Падшая и Перерожденная.

      — Хей, кажется очнулся! — парень похлопал по щекам еле открывшего глаза.       Не совсем понимая, что произошло, где и сколько он был в отключке, очнувшийся обвел глазами темное, влажное помещение, изрядно воняющее плесенью и достаточно едкими отходами жизнедеятельности.       — Канализация? — еле прохрипел он парню, который говорил по телефону. Тот утвердительно кивнул и сбросил трубку.       — Джейк, как ты умудрился найти неприятности просто переступив через мой порог? — он озабоченно осматривал Джейка, протягивая ему бутылку воды. Было видно, что напряжен он не только потому, что нашел товарища в «нетоварном» виде.       Только сейчас Джейк разглядел парня:       — Майк, почему мы здесь?       — Хороший вопрос. Я надеялся получить ответ от тебя!       Джейк глубоко вздохнул прикрыв глаза. В сознании мелькали кадрами события последних дней, что он помнил.       — Черт, девчонка!       — Девчонка?       — Пора выбираться! — Джейк бесшумно, но нетерпеливо потащил товарища к предполагаемому выходу.       — Что за девчонка? Может, объяснишь?       — Позже! Не здесь. Ты отправил?       — Да. Ты очнулся вовремя.       Выбравшись из затхлого помещения, они глубоко втянули носом свежий воздух. Народу на улице почти не было, поэтому парни явно спешили по своим делам, постоянно озираясь. Джейк буквально затылком ощущал пристальный взгляд. Отделаться от этого странного ощущения получилось только когда они выбрались в более оживленное место. Немного выдохнув, они обсудили дальнейший план действий и незаметно слились с толпой.

***

      Она неспешно прогуливалась по окраинам города, озираясь и вспоминая времена, когда эти места были ее пристанищем. С тех пор прошло много времени. Настолько много, что все изменилось до неузнаваемости. Если бы не фотографическая память, она бы ни за что на свете не сказала, что эти места когда-то были ей родными.       Пройдя ещё пару кварталов, неожиданно для себя она наткнулась на странную дверь, ведущую, скорее всего, вниз. Такие обычно видишь, проходя мимо цокольных магазинов или подпольных клубов. Вроде ничего необычного, но нутро явно подсказывало, что что-то не то. Покрутив свой кулон, будто набираясь смелости, она решила уже пойти в сторону этого заведения, как неожиданно из двери буквально вывалились два парня. Они были то ли пьяны, то ли «навеселе», шум от них раскатом грома проходил по всей улице.       Кулон больно обжёг ладонь и она поняла — пора действовать.       — Добрый вечер, господа, не хотите угостить даму? — ее резкая, манерная походка, темные, как смоль, волосы и пронзительные голубые глаза заставили парней замереть и немного замяться. Разодранная майка, старые джинсы — всё это не выглядело на ней плохо, а наоборот, придавали ей дерзости и какой-то пугающей манерности.       Опомнившись, один из них учтиво сказал:       — В другой раз — обязательно, но сейчас, пожалуй, не стоит. Вы молоды, красивы, не губите свою жизнь, не злоупотребляйте пристрастием к алкоголю, — его поначалу заигрывающий взгляд вдруг показался коварным, опасным.       — Если бы мне было чего бояться, я бы, наверное, ни в жизнь не подошла бы, как считаете? — она постепенно приближалась к парням. Ей уже стало понятно, кто они и чего хотят. Она отпустила уже пылающий кулон, будто не чувствуя его.       Хищный взгляд обоих сменился выражением дикого ужаса, когда они увидели кулон, пылающий на груди у дамы, которая размеренно и уверенно подходила к ним. Её тонкие, длинные пальцы, волосы, струящиеся вдоль спины, касающиеся земли, ее глаза не просто голубые, а слишком уж ясного, небесного цвета, теперь заставили парней пятиться.       На мгновение у них что-то блеснуло в руках. Так же быстро она достала свое оружие — коснулась кулона. Ещё секунда, и они поняли, кто перед ними. А дальше темнота.       Когда они упали обмякшие, без сознания, она поняла — медлить нельзя. На вид хрупкая девушка утащила двух амбалов за собой, слишком быстрыми и привычными движениями, удалившись так же тихо и неожиданно как появилась.

***

      — Вот черт. Тяжелые, — она аккуратно подтащила два тела и облокотила их на стену. — И что же вы планируете, мальчики?..       Обшарив карманы, у одного из них она нашла весомую стопку пригласительных на маскарад.       — А вот это уже интересно…       Она заставила одного из парней, у которого не было пригласительных, очнуться, похлопав того по щекам. Открыв глаза, он испуганно посмотрел на девушку, но скосив взгляд на друга без сознания, успокоился и посмотрел на нее невозмутимо.       — И что они затеяли на сей раз? — она выжидательно посмотрела на парня, приподняв бровь.       — Может… развяжешь? — слова давались парню тяжело. Тело саднило, челюсть сводило, да и в целом вид был достаточно потрепанный. Его блестящая золотая шевелюра сейчас была больше похожа на сено, лицо, покрытое мелкими ссадинами, немного отекло, от чего и сводило челюсть.       — Что за черт?       — Это руны, милый, — она немного ехидно, но по-доброму посмотрела на белокурого. — Скоро затянется, не переживай.       — Да, затянется… А куртку в мусор. Нельзя было аккуратней? — он с грустью окинул взглядом потертую, порванную куртку, от которой, в лучшем случае, уцелел замок.       Пока девушка развязывала руки блондину, тот осматривал окружение и свой внешний вид.       — Недурно, конечно.       — Ответь на вопрос, — бархатным голосом, но достаточно повелительным тоном произнесла странная девушка.       — Это было грубо, так с родными не обращаются, — он встал в позу, — ладно, некогда паясничать. Очередной маскарад. Приглашены будут самые интересные. В этот раз они действительно хотят поохотиться. Я предполагаю, там будет реальная бойня. Ни один человек не выживет.       — Это уже край. Они знают всех в лицо?       — Не думаю, скорее смотрели имена и заслуги.       — Отлично. Это забирай — раздадите, — она вытащила одно приглашение. — А это я, пожалуй, оставлю себе. Обязательные условия есть?       — Да, это же маскарад. Наряд по случаю Хэллоуина.       — Я тебя поняла. Иди раздавай, мне тоже пора.       — А с ним что? — он бросил взгляд на парня в отключке.       — Если его не найдут, он придет в себя. А ты, если что, очнулся в другом месте, — она сдернула куртку с полулежащего парня, — и раздал пригласительные, так как не знал, сколько времени провалялся.       — Понял, мам.

