Это желание

Чуя захотел метнуться к Акутагаве, закрыть рот ладонью, вырвать язык, лишь бы тот не смог закончить начатое, но тело онемело от страха. В ушах эхом отдавались слова Рюноске, сердце колотилось о рёбра, усиливая ужас, с головой охватывающий парня. Отец... Откуда он про него узнал? Акутагава умный человек, но каким образом он смог узнать про него почти всё, добыть заклинание по вызову богов? Во виску стекла капля пота, ладони взмокли, Чуя мелко трясся, не в силах двинуться с места. Мозг метался в поисках выхода из ситуации, но всё было хуже, чем можно было предположить. Ещё бы была у него возможность контролировать своё тело, он бы всё прекратил и наказал Рюноске за попытку саботажа. Или же попытку выжить? Ему знакомы чувства Акутагавы, которые он испытывал на протяжении каждого видения. Только всё, что испытывал Рюноске, когда-то ощущал на себе в реальности Чуя. Паника начала захлестывать с головой, так что рыжий мысленно начал метаться от одной крайности в другую, то поддаваясь воспоминаниям, то заставляя себя искать способ вернуть себе власть над телом. Казалось, минуты ожидания растянулись в миллионы секунд, мир уже успел закончить своё существование до того, как Рюноске договорил. Как только Акутагава выплюнул последние слова заклинания, горло свело глухим кашлем. Тело разрывалось от боли, но разум понимал, что это всё нереально и скоро должно закончиться. Обязательно должно, всё заканчивалось, а у него к тому же имелся козырь в рукаве был. К сожалению, он не смог применить его изначально, потому и поплатился вновь порцией боли. Кожа горела в местах прикосновений Накахары. Ему хотелось всё это прекратить. Чтобы не было больше никогда Чуи, мучений, пыток, ему вернули целую психику; по крайней мере, не такую повреждённую до встречи с Накахарой. Ему отчаянно хотелось жить, снова увидеть Гин, обнять, почувствовать лёгкий шлейф духов, побывать на свадьбе, в конце концов. Стараясь успокоиться после испытанного, Рюноске не сразу заметил, как в помещении стало слышно лишь одно его дыхание. А после чужой незнакомый голос устало вздохнул. — Доигрался, Чуя? Рюноске дернулся и распахнул глаза, взирая на незнакомца. Короткие вьющиеся волосы растрепаны, по бокам от висков слабо трепыхались фиолетовые крылья. Усталые карие глаза с осуждением смотрели на рыжего, который резко превратился из ожесточенного врага в напуганного провинившегося мальчишку. «Мой призыв сработал...» — в неверии пронеслось в голове Рюноске. Когда он нашёл его в одной из пыльных книг библиотеки Греции, не придал особого значения, но на всякий случай отложил. А как узнал предположительную биографию Накахары, отыскал маленькую книгу снова и заучил всё слово в слово. Он не знал, сработает это действительно или нет, ведь это могло бы быть чьей-то выдумкой, но ему повезло. Последняя надежда была на это. — Отец... — шумно выдохнул Чуя, напрягаясь и царапая удлинившимся ногтями пол. На его лице отражалось сразу несколько эмоций: недоверие, страх, волнение, ненависть?.. — Почему ты отозвался? — Меня призвал смертный, я должен был отреагировать на это. — кивнул в сторону Рюноске Гипнос (а в том, что это он, уже не было сомнений). Его голос мягкий, измученный, словно он объяснял что-то виновному ребёнку, но в то же время жалел его. — На какой-то призыв ты пришёл, а мои всегда игнорировал? — усмехнулся ядовито Чуя, вскидывая голову. Рюноске попал в сердцевину семейной трагедии. — Чуя... — Замолчи! Не желаю слушать. Теперь у меня есть человек. — Чуя с лёгкостью перекинул кандалы через себя, так что сам оказался в объятьях Рюноске. Последний зло зашипел и дёрнулся назад, но хватка была крепкой. — У меня есть своя игрушка. — Я не могу проигнорировать призыв смертного. — Мои же ты в силах это сделать. — ухмыльнулся Накахара, оставляя лёгкий поцелуй на щеке Акутагавы. Брюнет тут же попробовал пустить в ход зубы, но удар по щеке замедлил. Злость вновь взметнулась, так что Рюноске задергался ещё больше. — Тише, мой дорогой. Скоро мы снова останемся наедине и продолжим. — Помогите... — Акутагава бросил взгляд на отца Чуи. В его глазах впервые за многие года проявилась мольба. Было прискорбно осознавать: он не может справиться самостоятельно с происходящим, ему придётся просить помощи у самого Бога. В силу слабых человеческих показателей он не справится с тем, в ком течёт кровь высших сил. А прервать эту цепочку страданий он обязан, как врач, как представитель людей, которым и так досталось немало. Он не знал, что при этом с ним сделает Гипнос или Чуя, но осознавал, что должен сделать всё в своих силах. — Чуя, отпусти его. — произнёс Гипнос. Голос стал жёстче, а мелькнувшие искорки в глазах начали подсказывать, что так просто всё не закончится. — С чего бы это? — Чуя небрежно смахнул локон рыжий волос и посмотрел на отца. — Можешь идти к своим дорогим детям. Ах, да, не забудь передать приветствие дяде. Единственному, кто меня принял. Танатос? Акутагава взглянул на Накахару. Неужели всё было правдой, его отверг отец, не приняли на земле, другие братья издевались и