50 килограммов счастья

Этой ночью я долго не могу уснуть, тихонько лёжа у Паши на груди и любуясь его лицом в слабом лунном свете. Я пытаюсь не думать о том, что больше его не увижу и не терзать себя горечью воспоминаний, ведь тогда совершенно точно расплачусь и разбужу его. Просто пытаюсь запомнить черты его лица, мысленно очерчивая пальцами каждый изгиб и каждую складочку, потому что совершенно точно знаю, что буду вспоминать его ночами, пока Вселенная не заберёт у меня последнее – возможность помнить. Утро не приносит ничего, кроме усталости и горечи кофе, который Паша наливает для меня в пузатую синюю кружку, негласно ставшую моей. Я обхватываю её обеими руками, словно в бесполезной попытке уцепиться за прошлое, и опускаю взгляд, разглядывая тёмный напиток. - Я оставлю тебе мотоцикл? – произносит вдруг Паша, и я поднимаю на него глаза, вопросительно вскидывая брови. Что? – Я не могу его забрать, а ты, кажется, уже неплохо научилась ездить. Сдашь на права и будешь кататься домой в деревню. Пусть это будет прощальный подарок. - Очень дорогой подарок, - бормочу я, вновь прячась за чашкой. Я покусываю нижнюю губу, пытаясь справиться с подступающей истерикой. – Мне… нечего дать тебе взамен. - Мне достаточно того, что было, - улыбается он мягко, но как-то слегка напряженно. Атмосфера в комнате заметно накаляется и мне кажется, что воздуха не хватает. – За месяц, что мы были вместе, я, кажется, получил больше любви, чем за всю свою жизнь до этого… Но я… не уверен, что в будущем мы сможем сохранить это. Я хочу помнить о тебе только хорошее, и ты знаешь, что быт запросто нас разрушит. - Я знаю, - отзываюсь я, чувствуя, что голос звучит бесцветно и холодно. Но я не могу этого изменить. – Я уже столько раз это слышала, что запомнила наизусть. Давай оставим это, хорошо? Давай просто проведём последние часы вместе, чтобы мне было… что помнить. Он кивает и встаёт, чтобы закончить собирать вещи. На самом деле у него не так уж и много всего, и немногочисленные пожитки удаётся впихнуть в объёмную синюю сумку. Я позволяю себе забрать у него любимую кружку и пару футболок, хоть сто раз обещала Свете не оставлять ничего на память, потому что это будет заставлять меня страдать. Взамен я отдаю Паше заколку, хоть он несколько раз весьма недвусмысленно указывает на мои трусики, и я усмехаюсь сквозь вновь подкатывающие к глазам слёзы. В аэропорт мы добираемся на мотоцикле Паши, который я обещаю аккуратно вернуть в общежитие, а затем начать ездить как только получу права. В шутку даже обещаю, что буду высылать ему фото его сокровища, но слишком быстро спохватываюсь, понимая, что вряд ли мы продолжим общение. Это будет больно. До посадки остаётся ещё целый час, и несколько минут мы просто шатаемся по аэропорту, потому что я, честно, никогда ещё здесь не была, и мне всё интересно. Но за полчаса до регистрации парень опускается на один из свободных стульев и усаживает меня рядом с собой, ненавязчиво приобнимая за плечи. Я невольно придвигаюсь к нему ближе и прислоняюсь к плечу, полностью сосредоточившись на ощущениях его близости и тепла. Паша утыкается носом мне в макушку, вдыхая запах волос. Так незаметно проходят последние минуты, с истечением каждой из которых я всё сильнее вцепляюсь пальцами в подлокотники. Когда объявляют начало регистрации, я невольно вздрагиваю, словно бы не ожидала, что время закончится так быстро. Мне хотелось верить, что впереди целая вечность, но так не бывает, и всё должно оборваться в эту секунду. Паша тоже выглядит потерянным, он молча протягивает мне руку, помогая мне встать, и несколько секунд мы просто смотрим друг другу в глаза, пытаясь подобрать слова, которые теряются где-то в голове. - Спасибо, - первой выдыхаю я, не сводя взгляда с его карих глаз, которые кажутся такими глубокими, что могла бы в них потеряться. Мой голос дрожит, и я уже не пытаюсь это скрыть. – За всё. За жаркие