***

      Еле теплый ветер аккуратно касался еще не опавших листьев. Их шелест приятной колыбелью успокаивал слух, порядком уставший от летнего сумбурного безумства. Середина октября — это самый подходящий момент для самого теплого и уютного романа. Романа с самим собой.       Именно с таким настроением Вита шла сегодня на учебу. Она безмерно любила такие моменты. Именно в них она чувствовала себя самой собой. Весь ее день был расписан поминутно с самого детства. Сад, кружки, школа, секции, универ, активисты. Казалось, она совсем не умеет отдыхать. Прям как ее шкаф с наградами. Олимпиады, проекты, научная деятельность, статьи. Многие считали ее сумасшедшей. Она считала себя просто чуть более любопытной, чем другие люди.       На секунду Вита замерла и подняла голову. Солнце еще теплыми лучами ласково погладило ее лицо и она, улыбнувшись, направилась прямиком к зданию, которое сулило ей интересное будущее. Ну или просто высшее образование.       Внезапно вспомнив про пропускную систему, она стала на ходу рыться в сумке в поисках студенческого. От этого занятия ее оторвало случайное столкновение.       — Ой, извините, я не хотела, — девушка стала собирать упавшие конверты, которые уже начали разлетаться в стороны. — Простите, я просто не заметила…       Она подняла взгляд, чтобы увидеть, кому отдавать всё, что она собрала. И замерла.       Парень с доброй улыбкой разглядывал ее. Или с обворожительной? У нее не было времени думать. Быстро вручив прохожему конверты, она направилась к университету.       — Стой! — он окликнул ее спокойно, но будто властно. — Это тебе. Вита, верно?       Она рассмотрела протянутый конверт. На нем значились ее имя, адрес… И все.       — А это в честь чего? — она оторвалась от созерцания, подняла глаза и не увидела того парня. — Что за?..       Она посмотрела на часы. Оставалось ровно пять минут до начала занятий, потому сунув руку с конвертом в сумку и достав оттуда студенческий, девушка побежала к дверям, в надежде всё же не опоздать.       Войдя в аудиторию, она тихонько прошмыгнула на свободное место, достала тетрадь, ручку. И конверт.       «Ладно, я просто одним глазком, и к лекции.»       Вскрыв ручкой конверт, она увидела красивое приглашение на вечеринку-маскарад, посвященную Хэллоуину. Её имя, написанное красивым почерком, пестрело в приглашении. Обязательными условиями были хорошее настроение и интересный костюм.       «Слишком интересно, чтобы пропустить. Дата, время и место тоже указаны. Где это, кстати? Позже гляну, сейчас занятие, » — она положила приглашение с конвертом обратно в сумку и принялась внимательно слушать лекцию по дисциплине «Культурология».

***

      Это занятие не отличалось каким-то ораторским искусством, но очень зацепило девушку. Разбираясь в различных аспектах языческой культуры, преподаватель плавно перешёл на более философские рассуждения.       — Вообще, если разбираться в истоках появления тех или иных представлениях мифических существ, легко пронаблюдать закономерность: день — добро, ночь — зло. Разные философы или просто научные деятели придерживаются своих точек зрения. Моя же такова: как бы люди ни хотели раскрасить мир в черно-белые краски и структурировать его, не бывает все же чего-то только черного и только белого. Даже в ночном небе мы видим светлое сияние звёзд, и даже днём на землю падают тени. Но мир не состоит из полутонов. Просто у любого явления есть и обратная сторона. И главная задача, наверное, в том, чтобы научиться видеть каждую из них. Научиться принимать мир целиком, принимать свою жизнь целиком, — он с удивлением окинул взглядом аудиторию, обычно гудящую, но сейчас резко затихшую.       Студенты вслушивались в слова, записывая и конспектируя их. Будто это открыло им глаза на что-то важное в их жизни. Лектор продолжил:       — Так же и в язычестве, и в иных верах. Они отражают в себе высшую силу — что-то, что неподвластно людям. В то же время эти веры описывают и сами люди. То, что благословенно и называется высшим — есть то, что создано и почитается, условно скажем, низшими. То есть, люди сами себе цари, сами себе судьи, сами свободны и сами же заточены. И то, что люди создают, то, над чем размышляют, что анализируют, часто несёт в себе несколько значений. Отсюда столько путей и столько вер. Отсюда у людей появляется выбор.       — Профессор, вы уверены, что это о культурологии? — студенты слушали внимательно, но потеряли связь с дисциплиной.       — Я могу вам долго объяснять учения, расписывать все в красках. Но есть основа. Если не зная основы приступить к изучению тонкостей, можно просто потерять суть и смысл, упустить что-то важное. То, что я вам сейчас рассказываю — есть основа, на которой строится понимание мира, понимание его устройства. Об этом вы будете более детально говорить на философии, но такие азы я вам дать просто обязан.       — То есть, — Вита только сейчас решила задать вопрос. — Вы говорите о том, что мир, при делении на черно-белое, не делится на добро и зло?       — Почти. Скорее не все то добро, что мы называем добром — есть добро, и не все то зло, что мы считаем злом — есть зло. Надо смотреть глобально. Со всех сторон.       Она записала эту мысль и обвела ее несколько раз, после чего желание слушать и работать на лекции пропало. Она получила то, зачем сегодня пришла.