защищал лишь Танатос, даже не отец? Если бы он не сделал всего того, что успел натворить, возможно, Рюноске и было бы жаль его, но не теперь. — Тебя вызывает Зевс. Накахара вздрогнул, дыхание резко стало прерывистым. Рюноске слышал, как громко и сильно бьётся сердце Чуи. Он боится Зевса? Точно... Зевс верховный Бог и тот, кто правит на Олимпе. От страха и волнения Накахара не заметил, как с силой сжал плечи Рюноске, отчего последний вздрогнул и дёрнулся в сторону. — Ты начал вмешиваться слишком сильно в жизни людей. Меня призвали, чтобы спасти. Зевс желает тебя видеть. — Он... — Чуя облизнул губы. — Он казнит меня? — Возможно. Изгнание или казнь, он решит сам. — И ты не защитишь меня? Гипнос молча склонил голову и отвел взгляд. На губах Накахары расцвела ядовитая ухмылка. — Ты загубил жизнь моей матери, мне, а теперь будешь одним из тех, кто лишит меня всего? Моя жизнь была бы куда лучше без тебя! Кто дал право Вам вмешиваться в дела людей?! Ты лишил меня семьи... Лишил любви, понимания, заботы... А эти способности?! — Ты мог бы ими не пользоваться... — возразил Гипнос. — Не мог! Как же. Проникал в сознания, души людей, менял их, они сходили с ума. Я не мог это контролировать! — И перешёл все границы. — А кто в этом виноват? — Я тоже понесу наказание. — Но не смерть. Акутагава в это время даже не дышал. Если всё пройдёт так, как задумали Боги, то Накахару казнят. Это ведь самый лучший вариант избавления от всех бед! И в дальнейшем никто не пострадает. Но как решит сам Гипнос... Он убьёт собственного сына?.. Спустя пару тягостных минут молчания и принятия Гипнос вновь заговорил, обводя рукой помещение. — Твоё сознание обмельчало. Посмотри, насколько ты прогнил. — А чья это вина?! Акутагава на пару секунд словно выпал из реальности. Это тесное помещение является сознанием Чуи?! А голоса за стенами — его жертвы?.. И Рюноске мог бы быть одним из них. Страх когтистой лапой сжал горло, так что Акутагава дёрнулся вновь, чтобы полностью уйти от Чуи. — Ненавижу Вас. Всех до единого. И тебя, Рюноске! — Накахара резко прижал к себе брюнета и впился рукой в горло, с силой сжимая. Акутагава начал задыхаться без возможности двинуться. — Накахара! — грозно вскрикнул Гипнос и схватил Чую за руки, отводя назад. — Нам пора. — Для начала я убью его! От повторного сильного сжатия горла потемнело в глазах, а сознание померкло. *** — Акутагава-сан! Акутагава-сан, придите в себя. Запах нашатыря резко ударил в голову, так что Рюноске резко дернулся и оттолкнул протянутую руку санитара. — Что случилось? — глухо произнёс Рюноске, ощупывая шею и осматривая окружение. Ординаторская, тело не болит после последних насильственных действий. Это и правда были лишь навеянные чужой способностью галлюцинации?.. Воспоминания замелькали быстрой короткометражкой. — Что с Чуей? — Он скончался. Акутагава удивлённо посмотрел на санитара, а после облегченно выдохнул. — Ты... Ты не мог бы оставить меня одного? Санитар осмотрел врача, словно сомневался в трезвости его ума, и покинул помещение. Рюноске лежал на небольшом диванчике и расставлял всё по полочкам. Чуи больше нет, Гипнос услышал мольбу и пришёл. Он знал всё о сыне, его делах, но предпочитал не вмешиваться. Семьи, как таковой, у Чуи никогда не было, от него везде отказались, отвернулось реальное окружение, неудивительно, что он озлобился. Его способность причиняла страх, не поддавалась контролю, он повредил свою психику. Он нарочно ломал других, но Акутагаву сломать не смог. Рюноске выстоял каждое видение, которое создал для него Накахара, и остался в своём уме. Пришедший Гипнос не солгал, Чую казнили. А Рюноске теперь свободен. Вместе с облегчением на сердце тяжёлой плитой лежало сожаление. Чуя всегда был один. К кому бы он ни тянулся, его не принимали. Какого ему было там, на Олимпе, во время казни?.. Его предал собственный отец. Смерть пришла в одиночестве. Отвергнутый всеми: на Земле, на Олимпе, ему нигде не было места. Был ли другой выход в ситуации? Смог бы ли Рюноске спасти его?.. Вряд ли. Чуя не слушал его и в последний момент хотел забрать его с собой. Было ли правильным решение призвать Гипноса? — Правильно. — прошипел Рюноске, убеждая себя не жалеть Чую. Сколько зла он ему сделал? Рюноске просто защищался. Иных вариантов быть не могло. *** Акутагава рассмеялся вместе с сестрой и крепко обнял. — Так ты решил окончательно уйти с этого направления? — поинтересовалась Гин, посматривая на брата. — Нет, я всего лишь возьму отдых, хотя бы на полгода. Поищу работу в чём-то другом, нужно отвлечься. Акутагава принял это решение осознанно, чтобы восстановиться после случившегося. На похороны Накахары он не пришёл, не желая больше иметь что-либо общего, кроме воспоминаний. В больнице ему отказались давать такой большой отпуск, а восстановить своё здоровье брюнет желал, потому подал на увольнение и уехал к сестре в город. Позже, когда он полностью придёт в себя и прекратит об этом думать после каждого ночного пробуждения, он вернётся. Всё-таки, его призвание в этой сфере, и он уже успел в этом убедиться.