Евангелие от Гарри

      Гарри читал неторопливо, подолгу вглядываясь в строчки, желая запечатлеть их в памяти.       — «…Где профессор Снейп? — выкрикнула девочка за столом Слизерина. — Он, простите за вульгарное выражение, сделал ноги, — ответила профессор МакГонагалл, и за столами Гриффиндора, Хаффлпаффа и Рэйвенкло раздался дружный громкий смех».       Даже близнецы не осмелились отпустить смешок, глядя на побелевшее от не самых позитивных эмоций лицо зельевара.       — «…Её последние слова потонули в раскатах другого голоса, разнёсшегося по Большому залу. Голос был высокий, холодный и ясный. Невозможно было определить, откуда он исходит: казалось, говорят сами стены. Как чудовище, которым он некогда повелевал, этот голос, возможно, дремал в стенах веками: — Я знаю, что вы готовитесь к битве».       Потряхивание от внутреннего напряжения. Наэлектризованные мурашки, бегающие по напряжённым спинам. Быстрое дыхание, вдруг ставшее таким глубоким… Пленники волшебной комнаты чувствовали страх, потаённый страх, что раньше был лишь тенью, прячущейся в шутках. В книгах всё заканчивается хорошо. Но ведь они читали вовсе не простые книги.       — «…Гарри не успел произнести и слова, как началось общее движение. Гриффиндорцы перед ним вскочили и, как один, повернулись — но не к Гарри, а к слизеринцам. За ними поднялись хаффлпаффцы, и почти в ту же минуту рэйвенкловцы. Все они стояли спиной к Гарри, глядя не на него, а на Пэнси, и он, поражённый и благодарный, увидел, как взвиваются волшебные палочки, извлекаемые из-под мантий и из рукавов».       Гарри затопило горячее чувство признательности, изумления и восхищения отвагой его защитников. Они сделали выбор твёрдо и решительно, ни на миг не задумавшись о том, чтобы выкупить свои жизни ценой его.       — «…Я украла диадему у матери. — Вы… что вы сделали? — Я украла диадему, — шёпотом повторила Елена Рэйвенкло. — Я хотела стать умнее матери, значительнее, чем она. Я сбежала с диадемой».       Печальная история Серой Дамы и Кровавого Барона могла бы впечатлить слушателей, не будь они и так заведены до предела.       — «…Конечно, такие примерные ученики, как Дамблдор и Флитвик, никогда не заходили в это место, но он-то, Гарри, не всегда держался проторённых путей во время своей учёбы в школе. Наконец-то нашёлся секрет, известный ему и Волдеморту, о котором даже не подозревал Дамблдор!»       — Зато теперь о нём знаем мы, — заговорщически переглянулись Фред и Джордж.       — Эта мерзость в Выручай-комнате! Гарри, читай! — яростно зашипела Джинни как сто рассерженных змей. Память о прошлом крестраже, находившемся в школе, была всё ещё ярка.       — «…Напал на школу, потому что они отказались тебя выдать, ну да, — сказал Аберфорт. — Я не глухой, весь Хогсмид слышал его голос. Неужели никому из вас не пришло в голову оставить несколько слизеринцев заложниками? Вы отправили в безопасное место потомство Пожирателей смерти. Разве не умнее было оставить их здесь?»       Гарри медленно поднял глаза от книги и очень задумчиво стал смотреть на Малфоя. Разумеется, он никогда бы не стал использовать кого-то как живой щит, даже детей Пожирателей. Но было приятно видеть, как вытягивается лицо слизеринца.       — Поттер, — вскинула брови профессор МакГонагалл.       — Гарри! — вторила ей Гермиона.       — А что, просто как вариант… Всё-всё, читаю.       — «…Где вас только носило? — закричал Гарри. — Тайная комната, — ответил Рон. — Какая… комната?»       — Отлично, раз он не чувствует, как его крестражи умирают, то первым делом, как выйдем отсюда… — Джинни со зверским лицом сделала вид, будто что-то протыкает чем-то острым.       — «…Гарри взглянул на Тонкс: — А я думал, вы у матери с малышом Тедди. — Я не могла вынести неизвестность… — У Тонкс был подавленный вид».       «А может, и хорошо, что не поженятся, — подумала поражённая Гермиона, — а то учудят что-то подобное». У девочки в голове не могло уместиться, как ОБА родителя могли оставить ребёнка в такое время. Судя по лицу Гарри, его тоже эта сцена ввела в недоумение.       — «…Я думаю, что мы должны предложить им эвакуацию. Мы ведь не хотим, чтобы повторилась история с Добби? Мы не имеем права заставлять их гибнуть за нас… Раздался грохот — это Гермиона выронила клыки василиска. Подбежав к Рону, она закинула руки вокруг его шеи…»       Дальнейшее Гарри читал под замершее дыхание двух его ближайших друзей, и с каждой строкой его улыбка растягивалась всё больше. Даже напряжение от битвы и тревожного ожидания конца отступило на второй план.       — О-о-ого-го-го! — застучали близнецы по спине младшего брата.       Рон зарделся как никогда в жизни. Но впервые его помидорное лицо блекло на фоне горящих алым щёк Гермионы. Оба старательно прожигали взглядами дыры в противоположных стенах.       — Шуты! — прикрикнула Джинни на братьев, уже распевающих что-то из репертуара Селестины Уорлок. — У нас тут война, вообще-то! Гарри, читай.       — «…Поттер, стой! Он резко затормозил и обернулся. За его спиной стояли плечом к плечу Крэбб и Гойл, наставив на него волшебные палочки. А потом в узкий просвет между их глумливыми рожами он увидел Драко Малфоя».       И смущение, и веселье исчезли. Отступившее было напряжение вновь обострилось. Драко вдруг почувствовал потребность что-то сделать, потому что сидеть истуканом было уже попросту невозможно. Наследник древнего, богатого и чистокровного рода сунул пальцы в рот и принялся судорожно грызть ногти.       — «…Поттер пришёл сюда за ней, — сказал Малфой с плохо скрытой досадой на тупость своих товарищей. — А это должно означать… — Должно означать? — набросился Крэбб на Малфоя с откровенной яростью. — Кого тут интересуют твои рассуждения? Я не собираюсь больше выслушивать от тебя приказы, Драко. Ты и твой папаша — конченые люди».       Птьфу.       «Ах вот как, — кипел Драко, вгрызаясь в следующий ноготь. — Ах вот, значит, как. Ну я вам покажу». Мысль о переезде — о побеге — на другой континент вдруг перестала казаться привлекательной. Уязвлённая гордость требовала более изящного выхода.       — «…Грязнокровка! Авада Кедавра! Гарри увидел, как Гермиона пригнулась, уворачиваясь, и бешенство на Крэбба, покусившегося на убийство, затмило в нём все другие чувства и мысли».       Северус только дёрнул ртом в ответ на обжигающий укором взгляд МакГонагалл, которая дрожащей рукой держалась за сердце. Он знал, что она хочет сказать. Его ученики. Его просчёт. Преподавание никогда не было его хрустальной мечтой. Он натягивал своим змеям оценки, выгораживал, унижая другие факультеты, но на этом, в общем-то, всё. Что творилось в головах потомства его бывших «друзей с работы» — о том он не думал. И дело было даже не в том, что это было бы подозрительно — не поддерживать антидамблдоровские настроения внутри факультета, не позволять цвести антимаггловским убеждениям… Его это попросту и не заботило. И вот к чему это привело. Или приведёт.       — «…ЕСЛИ МЫ ПОГИБНЕМ ИЗ-ЗА НИХ, Я УБЬЮ ТЕБЯ, ГАРРИ! — раздался рядом голос Рона. Огромная пылающая химера прыгнула на них, но Рон и Гермиона уже втащили Гойла на свою метлу и взмыли вверх, а Малфой вскарабкался позади Гарри».       Птьфу.       «Меня спас Поттер».       Птьфу.       «Поттер. Уизли. И Грейнджер».       На более глубокие измышления Драко был не способен — он чувствовал себя выжатым и абсолютно опустошённым, а ногтей осталось мало…       — «…К-крэбб, — выдавил Малфой, когда смог наконец говорить. — К-крэбб… — Его больше нет, — жёстко сказал Рон. Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием и кашлем».       Гриффиндорцы переглянулись. Такого исхода никто не ожидал. И, чтобы там ни было, не хотел…       Ногти закончились. Нервы тоже. Драко решил, что ниже падать его достоинству уже просто некуда, и решил прилечь.       — Гхм, мистер Малфой, — обратилась к ученику Минерва, нарушив тишину, — вы в порядке?       Ответом ей был медленный кивок. Гарри ещё немного посмотрел на слизеринца, который лежал в своей дорогущей мантии на пыльном полу и сверлил взглядом потолок, и продолжил читать.       — «…Добрый день, господин министр! — крикнул Перси, ловко метнув в Толстоватого заклятие. Министр выронил волшебную палочку и схватился за воротник, явно борясь с дурнотой. — Я не говорил вам, что подаю в отставку? — Перси, да ты, никак, шутишь! — воскликнул Фред».       — ДА! — заорал Фред, подскакивая с места. — Вот это по-нашему! Удивительно, он всё-таки наш брат…       — «…Потом он услышал страшный крик, от которого внутри у него всё оборвалось, — крик боли, какую не могли вызвать ни пламя, ни заклятие, и он поднялся, шатаясь, охваченный ужасом, какого ещё не испытывал в этот день, а может быть, и никогда в жизни».       