***

      Шум города казался таким теплым и манящими, пока она сидела на крыше. Этот по-особенному теплый осенний вечер навевал воспоминания. Она думала о том, как долго уже живёт на этой земле. Ей нестерпимо хотелось летать.       Она крутила свой кулон пальцами, то сжимая и ощущая теплую пульсацию, что он дарил, то опуская и позволяя своей груди почувствовать то же тепло.       Кулон был необычным. Если не приглядываться, он напоминал каплю лунной слезы, что крепится на бронзовом креплении, за которое подвешивается на обычном кожаном шнурке. Но, если приглядеться, можно заметить, что кулон больше похож не на каплю, а на маленькие, сложенные крылья. И крепление скорее напоминало анатомическое строение спины, и шнурок был не совсем из обычной кожи. И из кожи ли?       «Тонкие, но плотные ветви лианы Эдемового дерева. Самое красивое дерево, что я видела. Я, действительно, скучаю. Но мне не вернуться домой.»       Она грустно сжала кулон. Он, будто живой, отреагировал сменой пульсации на более нежную и ободряющую. Общение с кулоном приносило ей самые приятные эмоции. Она не просто девушка… Она Ангел. Была Ангелом. Беглый Ангел. За ней закрепилось уже прозвище Падшая.       Её жизнь с тех пор, как она сбежала с небес, стала сложной. Вечный бег, вечные стычки с Ангелами на заданиях. Убивать своих братьев, чтобы выжить. Чтоб любить и жить там, где ей хочется. И любить того, кого хочется.       Эти воспоминания навевали тоску. Погода хмурилась, солнце почти село. Ветер заставлял ежиться, чтобы согреться. Но она, охваченная воспоминаниями, не могла сдвинуться с места. Она вспоминала каждого, кого пришлось убить. Не ушла из воспоминаний и ее главная боль — убийство лучшего друга…

***

      — Анрэтт! — он теплыми объятиями встретил подругу, но в его голосе чувствовалось беспокойство.       — Раф! Сколько мы с тобой не виделись? — она восторженно обняла друга и уже собиралась отступить, но он не отпускал, и в его объятиях чувствовалась тревога.       — Что с тобой? Мы будто видимся в последний раз, — она обеспокоенно заглянула в зелёные глаза друга.       — Да. В последний, — он не хотел много объяснять, его крылья, собранные в кулон, рвались и метались на груди. — Ты должна бежать. Пожалуйста, беги. Тут скоро будет войско… Эти монстры вышли из-под контроля. С ними идут разбираться сильнейшие. Не больше пяти, но это уже означает, что дел они наворотили немало.       — Что? Ты предлагаешь мне сбежать? Бросить моих… Детей? Любимого? Ты в своем уме?       — Они монстры! Они убивают тех, кого ты хотела защищать! Они крепнут. Их армия растет! Это опасно! Это! Опасно! — он сорвался на крик. — Прошу тебя, беги, прячься, чтобы даже я тебя не нашел!       — Стой! Погоди. Ты будешь… Ты будешь в числе этих пятерых?       Раф отвел глаза. Он не мог врать. Его сердце бешено колотилось, а крылья буквально полыхали светом. Наконец, он смог выдавить из себя хриплое: «Да».       Она не верила своим ушам:       — Да ты в своем уме?       — Послушай! — он прервал ее возмущение. — Они готовили это давно. Если ты наивно полагаешь, что они идут только за ними — ты ошибаешься. Главная цель — ты, Анрэтт. Ты заварила эту кашу, создала перевес. Ты не думала, будучи окрыленная любовью. А теперь от зубов этих хищников умирают десятки людей. Они уже не люди. Если ты не сбежишь — мне придется убить тебя.       Эта фраза заставила ее очнуться. Она гневно посмотрела на своего друга. Ее крылья моментально вспыхнули. Свет обжигал глаза.       Оба знали, что сейчас будет. Оба понимали, что бой неизбежен. Оба понимали, кто победит. Но Рафу отступать было некуда. И незачем. Он раскрыл свои белые крылья, и тысячи чистейших белоснежных перьев ослепили бы любого. Но не Анрэтт, она видела их немало раз.       — Я в последний раз прошу тебя. Беги.       Анрэтт лишь бросила на него гневный взгляд и раскрыла свои крылья. Они были ослепляюще белыми, но обрамленными черной каймой, которая появилась тогда же, когда появились монстры.       Ее крылья были шире, чем его, острее, сильнее.       Раф достал свой двуручник. Лезвие опасно блеснуло у него в руке. Анрэтт достала свою рапиру.       — Прости, — он еле слышно, одними губами, вымолвил это, прежде, чем броситься на нее.       Она поняла. В следующий миг Раф ринулся на нее, пять шагов, взмах меча. Но она удачно парировала его, перехватив лезвием рапиры лезвие меча и отбросив его руку. В отличии от своего друга Анрэтт была полна решимости и хладнокровного спокойствия. Взмахи лезвий, больше похожие на танго мечей, перехваты, уходы, увороты, тактики. Они дрались не впервые. Но впервые исходом битвы была смерть. Они знали танцы друг друга наизусть. Но она не впервые сражалась со своим же.       Предательский удар в спину. Анрэтт проткнула сердце Рафа зайдя со спины. Хруст ребер. Его вопль боли, отчаяния и сожаления. И все стихло.       Она долго не решалась посмотреть в его лицо. Глаза наполнились слезами, которые обжигающей каплей тут же скатились по щеке. Режущая боль в груди вырвалась истошным криком. Рафа больше не было. У нее не было выбора. Она срезала кулон. На удивление, он не растворился в свете, как было прежде. Как случилось с крыльями других Ангелов. Просто померк, больше не отдавая пульсацией. Теперь он казался просто интересным украшением. Анрэтт положила его в карман куртки, а двуручник забрала с собой. Предупрежден — значит вооружен. Теперь эта фраза была уже не такой метафорической.

