50 килограммов счастья

Утро начинается с головной боли и запоздалого раскаяния. Несколько секунд я просто лежу с закрытыми глазами и думаю о том, что скажу Паше, когда увижу его рядом. Я ведь просто ввалилась к нему посреди ночи и вела себя совсем не так, как полагается приличной девушке. Я уже представляю его наглую ухмылку и самодовольство во взгляде, но когда открываю глаза, то понимаю, что совсем одна в комнате. Первым моим порывом является трусливый побег. Я оглядываюсь вокруг в поисках своей одежды, а затем откидываю одеяло и вскакиваю с постели, чтобы броситься за нижним бельём. Но в следующий момент открывается дверь, и я едва не спотыкаюсь, попятившись обратно к кровати, чтобы присесть на край. Как же неловко получилось. - Доброе утро, - улыбается парень, оставляя на тумбочке две чашки с горячим кофе. Он оборачивается ко мне, и я спешно расправляю задравшуюся футболку, которую Стрельников любезно одолжил мне вчера перед сном. Впрочем, насколько помню, я просто надела её, не спрашивая разрешения, потому что всё ещё была пьяна и потому, что она хранила его запах. Паша возвышается надо мной, не сводя пронзительного взгляда, и я ощущаю, как у меня перехватывает дыхание, когда в голове вновь вспыхивают воспоминания о прошедшей ночи. Его хриплый шепот, потемневшие от желания глаза и обжигающие прикосновения, будоражащие кровь поцелуи и безумные ласки, которые едва ли не сводят с ума… В следующий момент парень опускается коленом на край постели и обхватывает мою голову за подбородок, прижимаясь поцелуем к пересохшим губам. У меня едва ли не сводит живот от нахлынувшего желания, и я прижимаюсь к нему ближе, с готовностью отвечая на поцелуй. - Тебе нужно куда-нибудь сегодня? – интересуется Паша, опрокидывая меня спиной на кровать и нависая сверху, опираясь на локоть. Я отрицательно качаю головой, чувствуя, как тело охватывает жар. – Отлично. Его губы растягиваются в довольной улыбке, а затем он вновь припадает к моим губам поцелуем, касаясь ещё более горячо и чувственно, окончательно лишая меня рассудка. Я чувствую, как его пальцы дотрагиваются до моего бедра и невольно вздрагиваю, выгибаясь навстречу. - Подожди, - шепчу я между поцелуями, ёрзая на постели. Щёки горят от неловкости и обжигающего желания. – А твой сосед… он… когда вернётся? - У меня нет соседа, - фыркает Стрельников, целуя уголок моих губ. Я вскидываю брови. – Съехал, а нового так и не подселили. Не приживаются. Но если мне лень убирать, я говорю девушке, что он будет против, и мы идём к ней. При упоминании других девушек я чувствую какой-то неприятный укол в груди, словно бы Паша сказал что-то очень обидное. Поцелуи уже не кажутся такими манящими, а сама атмосфера начинает на меня давить. - И много их здесь было? Девушек? – спрашиваю я, упираясь ладонью парню в грудь, чтобы отстранить от себя. Он замирает, удивлённо глядя мне в глаза, словно бы я сказала какую-то глупость. – Или мне скорее стоит спросить, сколько их будет? Взгляд Паши кажется хмурым и испытывающим, а губы растягиваются в кривой ухмылке, словно бы я дала ему пощёчину. Я легонько пихаю его ладонями в грудь, и он тут же отстраняется, усаживаясь на край постели. - Ты ведь знала, что я не монах,- чеканит он жестко, обернувшись ко мне. Я пожимаю плечами, притягивая к груди дрожащие колени. – Но всё равно пришла ко мне вчера явно не с намерением поиграть вместе в шахматы. Я думал, ты приняла правила игры, и нам удастся избежать этого идиотского разговора и выяснений отношений, как со всеми моими бывшими. Почему девушкам