Это желание

«Без горизонта»

Холодная вода приятно освежает лицо, помогает ненадолго проснуться, но совершенно не помогает отвлечься от навязчивых мыслей. Акутагава тяжело выдохнул и склонился над раковиной, чувствуя, как по телу текут холодные капли. Медленно и тягуче по рукам, за шиворот, скользят по груди и капают на паркет. Из запотевшего зеркала на него смотрели тёмные уставшие глаза. Руки сжимали края раковины до побелевших костяшек пальцев. Он не мог нормально спать уже три дня. Постоянно просыпался с криком от кошмаров, но при пробуждении их содержание не помнил. То, что произошло в палате Чуи, не давало покоя и будоражило сознание. Галлюцинация? Последствия отсутствия нормального сна? Или же как раз таки наоборот, и он уснул прямо за беседой? Но тогда почему заполнен отчёт? Почему он не помнит, как выводил буквы, беседовал? Частичная амнезия уже является серьёзным диагнозом и Акутагава сдаваться ей на милость не собирался. Поэтому всё равно боролся с ощущением потерянности, постоянного ожидания неизвестного будущего. Хотя последнее как раз таки более менее известно. Обыкновенные рабочие будни. Может быть, их скрасят особо буйные пациенты. На настенных часах без пяти семь. Если он хочет успеть на работу после трехдневного отгула (непозволительная роскошь!), стоит уже сейчас начать выдвигаться в путь. Акутагава старался не показывать, но он сильно нервничал. Сегодня намечена встреча с Накахарой и, признаться честно, предыдущая возымела слишком сильный эффект. Эмоции того «сна» были настолько реальными, что стоило поверить в перемещении людей между мирами. Будто он случайно угодил в открывшуюся ловушку, пережив за короткое (а такое ли короткое?) время настоящую пытку. Конечно, это не одна из ужасающих и знаменитых пыток Средневековья, но последствия имеет не хуже. Рюноске старался подбодрить себя глупыми однозначными фразами, которые никогда его не спасали. «Всего лишь показалось». «Спать нужно больше. И отдыха себе давать». «Всё будет хорошо». И ни одна не смогла хоть на одну десятую усмирить беспокойство внутри. Лишь заполнение отчётов и осмотр первых пациентов на работе позволяли ненадолго отвлечься. Но мысли всё равно возвращались к Накахаре и его диагнозу. Стоит ли верить выведенному самолично на бумаге отчёте встречи? Возможно ли, Чуя обладает гипнозом и очень сильным? Поэтому прошлые врачи не задерживались у него надолго. Он просто заставлял их покинуть его общество. Но тогда почему он просто не убедит никого, что здоров и сбежит? Нет, эта не та мысль, за которую стоит держаться. Перед дверью к Чуе Акутагава медлит. Так и не может опустить ладонь на ручку и повернуть по часовой стрелке. «Это всё игры уставшего разума, успокойся». Брюнет вздрогнул от неожиданного вопроса санитара: «Вы в порядке?», — согласно кивнул и зашел в помещение. Ни к чему знать окружающим о его сомнениях. Он в первую очередь — врач, дослужившейся до своей высокой должности заслуженно. Ему доверяют и подрывать это доверие ни к чему. Он сам во всем разберётся. Быть на месте пациента — последнее из списка возможных желаний любого лечащего работника. Всё внутри... Как обычно. Никаких странностей, жуков. Как будто в первый раз зашёл. Те же оббитые специальным материалом стены, безопасная и в минимальном количестве мебель, яркое освещение. Только вот шум другой. Щелчок ручки. Тишина. Снова щелчок. Чуя не сразу заметил зашедшего врача, крутя между пальцев канцелярскую принадлежность. — Ох, уже пришли? Я думал, Вы больше не скрасите мою скуку. — Накахара улыбнулся, присаживаясь на кровати. Брюнет похлопал ладонями по карманам, сверля взглядом принадлежность с чернилами. Не найдя её, лишь убедился, что вещица в руках больного является его собственностью. Но не только этот факт заставил обратить тщательное внимание на рыжика. Почему он не в усмирительной рубашке? Без разрешения врача ему бы не сняли... — Вы оставили это в прошлый раз. Возьмёте? — Накахара с невинной улыбкой протянул ручку Рюноске. Его лицо совершенно не поменялось за пару дней. Те же хитрые глубокие глаза, рыжие волосы