***

Слезы снова наполнили ее глаза. Ком в горле и невозможность ничего сказать. Ни в оправдание. Ни в защиту. Она помнила, как он успокаивал ее. Как играл ей на фортепиано, заставляя наслаждаться и верить в лучшее. Она помнила все. Как они бились с ним, и как он учил ее танцам. Ее крылья вздрогнули, напоминая о себе. Слезы стекали по щекам и капали на них, отчего те начинали пульсировать мягче и ритмичнее, будто изображая мурчание кошки.       Теперь Анрэтт понимала, что Раф был прав. Но она упустила момент.       Тем временем, уже наступила ночь и город провалился в сон. Она вновь ободряюще сжала кулон и расправила свои крылья.

***

      День «X» подкрался незаметно. За ворохом книг, тетрадей, лекций, конспектов и активной университетской жизни часто не замечаешь как летит время.       Вспомнила Вита об этом, когда нашла конверт с пригласительным и глянула в телефон.       «Тааак. У меня ровно четыре часа на то, чтобы собраться и приехать. Интересно, кто ещё там будет?»       Она решила предстать в образе Морд-Сит из сериала «Легенда об искателе». Костюм у нее был, с прической решила не заморачиваться. Легкими движениями Вита подчеркнула свои лиственно-зеленые глаза. Пепельно-русые волосы стекали мягким водопадом прямо на плечи. Кожаный костюм сидел идеально, подчеркивая приятные глазу формы. Кожаные ботфорты на платформе, мирно пылящиеся в шкафу, оказались хорошим дополнением к образу. Завязав плотный конский хвост, она посмотрела в зеркало. И довольно выдала       — Вылитая Морд-Сит.       Надев перчатки и взяв приглашение и деньги на дорогу, она решительно вышла из дома. Оставался ровно час до начала.       Приехав в назначенное место, она несколько удивилась тому, что дверь, ведущая в клуб, где будет проходить вечеринка, ведет в подвал. Но увидев вывеску и спокойно входящих туда ребят, она отбросила сомнения.       Войдя в помещение, Вита не поверила своим глазам. Несмотря на то, что, по всей логике, это подвал, здесь было уютно, светло и тепло. Показав приглашение, она спокойно прошла через охрану, уже понимая, зачем здесь и зачем пригласительные.       Костюмы у всех были разные и интересные, но стандартный набор из ведьм, кошек, колдунов, вампиров, оборотней буквально заполонил все помещение. Она оказалась одной из немногих «оригинальных жанров».       Решив осмотреться, она удивилась тому, что здесь есть несколько просторных комнат. Одна являлась танцполом. Там был бар, столы и музыкальная аппаратура. Дизайн смешанного типа: кирпич и дерево, казался достаточно оригинальным решением, но больше ничего примечательного для себя Вита не смогла отметить и пошла исследовать дальше. Другая комната больше походила на звукозаписывающую студию.       «Ого, неужели, сегодня будет действительно оригинальная музыка, как и указано в приглашении?» Инструменты стояли, готовые к использованию. Все новейшие модели гитар, барабанная установка явно для профессионалов любого жанра, синтезатор с огромным количеством дополнительных звуков.       «Это что, элитная тусовка?»       Место звукаря было похоже на уютный уголок а-ля «не-мешай-артистам-петь». Ничего лишнего и не следа частого использования аппаратуры. Стены были обшиты звукопоглощающими панелями. Свет буквально озарял всю эту комнату, но ни к чему прикасаться не хотелось — слишком идеально и красиво все стояло.       Подумав, что все уже могло начаться, она решила вернуться на танцпол. Пройдя по коридору и буквально ворвавшись в комнату с музыкой и алкоголем она замерла от смеси удивления и страха.