всегда так упрямо хочется приручить кого-то? - Наверное, потому что ты даёшь им надежду, - отзываюсь я в тон, вскакивая, чтобы отыскать на полу нижнее бельё. Мне нужно убираться отсюда. – Все эти улыбочки, утренний кофе… зачем? Мог бы просто выставить меня за дверь и поставить галочку в бесконечном списке. Я не сахарная, пережила бы, правда. Ты прав, я сама пришла и сама этого хотела. Но мне было бы гораздо проще, если бы этим утром ты вёл себя, как мудак, а не лез ко мне с поцелуями… - Может, дело в том, что я не рассматриваю девушек, как просто насадку для члена? Мне просто нравится проводить с ними время, но без всяких попыток посадить меня на короткий поводок, - шипит парень, прожигая меня взглядом тёмно-карих глаз. Я замираю, сжимая в руках порванное платье. – Ты мне понравилась, и мне было с тобой хорошо, потому что если бы не так, я выставил тебя за дверь ещё вчера. Если ты думаешь, что мне всё равно, с кем спать, то глубоко ошибаешься, иначе бы перед этой дверью уже стояла очередь из моих любовниц. - Самовлюблённый… - обидное слово застывает у меня на языке, и я просто бросаюсь к двери, собрав в охапку все вещи. Но в последний момент Паша захлопывает её прямо перед моим носом, опираясь свободной рукой о дверной косяк. Я резко оборачиваюсь и чувствую, как от его взгляда сердце ускоряет ход. Паша по-прежнему красив, как греческий бог, каким бы мудаком он при этом не был. А вот я, наверное, всё так же вешу под сотню, только веса мне теперь добавляют не лишние килограммы, а собственные комплексы. Может, счастье вовсе и не в пресловутых пятидесяти килограммах, а в том, чтобы из любой ситуации уметь выйти с высоко поднятой головой? Мне этого порой так не хватает. - Держи, - с этими словами Стрельников протягивает мне чистые шорты. Выражение моего лица становится вопросительным, и он закатывает глаза, поясняя: - Не хочу, чтобы ты носилась по общаге с голой задницей. Я возмущённо фыркаю, но всё же сбрасываю на пол ворох вещей и выхватываю шорты из его рук, чтобы быстро одеться. При этом стараюсь избегать его изучающего взгляда. - Спасибо, - бросаю я, разворачиваясь, чтобы собрать свои вещи. Но в следующий момент Паша неожиданно обхватывает меня за талию, прижимая спиной к своей груди. – Какого… - Просто хочу, чтобы ты знала, что этой ночью мне было очень хорошо, - шепчет он на ухо, обжигая дыханием кожу. Я невольно прикусываю нижнюю губу. – И тебе, судя по всему, тоже… Поэтому, если захочешь повторить… - Я лучше запрусь в ванной и… - в этот момент я представляю его насмешливый взгляд и чувствую, как щёки застилает румянец. Чёрт… - и приму контрастный душ, чтобы как следует охладиться и не думать о всякой ерунде. Всего хорошего! – с этими словами я гордо распахиваю дверь и выхожу, едва не споткнувшись о его ботинки. Сзади раздаётся смешок. Когда я добираюсь до комнаты, у меня хватает сил только на то, чтобы закрыть дверь и устало прижаться к ней спиной. Именно в этот момент я ловлю удивлённый взгляд Светы, которая рассматривает меня с головы до ног. Я лишь качаю головой, показывая, что не готова обсуждать это. - Маш, прости меня, - выдыхает девушка, глядя на меня самыми печальными на свете глазами. Я чувствую, как у меня щемит сердце. – Я такой дурой была! Ты всего самого лучшего заслуживаешь, а я с тобой так… Пожалуйста, прости… - Забыли, - отвечаю я, понимая, что больше не смогу на неё злиться. Света тут же бросается, чтобы обнять меня, и ворох вещей вновь выпадает у меня из рук. – Я, правда, за вас рада. Очень… Хоть кому-то удалось обрести своё счастье…