растрепанно касались плеч. Неизменная улыбка покоилась на бледных губах. Акутагава застыл в замешательстве, решая, как лучше поступить. У многих пациентов своеобразное мышление. Люди с некоторым помешательством могут накинуться на тебя, если ты примешь то, что они предлагают. Откажешься — выкинут, забудут про тебя и считай все твои труды по его восстановлению можно сразу выкидывать в мусорное ведро. Будут делать вид, что тебя не существует. Невидимка. И продолжут заниматься своими делами. Это в лучшем случае. А бывают истерики, попытки проглотить/покалечить/убить этим предметом. Чуя уже мог покончить с собой, только попробовав проглотить колпочок или сломать её. Рюноске невольно остановился, стараясь разобраться в эмоциях, которые вызывал у него Накахара. Неподдельный рабочий интерес. Ведь он его пациент и первая задача врача — вылечить больного. Потому брюнет старался изучать поведение рыжего, его действия и взгляд. Но после прошлой галлюцинации вместе с интересом и желанием вылечить появилась и другая эмоция — страх. Даже буйные пациенты не вызывали эти эмоции у Акутагавы. Опасения — возможно. И то впервое время, после же и это пропало. Наверное, Рюноске боится Чую потому что после его встреч страдал разум, а не тело. Ни одного пациента всерьёз не оценивал никто, скорее, смотрели как на маленьких не разумных детей, по воле судьбы сошедших с правильной дороги. Но Чуя... У него и вправду «взрослый» взгляд. И Рюноске это настораживало. — Спасибо. — наконец произнёс Рюноске, стараясь придать своему голосу более уверенный тон. Судя по весёлой улыбке Чуи, его забавляла эта ситуация. Они точно местами не поменялись? Врач Накахара Чуя и пациент Акутагава Рюноске? Забавно, но только от одного этого представления у брюнета пробудилось тошнотворное отвращение, подобно аллергии на продукт, который, словно нарочно, заказали именно тебе. Хочется скривиться и уйти от потенциальной опасности, но вот другая сторона натуры брюнета это не позволяла. — Вас что-то беспокоит? — притворно сладко, подобно тающей шоколадной конфете во рту, интересуется Чуя. Слишком слащавые речи. И задавать этот вопрос должен Акутагава по правам врача, но никак не пациент. — Благодарю, нет, всё в порядке. — также осторожно отвечает брюнет. Взгляд ещё раз пробегается по пациенту, словно ища что-то странное, выделяющее из картины обыденностей. Но не нашёл. Разве что ногти отросли, слишком длинные. И заточенные, как у птицы когти... Но разве мог он это сделать самостоятельно или от природы такие? Бывают разные феномены. Рюноске моргнул и ногти стали такими же, как прежде. Что за?.. — А как проходят Ваши дни? — Всё чудесно благодаря Вашему содействию. — мурлыкнул Накахара. От этого тона брюнета невольно передернуло. — В рубашке было та-ак неудобно. «И безопасно для окружающих», — добавляет для себя мысленно Акутагава, внимательно смотря на Чую и стараясь понять его. Он читал его историю болезни, и о том, как парня пытались множество раз лечить, но всё безуспешно. Родственники отсутствуют и всё спонсируется за счёт государства. Только что с этим парнем не так? Работать с ним отказывались, чаще после одной-двух встреч, а то и сразу. Причины были одни и те же: «С ним тяжело работать». Но ведь сейчас он разговаривает как обычный человек. Если не считать место, в котором они находятся. Всё же он не простой пациент. Как сюда умудрился загреметь? — Значит, Вас здесь всё устраивает? — спрашивает Рюноске, ставя новую дату в документе. Пока что всё идёт по плану, неожиданных изменений быть не должно. — О! Определённо. А Вас устраивает Ваше место?.. Рюноске поднимает голову и смотрит недоуменно на парня, но... Того нет. Точнее, не так. Рюноске нет. Частое моргание не помогло избавиться от смыкающейся темноты. Снова клубящейся вокруг, опутывающей, подобно дыму от неутихающего пожара. Внутри начинает копошиться страх. Первородный, подобно настоящему инстинкту, который оказывается, как всегда, прав. Его снова лишат кислорода? Будут растворять конечности в серной кислоте? «Это всего лишь сон». Куда пропала больница? Может