***

      Анрэтт просто надела черное вечернее платье и взяла под него маску и перчатки. Ее волосы все также струились, но казались несколько короче, чем были.       Минув охранника по пригласительному, она кошкой пробралась на танцпол, села на диванчик и стала наблюдать, периодически разговаривая с подходившими к ней людьми.       Когда народу собралось достаточно, и в помещении оказались и организаторы, полилась приятная музыка, которая явно была в новинку приглашенным. Она все еще выжидательно наблюдала, как вдруг крик одной девушки, сидящей в метрах пяти от нее, зацепил Анрэтт. Она повернула голову к ней, но по паническому настрою каждого человека на танцполе и так было ясно, что охота началась.       Двери на выход из клуба закрылись с четким щелчком. Десять человек, неприметно стоявших поодаль, решительным, но неспешным шагом направились в сторону толпы.       Люди бросились врассыпную, пытаясь спрятаться. Они были не глупы, прекрасно понимая, что, если дверь защелкнулась — значит ее кто-то закрыл.       Не дожидаясь визгов, писков и паники отчаяния, Анрэтт встала с дивана, чем привлекла внимания охотников.       — Кто вы вообще такие? — кто-то громко заорал, в отчаянии попытках понять, что происходит.       Охотники не сводили глаз с Анрэтт. Что-то их пугало в ее уверенности и бесстрашии. Они чувствовали, как их воля подавляется. Кто-то сопротивлялся, послышалось рычание.       — Тусовка окончена, — отрезала Анрэтт. — Мама дома. Открывайте двери, сегодня никто не умрет.       Один из охотников, видно, против воли, сопротивляясь, пошел открывать дверь. Глухой щелчок раздался ещё раз. Дождавшись возвращения охотника, Анрэтт мягко сказала людям, что они могут идти.       Ни у кого не было желания перечить, никто и не подумал возмущаться. Все в панике бросились к выходу, удирая со всех ног. Убедившись, что все покинули клуб, Анрэтт закрыла дверь, начертив непонятный символ в незаметном месте. Теперь никто, кроме нее, при всем желании не сможет открыть дверь. Никто ее не найдет.       Вернувшись в зал, она окинула взглядом ребят и отпустила контроль.       — Кто ты, черт возьми, такая? — один из охотников с ненавистью смотрел на незваную гостью.       Но когда она опустила маску, он просел. Они уже виделись. Хрупкая девчонка, что уложила двух амбалов, стояла сейчас перед ними и спокойно наблюдала.       — Что не ясно в выражении «мама дома»? — она приподняла бровь. — А, вы все новенькие… И историю, видимо не изучали. Вы хоть сами знаете, кто вы?       — Кровопийцы, вурдалаки. Нас и не так называют, — один из них решил вставить свое слово. — А вот ты кто, какая ещё мама?       — Благодаря которой вы все вообще существуете в таком… Э-э-э… виде.       Она сжала кулон и выпустила свои крылья.       — Начнем урок истории. Когда-то давно, я создала ваш вид в защиту людям. На наше поселение вечно нападали, другого выхода я не видела, — Анрэтт пристально смотрела на всю толпу, которая не могла вымолвить ни слова. — Ваш… Отец… Должен был вам рассказать.       — Отец? — они удивлённо, будто только вышли из каменного века, переглянулись.       — Отец Даниэль.       Толпа настороженно переглянулась.       Но вдруг все резко повернулись в сторону топота ног, а в следующий миг ошарашенная происходящим девушка бежит в попытках найти выход.

***

      Бархатным, но повелительным голосом Анрэтт окликнула:       — Погоди!       Вита повернулась и с испугом в глазах, но в то же время завороженно рассматривала девушку в идеальном черном платье. Ее черные, длинные волосы красивым каскадом переливались при движении. Ясные небесные глаза просто растворяли окружающий мир, оставляя в центре внимания лишь владелицу этих глаз.       Неспешно подходя к девушке, Анрэтт пыталась понять, почему эти пепельно-русые волосы и зелёные глаза ей кажутся такими родными? Выступ скул, очерченный острый подбородок, безмятежное лицо. Ей было сложно в это поверить, сложно было даже представить, что это вообще возможно.       — Сейчас не переживай, просто подержи то, что я дам, ладно? — Анрэтт достала из клатча кулон и бережно вложила его в руку девушки.       Вита хотела отдернуть руку, но, почувствовав постепенно нарастающие тепло и пульсацию, удивилась и невольно сжала руку сильнее. По ощущениям было похоже, будто она отогревает синицу, замерзшую в дикие морозы. Вита так и не решалась посмотреть на то, что у нее в руке. Но когда пульсация стала ровной, она разжала ладонь и с удивлением обнаружила кулон. Живой кулон! Ее шоку не было предела. Вскинув глаза на девушку, что протянула ей его, она увидела то же удивление.       Анрэтт не могла поверить своим глазам. Это нонсенс. Крылья снова ожили.       «Кто эта девчонка? Неужели…» Пазлы медленно складывались в ее голове. Как Раф упоминал смертную, как описывал ее и как его лучистые зелёные глаза с восхищением смотрели на мир, будто вечно горели идеями. Его скулы, его острый подбородок…       — Кто ты?       — Аналогичный вопрос, — Вита держалась молодцом.       — Да, прости, — собеседница немного замялась. — Анрэтт.       — Вита, — она недоверчиво смотрела на новую знакомую. — Отлично. Что тут происходит? Кто вы вообще такие? Крылья? Что это за кулон?       — Вита, милая. Чтобы ответить на эти вопросы мне нужно немного больше узнать о тебе, — воспользовавшись старым приемом, она стала по-кошачьи мягко подбираться к основным вопросам. — Ты знаешь своих родителей?       — Да, знаю, мама работает в банке, отец на предприятии. В чем проблема?       — Видишь ли, видимо ты не знаешь всего. Кулон твой. Твой по праву. Достался он тебе… От твоего отца.       — От моего отца? Ты шутишь? Он сам бы мне подарил. Зачем ему устраивать это шоу…       — От твоего… Мертвого отца. Настоящего.       — Ч-что? Это очень несмешной и тупой розыгрыш. Окей, ребята, рот на замок. Выпустите меня! Это…       — Ладно. Надень кулон и ты найдешь выход. Задерживать не буду. Захочешь связаться, — Анрэтт быстро черканула адрес и свое имя на салфетке, — приходи. Поговорим.       Вита надела кулон, взяла протянутую салфетку и пошла прочь из этого странного места.       Найдя дверь, она увидела маленький, чуть подсвеченный рисунок, более похожий на странный узорчатый символ. Интуитивно она провела по нему ногтем. Свет померк, дверь открылась.       Вита бежала со всех ног, предусмотрительно спрятав свой новый кулон. Он, касаясь груди, приятным теплом разливался по всему телу. Девушка ощущала что-то родное, запредельно близкое.

