Это желание

Отрава Пиромания. Аллотриофагия. Биполярное расстройство. Диссоциативное расстройство личностей. Какие только диагнозы не встретишь, работая врачом в месте для душевнобольных. А уж если стажером — все сливаются в один, главного врага любого врача. Недосып. Несмотря на то, что ты состоишь в низшей касте по мнению коллег, ответственности тебе это не убавляет. А с каждым годом увеличения своей квалификации она только увеличивается, могут дать особо опасных больных, которые, по большому счету, даже лечению не подлежат. Все это понимают, но продолжают исправно делать свою работу и создавать ложную надежду, будто им что-то поможет. Рюноске, в общем-то, за несколько лет работы привык. Продолжать подписывать свидетельства о смерти пациента, делать уколы особо буйным, проводить «воспитательные» беседы. Безуспешные, чаще всего. Если человек попал в это место — из него уже не выйти. Акутагава лениво перемешивает чай в кружке, позволяя сахару быстрее раствориться и сверлит недовольным взглядом сидящего напротив коллегу. Он не планировал получить себе в попечительство ещё одного пациента. И, судя по выданной карточке, Накахара Чуя или нормальный, косящий под больного, или же больной, старательно делающий вид, что нормальный. Проводить с ним беседы, как минимум, глупо. Но вот приказ свыше, лежащей поверх истории больного, говорил об обратном. — Я понял тебя. — ответил Рюноске и то лишь для того чтобы чересчур надоедливый новенький покинул его. Сегодня брюнет был не в настроении шутить рассказами очередных произошедших ситуаций с пациентами, так что остаться одному, по его мнению, было просто необходимостью. Несбыточной необходимостью. Ибо через пару минут заглянул ещё один коллега с вопросом, как работается со самым странным пациентом их города, даже не больницы. Раздражённо выдохнув и ответив, что ещё не начинал, Акутагава покинул ординаторскую и направился к нововыданному пациенту. Стучать мужчина не привык, так что спокойно поздоровался с дежурными санитарами и зашёл в помещение. Первое впечатление о собеседнике — всегда самое важное. И неважно, повседневная это жизнь или важная составляющая работы. Акутагава осматривает Накахару медленно, оценивающе, делая себе пометки. Полубезумная улыбка на устах, которая при встрече взглядами становится ещё шире, яркие глаза с нездоровым блеском. Усмирительная рубашка только добавляла образ эдакого больного, которого только интересуют свои фантазии в голове. Но не один Акутагава изучал будущего постоянного собеседника напротив. Голубые глаза изучали врача с тем же прищуром. С таким видом, что это Рюноске больной и его нужно лечить, а не наоборот. — Здравствуйте, я Ваш новый лечащий врач Акутагава Рюноске. — начал первым разговор брюнет и присел напротив радостно скалящегося Чую. — Представьтесь. — Чуя Накахара. — протянул весело рыжий. — Но для Вас могу быть кем угодно. «Лучше бы тогда здоровым», — устало потёр переносицу Акутагава и кивнул. Имя назвал своё и притом правильно, уже лучше. Но ведь не просто же так его в усмирительную рубашку одели. — Вы осознаете, кем являетесь? — колпачок ручки скользит по бумаге, пока Рюноске старается ещё больше «прочесть» Чую и возможность просчитать его дальнейшие действия. От этого действия брюнета отвлекает странный звук, который в данной комнате совершенно не уместен. Даже неизвестно, кто может быть его инициатором. Чуя не в силах пошевелиться, к тому же, этот звук скрежета когтей по металлу... Тихий, но точный. И понять, откуда он идёт, всё не удаётся возможным. — Вас интересует, кем я являюсь? — Чуя улыбнулся, замечая приятное замешательство своего симпатичного врача. — Ах, я это знаю... А Вам ещё ра-... Акутагава поднимает взгляд на Чую, но не видит рядом никого. Пожирающая двигающаяся масса первородной тьмы двигается прямо перед глазами, заставляя сердце в считанные секунды ухнуть вниз и забиться в ускоренном темпе. Короткое время уходит на попытку выбраться из замкнутого пространства, но ни одна не имеет успеха. Пальцы хватают лишь пустоту, даже точка опоры отсутствует, а разум потерял счёт времени. Как долго он пытается выбраться? Кажется, за всё время Рюноске впервые понял, что такое «инстинкт самосохранения». Вся обстановка меняется за одну секунду. Акутагава падает на что-то острое, мгновенно уколящее тело. Резкое отравление организма новой обстановкой проходит слишком болезненно. Акутагава не понимает, из-за чего идёт резкая нехватка кислорода, но каждый вдох сопровождается жгучей болью изнутри. Органы словно разъедает, они разлагаются прямо внутри, останками касаясь кожи и продолжая скользить вниз по стенкам скелета. Цепляются за всё ещё целые кости, закипая в горячей крови. Глаза резко стало жечь, но даже их закрытие не помогло избавиться от боли, постоянно нарастающей и заставляющей закричать. Всё походило на галлюцинацию очень сильного наркотика. Или на сбыточный кошмар, из которого очень хочешь уйти, проснуться, но не получается и ты лишь погружаешься в нём сильнее. Акутагава в отчаянии пытается распахнуть глаза, но операции, протекающие внутри организма, заставляют думать об обратном. Рюноске хочет закричать от боли, ногтями разорвать кожу на груди и глазах. Бесполезное дело, создаётся уже ощущение, что внутри ничего нет. Абсолютно. И его тоже скоро разъест эти ощущения. Словно внутри него рождается новый Ад, который станет вскоре прибежищем для демонов. Паника начинает душить змеей на шее, утягиваясь сильнее. Он здесь совершенно один, умирающий медленно и мучительно, подобно чей-то изощренной пытке. Кажется, хуже уже не будет. Он просто умрёт здесь от удушья. Но чужие мерзкие прикосновения к коже меняют это мнение. Рюноске хочет дернуться в сторону, но не может и двинуться. А тонкие касания к коже повторяются. Начиная от мелких чешущихся до более толстых и крупных. Противные насекомые, судя по всему, пауки, сороконожки, всё ползало по нему, забиралось под одежду, прокусывало кожу, проникало внутрь человеческого организма через все щели, уши, пустые глазницы, щекоча маленькими усиками и пробуждая рвотные рефлексы. Рюноске буквально чувствовал, как они медленно ползут по глотке, касаются растворенных органов, пожирают остатки плоти и скапливаются-скапливаются-скапливаются внутри. Сознание начинает постепенно затухать, тело не слушается без кислорода, а поборенный мозг прекращает свои действия. В последний момент брюнет слышит, как кто-то рядом скребется когтями. Акутагава распахивает глаза неожиданно. Шок, что он, живехонький, стоит и держит в руках ту же историю болезни нового пациента, в родной больнице, рядом сидят за столом санитары. Всё в абсолютной норме. Но... Что тогда сейчас было? Галлюцинации? Взгляд падает на заполненные листы за сегодня отчёта о Чуе. «Адекватен, готов идти к осознанию себя и своей болезни, присутствует желание вылечиться». Вывод, несомненно, хороший. Но есть одна проблема. Акутагава не помнит, как писал его.