быть, это просто потемнение в глазах? — Накахара-сан? — позвал громко Акутагава и протянул руку в надежде дотронуться до рыжего, но ничего не ощутил. Пустота. Страх застрял в горле, отбивая бешеный стук сердца. Тело оцепело от появившегося подозрения. Это повторилось снова. Он каким-то образом оказался в постороннем месте. Чужом, неизвестно кем населяющим. Разум стал ждать, когда до тела дотронется мелкая тварь, но этого не происходило. Дав себе мысленно пощёчину, Акутагава начал попытки выбраться отсюда. Он не даст себе погибнуть снова! Брюнет начал трогать всё вокруг себя руками, желая найти выход. Что-то трухлявое рассыпалось прямо в пальцах. Гнилое дерево? Запоздало Рюноске вспомнил о зажигалке в кармане и тут же зажёг её. Да, он нарушает устав его больницы, ведь нельзя с собой носить опасные, и уж тем более воспламеняющиеся предметы. Кто знает, как им воспользуется пациент, попади к нему в руки такая штучка? Не только себя покалечит, но и других. А те, кто подвержен пиромании? Сожгёт всё! И, кажется, это нарушение правил сейчас спасёт ему жизнь. Или, по крайней мере, не даст погибнуть в своей же галлюцинации сразу. Зажигалка не давала такого широкого освещения, так что особенных результатов это не принесло. Всё помещение, где он оказался, Акутагава разглядеть не мог. Холодный пронизывающий ветер, заставивший поёжиться, давал понять: чья-то территория явно построена некорректно. Где-то брешь. Возможно, это стройка. Рюноске бы так подумал, если не трухлявое дерево под подошвой. Заброшка. И время суток здесь резко ускорило ход. Сейчас ночь. В ином случае солнечный свет обязательно бы пробивался сквозь поломанный материал. Вокруг стояла оглушающая тишина, нарушаемая лишь скрипом прогинающихся половиц от шагов Акутагавы. Приходилось двигаться очень осторожно, чтобы пол под ногами не рухнул и конечности не застряли в проёме. В этот раз брюнет решил попытаться разобраться сам в происходящем. Возможно, в первом случае он просто испробовал неведомым образом наркотик, вот и произошёл такой эффект. Он читал о подобном. А если нет... То что? Галлюцинации? Может ли быть такое, что всё, что происходит, сейчас — лишь игры разума, пока «настоящий» Рюноске находится там, в больнице, и творит что вздумается? Разве что вместо провалов в памяти у него образуется совершенно другая картина происходящего. Слишком реалистичная. Но тогда вывод сам напрашивается... Акутагава болен. Психическим расстройством и достаточно серьёзным. Сам он ведь не помнит, как писал диагноз и проводил беседу! Страх подкрадывался на цыпочках, медленно, но с каждой секундой крепче обнимал в своих тисках и шептал на ухо самые потаенные фобии, которые Рюноске скрывал ото всех. В нём ни за что не пробудится наследственная болезнь от умершей матери! Брюнет начал паниковать, спотыкаясь кидаться от одного угла к другому. А если он и правда в клетке собственного сознания? Не выдержав его нападок, Акутагава громко позвал на помощь. В этот же момент перегретая зажигалка в руке заискрилась и взорвалась. Рюноске закричал от резкой боли. Расплавленный наколенный пластик стал прилипать к коже, сжигая её и налипая к мясу. В уголках невольно собрались капли слёз, пока брюнет старался с помощью медицинского халата аккуратно убрать с руки остатки пластика. Вторую ладонь сжечь не хотелось. Это занятие отвлекло ненадолго от сложившейся ситуации. Спустя время Рюноске удалось удалить пластик с обожженной руки. Тяжелое и перехватывающее дыхание спирало грудь. Конечность пульсировала, сама ладонь, казалось, горит, боль совершенно не утихала. Ветер, касающийся открытой раненной кожи только сильнее раздражал её. — Что за чертовщина... — гневно выдохнул Рюноске. Он с бешеным напором и желанием выбраться отсюда поднял глаза... И снова замер от страха. Он настолько погрузился в боль и жалость к себе, что даже не заметил ещё чужого присутствия. — Это всего лишь слишком реальный сон! — выкрикнул дрожащим голосом Акутагава и взмахнул зло рукой, рассеивая иллюзию: чужой призрак, беззвучно хохочущий и проводящий пальцами по своему изреззаному