***

      Уже прилично стемнело, но Вита бежала так, будто что-то озаряло ей дорогу. Она прекрасно видела всё: каждый шаг ее был будто под солнечным лучом. Но в отчаянном порыве ей было не до деталей. Лишь бы добраться домой.       Выбежав в людный центр города, она позволила себе перевести дыхание. Всё ещё тяжело дыша, она несмело оглянулась по сторонам. Только в этот момент до неё дошло, что погони, как таковой, за ней нет.       Людей на улице стало больше, но, несмотря на бешеный ритм города, никто будто бы даже никуда не торо-пился вовсе. Наоборот, вокруг витала атмосфера спокойствия. По крайней мере, относительно предыдущего часа её жизни. "Ладно, Вит, приди в себя. На трезвую голову риски оценить проще".       Градус тревоги снизился, и в этот момент её догнал манящий запах кофе. Одурманенная им и вдруг внезапно вспомнив, что ещё ничего не ела, она отправилась в ближайшую кофейню, благо, денег взяла с запасом.       — Здравствуйте. Латте с карамелью, с собой, будьте добры, — она не поднимая взгляд нащупывала деньги в кармане.       Выудив необходимую сотню она перевела взгляд на бариста. Он смотрел с нескрываемым интересом и с удивлением. Она окинула взглядом зал кофейни. Мягкие мятные тона, атмосфера уюта и светскости. Взгляд уперся прямо в зеркало, отражающее ее в костюме Морд-Сит.       Ее глаза забегали, а щеки горели от стыда. Слишком контрастно она выглядела. Но, взяв себя в руки, Вита решила, что нет повода переживать, ведь сегодня ночь Хеллоуина. Хоть и вечер.       — Между прочим, мое воспитание не позволяет мне с нескрываемым интересом разглядывать людей. Хотите что-то сказать?       — Да. Кулон не в тему. А сериал реально крутой, — он улыбнулся, поставив кофе напротив гостьи.       — Не думала, что встречу человека, который знает, откуда это, — она улыбнулась, снова бросив взгляд на свой наряд.       — Сэм, каждый день с восьми утра до одиннадцати вечера здесь.       Она с легким недоумением бросила на него взгляд и, слегка улыбнувшись, ответила:       — Вита, приятно познакомиться. Буду знать.       Она протянула деньги и взяла свой кофе. Выйдя на улицу, она поспешила домой. Знакомства — сейчас последнее, о чем можно было думать, поэтому она выбросила эту ситуацию из головы. Тревожные мысли ненадолго отступили. Кулон приятно пульсировал на груди, заставляя хозяйку чувствовать себя защищенной. Кофе создавал ощущение уюта. В этой приятной компании Вита добралась до дома и, обессиленная перегрузом эмоций, рухнула на кровать и моментально отключилась.

