Это желание

Акутагава взволнованно теребил пуговицы на медицинском халате, не решаясь зайти к Накахаре. За сегодня все поручения о других пациентах были списаны на санитаров, поэтому весь день можно было посвятить самому проблемному больному, в корне не являющимся человеком. Стоило покончить со всем. Волнение заставляло сердце бешено колотиться в горле, страх за свою жизнь и возможных будущих жертвах одновременно заставляли замедлиться и тут же подстегали идти дальше. Ему было страшно до дрожи в коленях, но он упорно шёл вперёд. Этот мир стоило избавить от монстра. Рюноске пришёл к выводу, что Чуя — полукровка, ребёнок человеческой женщины и греческого Бога Гипноса. Его мать сошла с ума (а был ли акт взаимный возникает вопрос?), никто не верил в его способности, списывая на случайности и задирали по этому поводу, а Накахара в ответ использовал на них полученное от отца, тренируясь проникать в чужие сознания. Звучит бредово для обычного человека, но с тем, что испытал Рюноске, уже любое событие казалось сверхъестественным. Всё, что он испытывал, будучи находясь в чужих сознаниях, было реальным и уничтожало его психику. И, что было самым отвратительным, особенно для его статуса врача, так это то, что он не первый и после него будут другие, если он не закончит всё это. Да и не может он всё бросить. У него есть сестра; какого ей будет, узнай, что единственный близкий человек сошёл с ума? А всё к этому идёт. Он стал меньше спать, скрывать синяки под глазами, терять нить разговора и часто находиться в своих мыслях. Не сказать, что начальство было счастливо видеть его таким; казалось, словно отпуска не было совсем. Отчасти, так и было. Ведь даже во время отдыха не было спокойствия, приходилось искать информацию, источник которой находился на рабочем месте. Только как избавиться? Сказать всегда сложнее, чем сделать. Глубоко вздохнув и повторив весь придуманный сценарий в голове, Акутагава накрыл ручку, утягивая дверь на себя и входя в палату. Ощущение, словно заглядываешь в пасть огромного зверя: всегда есть шанс, что она захлопнется, откусив голову. Накахара сидел на кровати и слегка покачивался из стороны в сторону, с улыбкой на лице прислушиваясь к приближающимся шагам. Он успел соскучиться за отсутствие любимого врача. Приходилось довольствоваться воспоминаниями, как он испуганно озирается по сторонам, кричит от боли, бежит, спотыкаясь, плачет. Но сегодня с утра его обрадовали: Акутагава будет заниматься его лечением. Версия для всех, для Накахары же это ещё одна возможность сделать попытку сломать Рюноске. Он великолепен в своей ненависти и упорству к жизни. Только с таким набором ему не победить Рюноске. Несмотря на то, что Чуя сжалился и дал достоверную информацию, с этим далеко не уйдёшь. Чуя всё равно добьётся своего. — Я Вас ждал, Акутагава-сан. — улыбка стала шире. — Как отдохнули? Рюноске передернуло. Сердце ускорило темп, на пару секунд перехватывая дыхание в горле, страх ненадолго сдавил, уступая место вскипающей ярости и напоминая о том, зачем он здесь и какова его цель. Он не желал тянуть, хватило игр Чуи до конца жизни, поэтому решил бить сразу и сильно. — Ты полукровка, рождён от Бога Гипноса, но мать была человеком. Она сошла с ума, а отец отказался. Даже не признав тебя своим? Сверстники здесь, на земле, издевались, не верили в твои способности, за это ты им мстил. Не прекращаешь даже сейчас. Только чего пытаешься добиться? Уехал из Греции, достиг Японии и всё ради чего? Пытаешься забыться или доказать что-то? С каждым словом улыбка на лице Чуи пропадала, уступая место ненависти. Лицо перекосило злобой, глаза поменяли оттенок на алый. В одну короткую секунду Накахара достиг Акутагавы, сжав горло рукой. Рюноске захрипел, перехватив руку рыжего и стараясь отстранить от себя. Рыжий держал крепко с не человеческой с силой. Уже через секунду он расплылся в коварной улыбке и ослабил хватку. — С тобой весело. Недоумение отразилось на лице Акутагавы. Что он имеет в виду? Тело в несколько мгновений ослабло, комната закружилась перед глазами. Чуя подхватил Рюноске и бережно погладил по волосам. — Ты отличаешься от других, поэтому к тебе у меня особое отношение. Акутагава не успел задать вопрос, как в нос ударил запах затхлости, а вертикальное положение тела сменилось горизонтальным. Руки и ноги мгновенно почувствовали тяжесть, кожу обдало холодным металлом. Способность двигаться и ориентироваться в пространстве вернулась не сразу. Глаза быстро привыкли к полумраку, Рюноске узрел себя в пыльной комнате с обвалившейся штукатуркой, источник света невозможно было увидеть. На руках и лодыжках тяжёлые железные кандалы, не позволяя