что-то перепало, - доносится до меня знакомый голос, и я невольно вздрагиваю, едва не выронив телефон. Только сейчас я замечаю Стрельникова, который курит, прислонившись к дереву. А может, он специально подкрался незаметно, чтобы смутить меня, но я не доставлю ему такого удовольствия. - Удивительно, как сильно тебя интересует моя личная жизнь, - фыркаю я, продолжая делать растяжку. Меня не волнует, что он думает обо мне. – Прости, но я не могу ответить тебе в этом взаимностью. Мне абсолютно всё равно, с кем ты проводишь время. - Я просто беспокоюсь о тебе, - хмыкает парень, обходя меня, чтобы заглянуть в глаза. Я вскидываю брови. – Третий месяц в общежитии, а ты всё ещё девственница. Я закатываю глаза и тут же отворачиваюсь. Такое чувство, что он ведёт статистику и беспокоится о недовыполнении плана среди первокурсниц. Может, поэтому о нём ходит столько легенд… Он, должно быть, повидал крови не меньше, чем Джек Потрошитель. Я чувствую, как к горлу подступает тошнота и решаю, что пора заканчивать. - Это не клеймо, чтобы от него избавляться, - добавляю я, помедлив. Паша выглядит удивлённым. - Разве? – спрашивает он с хитрым прищуром, и я медленно киваю, пытаясь понять, к чему он клонит. Всё это так странно. – Видимо, свежий воздух и витамины пошли тебе на пользу, потому что у тебя всё же появилось собственное мнение. Поздравляю. - Я думала, ты только и мечтаешь о том, чтобы затащить меня в постель и… ну, провести дефлорацию, - вырывается у меня, и Паша отзывается тихим смешком. Я краснею. Ну, да, может, звучит слишком официально, но я не смогла подобрать менее безобидного термина. - Точно. Мне ведь нечего делать, кроме как возиться с неопытными девчонками, которые стесняются слова «член» и считают, что минет – это грязное французское ругательство, - ухмыляется он, выбрасывая в урну сигарету. На самом деле я могу произнести слово «член», просто не вслух. – Если честно, я вообще предпочитаю не иметь с ними дела и искренне сочувствую ребятам, которые за это берутся… Так что передай от меня слова сожаления принцу с куриной грудкой. Он салютует мне напоследок и направляется в сторону дорожки, но у меня остаётся слишком много вопросов, которые требуют ответа, и я спешу за ним следом. - Но в тот вечер, когда я пришла к тебе в комнату, ты сказал, что я… что мы… что… - я отчаянно ловлю губами воздух, пытаясь найти подходящие слова, но мысли всё ещё разбегаются в голове. Так он не стал бы спать со мной в тот вечер? - Давай начистоту, - Паша поворачивается ко мне так неожиданно, что я невольно вжимаюсь спиной в стену кирпичного здания. Мой лоб снова находится на уровне его ключицы, но я не спешу поднимать глаза, ведь точно знаю, что попаду в плен его взгляда. – Если бы я сказал тебе «нет», ты бы наверняка нашла кого-то более сговорчивого и сексуально активного, кто не боится проблем и предпочитает не использовать резинку «для остроты ощущений». А так ты просто нашла себе врага в моём лице и направила свою неизрасходованную сексуальную энергию в спорт… хоть и чуть не угробила себя в первый же день. - Я должна… сказать «спасибо»? – спрашиваю я, всё же решаясь поднять на него взгляд. Какая же большая ошибка, ведь в этот момент Паша кажется не только ангельски красивым, но ещё и благородным, точно библейский святой. Только нимба не хватает. - Мне всё равно, что ты скажешь, - пожимает плечами он, всё ещё продолжая прожигать меня взглядом. Дыхание замедляется, и я едва заставляю себя следить за тем, чтобы лёгкие время от времени наполнялись кислородом. – Просто думай своей головой и прекрати, наконец, смотреть на меня такими глазами, будто бы вот-вот кончишь… Поверь, иногда это заставляет задуматься о том, чтобы пересмотреть свои принципы и попробовать секс с девственницей. Я чувствую, как щёки заливает стыдливый румянец, и спешно отворачиваюсь, прикрываясь копной каштановых волос. Я почти уверена, что Паша смотрит на меня с ухмылкой, поэтому решаю больше не смотреть ему в глаза. Никогда. Ни при каких условиях… Но слишком быстро нарушаю данное себе обещание, когда решаю проверить, действительно ли он на меня смотрит, и попадаю в плен карих глаз. - Ты рассказал мне всё это, потому что даже не рассматриваешь в качестве вероятной… любовницы? – срывается с моего языка, потому что я слишком неожиданно чувствую приступ обиды. Не то, чтобы я планировала спать с Пашей, просто… чисто теоретически мне хотелось бы знать, что я в его вкусе. - Почему же… Скорее наоборот, - парирует он, с каким-то садистским удовольствием наблюдая, как я краснею под его взглядом. Стрельников опускает глаза на мои губы и улыбается: - Мне кажется, что когда ты будешь достаточно зрелой, нам будет интересно провести вместе… пару ночей. - Боюсь, меня это не интересует, - отвечаю максимально тактично, хоть в глубине души мне хочется послать его к чёртовой матери… Или нет? - Разве? – хмыкает он, упираясь руками по обе стороны от моей головы и подаваясь вперёд. Я чувствую, как сердце неожиданно плюхается вниз, отдаваясь пульсацией внизу живота, и невольно прикрываю глаза и задерживаю дыхание. Но вместо того, чтобы поцеловать меня, Паша прислоняется своим лбом к моему и снова улыбается. – Когда ты так делаешь, я начинаю хотеть тебя сильнее. Но ты должна понять, что любовь и прочая чепуха, правда, не для меня. Потому что, когда люди начинают отношения, часто превращают своих партнёров в личную собственность, а это не для меня. Я привык к свободе, и ты, я уверен, тоже начнёшь ценить это со временем. Я медлю несколько секунд, но затем качаю головой в ответ. На самом деле мне никогда этого не понять, потому что у меня перед глазами всегда были примеры долгих и крепких отношений, основанных на взаимопонимании. Может, мои родные и неидеальны, но они по-настоящему любят и поддерживают друг друга, хоть и иногда не знают в этом меры. - Верность не обязательно является ограничением свободы, - парирую я, глядя ему прямо в глаза и на этот раз почти не чувствуя этого призрачного очарования. Потому что не должна. – Это личный выбор каждого… и мой тоже. Поэтому мне, правда, будет лучше держаться от тебя на расстоянии… Только смогу ли я?