***

      Анрэтт проводила глазами девушку. Щелчок замка и хлопнувшая дверь дала понять, что девушка успешно покинула клуб. Теперь руки Анрэтт были точно развязаны.       — То есть, ты хочешь сказать, что нас создали крылатые? — тишину нарушил статный парнишка, более похожий на самого привлекательного маньяка.       Впрочем, тут все были похожи на ловушку для наивных девушек и мечтающих парней. То ли харизма, то ли природная красота молодости, что застыла на их лицах навечно, притягивала к ним людей магнитом — прямо на свою погибель.       — Крылатые? Забавно. Птичками назвать не хочешь? — она брезгливо сморщилась, будто ее оскорбили слишком уж дешево.       — А кто вы ещё? Твари Божьи? Так мы все твари божьи. Изначально, — он ухмыльнулся и с нескрываемым отвращением заглянул ей прямо в глаза.       Было видно, что это не первая схватка с «крылатыми», как он выразился. Судя по его нескрываемой неприязни и по тому, что он вообще здесь находился, исходы были в его пользу.       — Вы уже не божьи. Вы мои твари, — она окинула взглядом всех присутствующих и после паузы добавила. — А значит, работаете по моим правилам.       Наглого передёрнуло.       — Служить? И кому? Тебе? — презрения в его голосе хватило бы на всю управляющую ратушу к народу. — Да ни за что.       Он напрягся, готовый к бою.       — Ты уверен, что потянешь этот вызов? — она с ухмылкой прирожденного убийцы бросила взгляд ему в глаза.       Через мгновенье в руке Анрэтт сияла ее верная рапира. Она выжидательно смотрела на возмущенного. Амбал не заставил себя долго ждать и достал свою верную цепь. Он был массивным, сразу было ясно, что не признает никакого оружия, кроме своих кулаков и зубов. Преимущества наглого были ясны — он уже имел стычки с Ангелами и выжил. Наглому же было неизвестно, откуда взялась эта мадам с ослепляющим крыльями.       По правилам дуэли девушка слегка поклонилась сопернику и представилась.       — Анрэтт.       — Болдуин.       Он оторвался от своего места и повторил поклон.       Они заняли боевые позиции. Танцпол опустел, остальные монстры освободили пространство танцующим. Болдуину было необходимо сократить расстояние между ними, чтобы была возможность нанести удар. Анрэтт выжидательно смотрела на него, стараясь не пропустить его удар и держать его в поле зрения.       Резкий лязг цепей по металлу и вот рапира отлетает в сторону.       «Неплохо, мальчик.»       Два удара пришлись мимо, третий содрал кожу на лице Анрэтт, чем вывел ее из себя. Перекатом она подобрала рапиру и, вскочив, начала серию атак. Клинок натыкаясь на цепь издавал характерный звон, удары были сильные и оглушающие. Внезапно звон прекратился. Кисть, обмотанная и передавленная цепью откатилась к ногам наблюдателей, а в следующую секунду голова Болдуина повторила ту же траекторию.       Анрэтт чувствовала, как саднит ее скула и как звенит еще в ушах от лязга цепей. Но было не до внешних ощущений. Это было терпимо.       — Есть еще желающие? — она вскинула бровь в ожидании ответов.       Наконец, приняв для себя, что Болдуин мертв, еще не оправившись от шока, три монстра ринулись в бой. Меч, кастеты и нунчаки сыпали ударами без тактики. Отбиваться было нелегко, но Анрэтт справлялась. Удары приходились не только по лицу, но и по корпусу, по крыльям. Она маневрировала, танцевала. Рапира, казалось, стала продолжением не только ее руки, но и ею самой. Ловко выходя из ловушек боя, она расправилась с оружием обезумевших от гнева монстров, отрубив каждому кисти. Самое простое и технически легковыполнимое действие в ближнем бою.       Изрядно запыхавшись в круговороте, она зорко осматривала соперников, взгляд мутнел, удар цепью, до сих пор отдающий тупой болью, перекрывал поток мыслей.       Взбешенные подходили ближе, но она внезапно почувствовала, что теряет всякие силы, нет возможности поднять руку с рапирой.       Он вылетел внезапно и, выхватив ее клинок, решающим ударом снес головы всем троим.       — Мам, я тут.

***

      Проснувшись утром, Вита с удивлением обнаружила, что она уже переодета и, судя по всему, умыта.       — Мам!       — Да, милая?       Вита вышла из комнаты. Кулон на удивление, все еще висел на ее шее. С кухни тянуло ванилью и корицей. Кофе приятно согревал руки, сырники дымились на тарелке, залитые сгущенкой.       — Мам, ты меня переодела? — она чмокнула маму в щеку, выхватив у нее из тарелки горячий сырник, нарочно, чтоб немного подзадорить родительницу.       — Да, проказница! Видимо, так натанцевалась вчера, что пришла без сил совсем. Ты не пила? — она мягко подставила щеку для традиционно ритуального поцелуя и в следующий момент резонно заметила — Ах, ты! Ну как так можно?       Они рассмеялись, но мама все же настойчиво смотрела дочери в глаза.       — Ну мам, ну нет конечно. Зачем?       — Жаль. Никто мне компанию так и не составит, — они не заметили, как вошёл отец.       — Виктор, ты в своем уме? — мама Виты была не просто возмущена, а даже схватила скалку.       — Алла, не рискуй. Я в полицию пойду, — он взял крышку от большой кастрюли и спрятался за ней, как за щитом.       — Мам, пап, ну хватит. Я, конечно, не против свободной квартиры, но вы мне ещё нужны.       На кухне раздался хохот, как после самой удачной шутки, и все приступили к завтраку. Немного подостывшие сырники были все такими же вкусными, как и в детстве. Кулон, пульсируя, разливал мягкое тепло по всему телу.       — Пап. Мне сказали, — Вита вынула кулон из-под рубашки. — Что мой отец носил этот кулон. И что он умер. Это самая неудачная шутка в мире.       Она разглядывала его, изучая и оглянулась по сторонам только когда поняла, что на кухне стоит гробовая тишина.       — Пап? Мам? — девушка с непониманием смотрела на родителей. — Это же просто безделушка! Вы чего так напряглись?       — Ничего, — мама первая пришла в себя. Ты кушай, милая. Приятного аппетита. Вить, — она кивнула головой в сторону выхода и удалилась с кухни.       — Да, приятного аппетита, — немного мешкая и суетливо сказал отец и тоже вышел.       Вита в недоумении покосилась на дверь, закрывшуюся за родителями.       «Что за? Ну что за секреты? Я не маленькая уже!»       Бесшумно подкравшись к двери, ведущей из кухни в зал, она приложила ухо к щели. Оттуда доносились отрывки разговора.       — Пришло время рассказать… ей надо знать… …она дочь!       — Она не простит… предатели…       — Она поймет… я говорил… сказать… раньше!       Вита оторвала ухо от щели. Девушка мутно догадываясь, в чем ей хотят признаться и, набравшись смелости, дернула дверь.       — Думаю, хватит шушукаться. Мне надо знать.       — Видишь ли, солнышко. — мама неуверенно начала, но отец ее перебил.       — Вита, разговор назревал давно. Но мы не могли определиться и боялись твоей реакции. Сейчас уже откладывать некуда. Мы не могли иметь детей. Но мы очень рады, что ты появилась в нашей жизни. Пусть и не тем путем, которым мы хотели. Мы не ожидали встречи с тобой.       — Твоя мама постучала к нам в дверь с маленьким ребенком на руках, — Алла перебила своего мужа. — Вид у нее был измученный и истощенный, она попросила принять тебя как свою, оформить документы. По ней было видно, что она долго не протянет. Мы предложили вызвать врача, но она отказалась. Лишь повторяла, чтобы мы заботились о тебе.       — Мы пытались найти твоего отца, но все было безуспешно…       — Вы не мои родители? — в глазах Виты ясно читались испуг и недоумение. — И моих родителей нет в живых?       К горлу подкатил огромный ком. Слезы навернулись на глаза. Вита сама была удивлена тому, что такая реакция проявилась. Ей показалось, что ее дурили всю жизнь. Она выскочила из зала, закрылась в комнате. Собрала рюкзак необходимых вещей.       — Милая, давай поговорим? Пожалуйста.       В своей внутренней истерике, Вита ничего не слышала. Лишь безмолвно, почти беззвучно складывала теплые вещи, носки, шарф, зарядник и прочие вещи первой необходимости. Ее раздирало от противоречий, потому, отперевшись, она вылетела из комнаты, наскоро обулась и выбежала из квартиры, тактично хлопнув за собой входной дверью.