ночи, за яркие дни, за тёплые слова, за мотивацию, за веру в лучшее и… в любовь, потому что теперь я точно уверена, что она существует. Спасибо и, пожалуйста, будь счастлив. Ты так сильно этого заслуживаешь, хоть тебе может казаться, что это не так… Но ты заслуживаешь, потому что ты заботливый, ты нежный, ты честный, ты искренний и очень верный на самом деле, просто нужно знать тебя достаточно, чтобы понять, что это так. А я, увы, не успела. Чувствую, как к глазам подкатывают слёзы и отворачиваюсь, потому что не хочу, чтобы он видел это. Он не должен думать, что причинил мне боль, потому что… мы оба её себе причинили. Мы были недостаточно сильными, и это всё погубило. Паша обхватывает меня за подбородок, заглядывая в глаза, а затем порывисто, но нежно целует, словно бы желая передать свои чувства через этот поцелуй. Боль, отчаяние и чувство безысходности, которые сжигают изнутри нас обоих, и от которых уже не спастись. - Тебе пора, - шепчу я, когда он отстраняется. Паша кивает, и я улыбаюсь сквозь слёзы: - Будь счастлив, хорошо? Он снова кивает, а затем молча разворачивается, направляясь за остальной очередью к стойке регистрации. Я успеваю махнуть ему вслед, прежде чем отворачиваюсь и позволяю слезам струиться по моим щекам, стекая к подбородку и капая на блузку. Я не пытаюсь их смахнуть, а просто молча иду к выходу из здания, избегая любопытных взглядов. Неожиданно кто-то тянет меня за плечо, и я испуганно оборачиваюсь, встречаясь взглядом с карими глазами Паши. Несколько секунд он молча изучает моё заплаканное и растерянное лицо, и я не нахожу, что сказать ему. - Я не попрощался, - выдыхает он вдруг, и я молча киваю, пытаясь совладать с дрожью, которая охватывает тело. Сердце болезненно сжимается в груди, и я вновь не могу справиться с дыханием. – Но я не хочу… Поехали со мной… - Что? – шепчу я, цепляясь пальцами за край его футболки, чтобы устоять на ногах. Мир вокруг начинает расплываться. – Что ты… - Поехали со мной. Я знаю, как это эгоистично и глупо, но последние две недели без тебя были худшими в моей жизни, и я словно бы только осознал, что мне придётся пережить этот ад ещё раз, - продолжает Стрельников, удерживая меня за плечи и не давая упасть. Я смотрю на него, почти не мигая. – Я не хочу пережить это ещё раз, я не хочу засыпать без тебя, я не хочу… потерять тебя. Пожалуйста, поехали со мной. Время замирает, теряя всякое значение, и несколько секунд я просто продолжаю смотреть на него, пытаясь понять, насколько он серьёзен. Мне так хочется сказать ему «да», но я вдруг отчётливо осознаю, что это будет неправильно. - Я не могу, - качаю головой, словно бы падая в пропасть. Я не могу. – Не могу оставить учёбу, друзей, семью… ради сомнительных гарантий, которые ты и то не можешь мне дать. Что, если завтра мы вновь поссоримся, и ты оставишь меня одну в чужом городе? Что, если завтра ты передумаешь и вновь заявишь, что отношения не для тебя? Я люблю тебя, но я… не хочу быть так сильно зависимой от тебя. Я не готова начать всё с чистого листа, прости. - Ты права. Я не должен заставлять тебя идти на это, - соглашается он, нежно целуя меня в макушку. Я киваю, борясь с порывом ухватиться за него и пообещать, что сделаю всё, как он захочет. Паша отстраняется, чтобы вернуться к стойке, но вдруг оборачивается. – Может быть, мы могли бы попробовать отношения на расстоянии? Это так глупо, но чем не репетиция нормальных? А потом, если всё сложится… - Да, - киваю я, прежде чем он успевает договорить. А если не сложится, мы успеем отвыкнуть друг от друга и уже не будет так больно. – Я согласна… Он улыбается, и в этот момент объявляют скорое окончание регистрации. Я спешно обнимаю Пашу, целуя его в колючую щёку и иду к выходу, на этот раз с чётким осознанием, что всё сделала правильно. - Маш! – окликает меня вдруг парень, и я поворачиваюсь к нему. Теперь на душе спокойнее. – Я тоже тебя люблю… Я знаю…