телу. Оно словно издевалось над брюнетом, в последний раз проведя пальцами по своему горлу. Этот жест был понятен всем. Призрак намекал на скорую смерть Рюноске. Но сам Акутагава этого не желал! Как и находиться в одной комнате с кем-то потусторонним брюнет. От чужеродного холода, шедшего от мёртвого существа, волосы на затылке шевелились, мурашки пробегали вдоль позвоночника. Сердце успокаиваться не желало, ожидая очередного подвоха. Стоит ли верить той гадости, которая здесь его встретила? Пусть она не вредила, скорее, выступила предупреждающим фактором. Но смысл оставался неизменным. Здесь его тоже ожидает что-то мерзкое и непременно с мучениями. Это Акутагаве уже не нравилось. Ненависть к виновнику произошедшего росла в невероятно быстром темпе. Вот только кто виновник? Сам Рюноске или же Накахара, с которого по воле судьбы всё начинается? Пульсирующая боль в ладони снова на время отвлекла, и Акутагава решил как можно скорее покинуть опасную зону, потому, на подрагивающих от ужаса ногах, направился прочь из комнаты. Привыкшие к темноте глаза уже помогали разглядеть некоторые очертания пустой комнаты. Но спокойствие не продлилось долго. Только Рюноске стал обходить комнату в поисках возможного выхода, как сзади послышалось чьё-то кряхтение на полу. Как будто тащат несколько трупов и уже достаточно разлагающихся. Соответствующий запах заставил врача глухо закашляться и из-за со всех сил подавить рвотный рефлекс. Поползновения тем временем продолжались. Безобразные твари, обтянутый кожей скелет, из порванного рта текли слюни, смешанные с кровью. Запах разлагающегося и умертвленного тела не перебивала даже та тряпочка, по ошибке звущаяся одеждой. Кошмар не закончился. Он только начинается. Рюноске опасливо сглотнул и мысленно стал лихорадочно искать выход, несколько истерично раздумывая, точно ли он не попал в чей-то извращенный разум? Ужастик, придуманный жестоким и беспощадным сценаристом? Акутагава никогда не увлекался этим жанром, не читал книги подобного рода, не смотрел фильмы. Обычный день на работе это мог заменить или же кошмары по ночам. Сейчас был кошмар наяву. Тело замерло от страха, врач пытался сам себя убедить, что это все лишь сон из которого очень сложно проснуться. Нужно лишь сильно захотеть. Брюнет зажмурился, ущипнул себя за плечо, но ничего не произошло. Звуки не уменьшились и на секунду, а мерзкое прикосновение к лодыжке заставило отмереть и затрясти ногой, желая сбросить нежелательные оковы. Страх, а вместе с тем и брезгливость, пробудились внутри, побуждая к действиям. Нежеланные гости не отставали. Рука одного из тварей схватила Рюноске за обожженную ладонь, и тот снова вскрикнул от усилившийся боли. Пара рук быстро взяла в оборот и повалила на пол, пока Акутагава дёргался и старался освободиться. Из глаз потекли слёзы боли от чужих когтей, впившихся в сожженное мясо на ладони. Горло саднило от криков на помощь и приказов отпустить. Спина болела после ударов о холодный пол. Твари держали крепко, сжимали конечности до нарушения правильной циркуляции крови. Рюноске трясло от ужаса, омерзения к появившемся тварям. Если это сон, то почему не получается проснуться? Оказаться в родной больнице? Или, на худший вариант, у себя дома. Он готов на всё, лишь бы этот кошмар закончился. Его тащили по лестнице вниз на несколько этажей, в коридор, а оттуда в зал, из которого доносились громкие вопли, чавкания, дребезжащий смех, стуки о посуду. За всё время Акутагава, кажется, терял несколько раз сознание. Перегруженный мозг не желал воспринимать происходящее за реальное. Но то, что брюнет видел и слышал, заставлял думать обратное. Чем ближе они подходили к залу, тем больше слышал брюнет, различал кричащие слова. Тошнотворный запах крови, горелого мяса. Уже в коридоре он смог заметить валяющиеся человеческие органы, которые твари успевали затаскивать в рот. Тело не прекращало дрожать от сковывающего страха. Затащив Рюноске в залу, его бросили перед огромным и длинным столом и, испачкав ещё одежду слюной, с рычанием отдалились. Они явно хотели испробовать его тело на вкус, а заточенные зубы впиться в мясо и с кровью выпотрошить всё содержимое. От представленной картины брюнета снова затошнило. Освободившись, он тут же сделал попытку отползти в угол, а лучше подальше отсюда. Тем временем визгливые крики продолжались. — ...