***

      Вита снова брела по центру города. Ей не хотелось ни о чем думать, просто хотелось больше воздуха и чтобы ком так не давил горло. Свежий воздух расправлял легкие, а ветер сушил слезы, так и норовящие политься из глаз.       «Обманывали меня. Все это время обманывали. Послушай-пойми. Поверь-прости. Зачем врать? Они всю жизнь учили меня быть честной и ничего не утаивать.»       Ком драл горло. В своих думах она чуть ни налетела на дверь какого-то здания. Осмотрев дверь и увидев знакомую мятную вывеску, она решила зайти. На часах одиннадцать утра, теплые джинсы, свитер, жилетка. Волосы в пучок. Кофе совсем не хотелось, но чая можно было отведать. Подойдя к кассе, она увидела знакомое лицо. Внутри все немного посветлело. Она была рада видеть хоть кого-то. Одной оставаться было сложно.       — Привет, Сэм. Какой чай спасет от грусти?       — Привет, — он улыбнулся довольно ехидно. — Теперь каждый день заглядывать будешь?       — Могу не заглядывать, — ее легкая улыбка сошла с лица.       — Расслабься, я просто пошутил. Апельсиновый с имбирём? Или малиновый с медом? Оба отлично поднимают настроение. Но Апельсиновый больше создает комфортную обстановку, а малиновый чай пьют, когда заболевают. Но, честно говоря, по твоему виду я бы налил тебе малиновый.       — Да, да, забавная шутка про внешний вид всегда будет актуальна, — бросила сарказмом Вита. — Давай апельсиновый.       — Сегодня за счёт заведения.       Он быстро поставил нагреваться воду и достал ингредиенты: имбирь, лимон, апельсин, мандарин, ваниль и корица. Тщательно перемолов все ступкой, он закинул все в заварочный чайничек, залил кипятком, поставил на поднос, прихватив еще пару чашек.       — Пойдем, присядем, — он приглашающе кивнул головой в сторону столика, который находился в углу. За спиной была стена, а по левую сторону было красивое панорамное окно с видом на суетящийся город.       Вита последовала за ним, на всякий случай нашарив деньги в кармане. Отлучившись на минуту, Сэм попросил напарника подменить его, возможно надолго. Вита была удивлена странным поведением парня, но решила тактично промолчать.       — Я подумал, если захочешь поговорить, удобнее это будет сделать все же не у бара, — он поставил чашку перед Витой и привычным легким движением наполнил ее чаем.       — Спасибо. Но, честно говоря, я не хочу рассказывать.       — Рассказывать? Мы просто поболтаем.       Вита улыбнулась. Хитрые зеленые глаза разглядывали не без интереса. Они контрастно смотрелись на его бледном лице, лоб которого накрывали беспорядочные пряди каштановых волос.       Вита была увлечена своими мыслями, но вдруг резко выдала:       — Ты бы рассказал секрет ребенку, если б знал, что, вероятно, это осложнит его жизнь?       — Ты куда там в мыслях ушла? Даже свадьбу не обсудили, уже про детей думаешь?       Она серьезно посмотрела на собеседника.       — Навряд ли. Особенно, если б боялся его потерять.       — Интересно, — на этом вопросы Виты кончились.       — Знаешь, ко мне часто приходят делиться, а не молчать.       — Я приходила не к тебе. Но рада была увидеть.       — То есть делиться со мной переживаниями ты не собираешься?       — Нет, зачем? У всех своих забот полно, есть о чем подумать.       — Тогда дай мне свой номер телефона. Я вот буду рассказывать тебе все.       Она ошарашенно взметнула брови, выйдя из транса мыслей.       — А чего ты удивляешься? Ты прекрасный слушатель, не докучаешь своим мнением, умеешь задавать вопросы и получать на них ответы, — он рассмеялся, наблюдая, как, немного смущаясь, улыбается его растерянная собеседница.       Она взяла салфетку на столе и принялась искать свою ручку в рюкзаке. Вытянув ее, она зацепила еще что-то бумажное колпачком. Черканув свой номер, она взглянула на находку, на которой значился адрес и одно имя: Анрэтт.       Поблагодарив Сэма за чай и предложив ему все же заплатить, но получив утвердительное нет, Вита вышла из кафе и направилась по указанному на салфетке адресу. Середина дня и оживший гул машин не смогли отвлечь ее от цели. Пройдя три квартала, девушка наконец нашла нужный ей дом. На салфетке вместо номера квартиры значились всего две буквы: «кр».       «Ну, кр, так кр».