двигаться. Лицо Рюноске исказил ужас. Он тут же задергался, но не смог и на миллиметр сдвинуть оковы. Кричать бесполезно, они снова в чьём-то извращенном сознании. Из-за накрывающей паники он забыл часть того, что планировал сделать. А без этого не получится сделать всё правильно. Накахара уместился сверху на чужих бёдрах и с улыбкой погладил ладонями брюнета по торсу. — Вы самый лучший экземпляр, который мне попадался. Я был наслышан от других коллег. Абсолютно халатные люди, не то что Вы. — Чуя медленно наклонился, обжигая дыханием чужое ухо. Зубы оцарапали мочку. — Вы так трепетно относитесь к своей работе. Это восхищает. Рюноске обессиленно задергался в чужих объятьях, пытаясь скинуть с себя рыжего монстра. Отвратительным было всё: от его прикосновений, не предвещающих ничего хорошего, до места, в которое он обоих отправил. И, что были самыми неподходящими: голоса. За стенами, приглушенные, с разными интонациями. Невозможно было разобрать слов. Стоит ли воззвать на помощь? Глазами Рюноске уже заметался по тесному помещению, усиленно стараясь заметить хоть что-то, что могло бы освободить его. Тщетно. Словно Накахара долго и упорно к этому готовился. — С вами интересно играть. Хотя бы потому что Вы представляете с кем имеете дело. — улыбнулся торжествующе Чуя и задрал край рубашки, скользя ладонями по коже врача и царапая тёплую кожу. Сердце ещё больше забилось о рёбра клетки, не выпускающей наружу. Накахара расхохотался. — Вы так далеко зашли в своём расследовании. Очаровательно. — подцепив пальцами подбородок Акутагавы, рыжий заставил обратить на себя взор. — Не ищите выхода, его нет. Разве Вы не поняли ещё в самом начале? Я выродок Бога, Вам не тягаться мне по силам. Можете лишь подчиниться. Хотя... Судя по тому, как гневно смотрите на меня, не хотите. Это даже лучше. Ваше сознание будет куда интереснее кого-то ещё, как и проведённое вместе время. Не став больше тратить лишнее время, Чуя с силой сжал челюсть брюнета, чтобы не посмел укусить, и тут же прильнул губами в жарком поцелуе; углубляясь языком, лишь больше распалял пожар внутри себя. Рюноске жмурился, старался сомкнуть зубы, скинуть с себя, но не получалось. Чуя был куда сильнее, заранее готовился. А выйти из подсознания самостоятельно не получится. Он находится на поле Чуи, здесь правит не он. И это злило куда сильнее. И похоже... Стоп, что?! Накахара что, возбужден?... И будет использовать в сексуальных целях? От осознания внутри всё похолодело. Рюноске сильнее задергался в чужих руках, вызывая больше смеха. Губы продвигались ниже, касаясь ключиц. Едва руки закончили с рубашкой, распахивая, зубы тут же вцепились в сосок, вызывая глухой вскрик у Рюноске. Сердце бешено колотилось, выдавая страх и вселенский ужас. У Акутагавы был интимный опыт, но лишь с девушками, и он никогда бы не подумал, что будет кого-то интересовать в подобном плане мужчин. Ещё и такого. Его желает враг, не один раз бросивший на мучения. Ненависть и отвращение только усиливались. Чуя не останавливался, пятная грудь укусами. Дыхание прерывистое, он явно желал сделать это раньше, но... Не было возможности? Или же понял своё влечение только сейчас? Гордый независимый Рюноске, рвущийся, чтобы одержать победу, но каждый раз ломающийся о крепкую стену силы Чуи. Чуя глухо зарычал, оставляя ещё один укус и вновь прижимаясь губами в дерзком жадном поцелуе. Руки уже освободили брюнета от нижней части одежды, пальцы были приставлены ко входу. Чуя ловил губами каждый вскрик Рюноске, вырывающийся из груди. Вряд ли он растягивал его из добрых побуждений. Скорее, из-за нежелания чувствовать сильных неудобств самому. Закончив растягивать Чуя припал губами к шее Рюноске, оставляя фиолетовый засос и одновременно входя в узкое тело Рюноске. Акутагава взвыл, выгибаясь дугой и закатывая глаза от накатывающей боли. Чуя не останавливался на протяжении нескольких часов имея тело полюбившегося врача. *** Из горла Рюноске вырывался лишь хрип, безжизненные глаза смотрели на Чую. Он не чувствовал ничего, кроме отвращения, ненависти, злобы и боли в теле, от которой нельзя было пошевелиться. — Тебе грустно? — улыбнулся Накахара, приторно нежно поглаживая Рюноске по щеке. Глаза Акутагавы потемнели от злости. Затаенная ранее ярость начала высвобождаться наружу, подкидывая ту частичку информацию, которую забыл раньше Акутагава. Но сейчас он помнил всё, каждое слово, запятую, точку в предложении. Собрав оставшуюся волю в кулак, он начал шептать потрескавшимися окровавленными губами, не запинаясь ни на одном слове. — Что ты?.. — прислушавшись, Накахара начал приходить в ужас. — Стой! Не смей! Ты же не собираешься вызвать моего отца?!