Ужин! — Разорвать! — Сжечь! От многообещающих перспектив Рюноске поднял голову и узрел ещё множество таких тварей, разве что изрекающихся на более понятном языке. Что за... Монстры? Одни держали отрубленные голени, кто-то макал порванные пальцы в кровь и упивался этим. Органы с громким чавканьем исчезали в гортаней тварей. Организм не выдержал подобного зрелища, показывая всем скудный ужин накануне. Кашель пробивался наружу, пока брюнет старался всеми силами покинуть ужасное место. Проснуться не получалось, достучаться до своего спящего разума — тоже. Под дружный гомон недоразвитые твари подхватили Акутагаву и бросили на стол. Рюноске сбил пару ржавых тарелок на пол, перед глазами маячило проткнутое кем-то сердце и вырванное лёгкое. Кишечник повторно скрутило, подвывая голодным тварям. Осознание своей дальнейшей судьбы пришло быстро. Его не убьют. Сожрут заживо. Он будет умирать медленно и мучительно, наверняка, чтобы поиграть подольше, будут делать это так, чтобы мозг оказывался в сознании как можно дольше. Чтобы каждый нерв чувствовал боль и посылал сигналы в мозг. Если он, конечно, не умрёт от болевого шока раньше. Даже такая смерть куда лучше той, что представляется сейчас. Акутагава в выводах ошибся лишь в одной детали. О его сознании даже не заботились. С двух сторон взялись одновременно. Рюноске закричал не выдерживая той тяги, с которой его тянули в разные стороны. Мышцы туго рвались, слёзы ручьем текли из глаз, разумом брюнет уже пытался молить, чтобы смерть пришла быстрее. Он не выдержит такой пытки. В какой-то момент он почувствовал чужие острые зубы, впившиеся в ногу и отгрызая её. Горячая молодая кровь стала течь из открывшейся раны, заливая стол. Уши заложило от собственного отчаянного крика. Шок и боль на время заставили Рюноске замереть, обессиленно опираясь одной рукой на залитый кровью стол. Вторую руку оторвали одним лишь резким движением. Слёзы застлали глаза. Горло окончательно сорвано от криков, отползти не было возможности и сил. В один момент из бесконечного потока боли и безжалостного лишения себя тела он почувствовал чьи-то чужие руки у основания шеи, тянущие вверх. Рюноске сморгнул накопленные слёзы и выплюнул подступившую кровь на чужое тело перед собой. Сейчас он снова умрёт. Проснётся или нет — неизвестно. Если нет... То он просто напросто оставит в том мире младшую сестру одну. Это огорчало куда больше той физической боли, которой его подвергали. Если у него и останутся сожаления после всей прожитой жизни, так это невозможность помочь сестре. Его Гин. Которая даже не подозревает, какие ужасы творятся с братом. Она не знает, насколько тому плохо. Насколько он сходит с ума. Как он старался отгородить обоих от проблем, а теперь неизвестно куда пропащий. Некому будет о ней заботиться, звонить, разговаривать по вечерам у телефона, делясь последними новостями. Она ещё даже не закончила универ... А он предастся забвению. Через три... Два... Один... Кожа медленно рвалась, кровяные сосуды лопались, окропляя всё алым цветом, позвонки были окончательно сломаны, голову отделили от тела. Победный вскрик сопровождал постепенное затухание жизни в глазах Рюноске. В последний момент он успел уловить скрежет когтей по металлу. Такой несвойственный звук для окружающей обстановки... Вздох совершенно неожиданно вырвался из груди, пока брюнет стал ощупывать шею... Целую! Он жив! Жив!!! Даже не верится... И он сидит за рулём перед больницей, явно готовящейся ко сну. Быстрые воспоминания последних минут снова заставили желудок болезненно скрутиться и свеситься над кустами по соседству, вытаскивая всё наизнанку. В это же время Акутагава благодарил всех известных Богов, что выжил. Вырвался из ещё одной ловушки. Но... Вместе с этим в голове крутился лишь один вопрос: «Чем вызваны его галлюцинации?».