Главный герой книги замолчал, скользя взглядом по строчкам. Все озадаченно ждали продолжения. Вмиг побелевший Гарри посмотрел на семейство Уизли, проглотил ком в горле и…       — «…Нет! Нет! Нет! — кричал чей-то голос. — Нет! Фред! Нет! Перси тряс брата за плечи, Рон стоял на коленях позади них, а Фред глядел перед собой неподвижными невидящими глазами, и на его губах ещё витал призрак его отзвучавшего смеха».       Время замерло. Замерли и пленники. Секунды растянулись, и Гарри показалось, что прошла целая вечность. Джордж первым сбросил оцепенение, повернувшись к брату, растерянно всматриваясь в такое знакомое — ещё бы! — лицо. Фред ответил ему таким же потерянным взглядом, будто ещё не до конца осознал услышанное. Джинни с диким видом подлетела к Гарри и вырвала у него книгу. Не прошло и мгновения, как к ней подскочил Рон, и вот они оба расширенными до предела глазами впивались в буквы, пока близнецы и все остальные ещё пытались понять, ЧТО они услышали. Губы Рона шевелились, пока он раз за разом перечитывал строки, по бледному лицу Джинни катились слёзы, которых она даже не замечала. Гарри просто застыл и устремил пустой взгляд в пол. И никто не замечал, как Фред набирает в лёгкие воздух…       — ЧТО-О?! — взревел он с негодованием.       Пленники, кто с дорожками слёз на щеках, кто в немом оцепенении, подскочили от этого вопля.       — На меня упала СТЕНА?!       — Ага, а ты бы предпочёл, чтобы тебя прибил какой-нибудь паршивый Пожиратель Смерти? Это, несомненно, изменило бы дело! — неожиданно ядовито отозвался Джордж.       — Разумеется! — рявкнул Фред. — Это была бы легендарная битва!       — Ну ты же хотел драматичную и трагичную смерть, вот и получай! — взмахнул руками неожиданно разозлённый такой реакцией братьев Рон.       — СТЕНА — ЭТО НЕ ТРАГИЧНО!       — ПРИДУРКИ! — закричала Джинни. — А если бы мы сю-юда не попа-а-али?.. — девочка расплакалась и бросилась на грудь старшему брату.       Фред рассеянно поглаживал сестру по спине и смотрел на книгу, оставшуюся в руках Рона. Золочёные буквы на обложке сверкнули. Фред вдруг понял, какие мысли занимали голову Гарри, когда тот отрешённо сидел у пыльной стены, буравя взглядом пустоту, слушая, как в очередной раз погиб кто-то из его близких.       — Ребят. Да ладно вам. Всё же в порядке будет. Торжественно клянусь, что не дам убить себя стене.       Словно окаменевший, Джордж даже не улыбнулся. Джинни в последний раз всхлипнула и, не глядя ни на кого, села на своё место. Рон неловко покрутил книгу в руках, взирая на неё с таким отвращением, будто из неё вылез здоровенный паук. Гарри мягко забрал её.       Битва. Война. Сражения проносились перед внутренним взором, сменяя друг друга.       Поединки, ранения, смерти…       Сердце Гарри заледенело, когда Хагрида унесли в неизвестность акромантулы — потомство спасённого им некогда чудовища…       Дементоры, вступившие в бой…       Или, вернее сказать, в бойню.       — «…Он поднял палочку, но в тот же миг его охватила тупая безнадёжность: Фреда больше нет, Хагрид наверняка умирает или уже умер, а о скольких погибших он ещё не знает. Ему казалось, будто душа уже покинула его тело».       Гермиона вцепилась ногтями в щёки, оставляя розовые полосы, МакГонагалл сжимала ворот мантии так, что побелели костяшки.       — «…И вдруг над головами Гарри, Рона и Гермионы пролетели серебряный заяц, кабан и лис. Дементоры отступили при их появлении. Из темноты возникли три новые фигуры и остановились с вытянутыми палочками, продолжая посылать своих Патронусов. Это были Полумна, Эрни и Симус».       Вздох облегчения пронёсся по комнате. Но то был далеко не конец.       — «…Бузинная палочка не повинуется мне по-настоящему, Северус, потому что я не законный её владелец. Бузинная палочка принадлежит тому волшебнику, который убил её предыдущего хозяина. Ты убил Альбуса Дамблдора. Пока ты жив, Бузинная палочка не может по-настоящему принадлежать мне».       Драко рывком сел и уставился сначала на Поттера, который нёс что-то странное, что-то совсем неправильное, затем на крёстного. Но Северус Снейп молчал. Его лицо не дрогнуло ни когда Нагайна нанесла свой смертельный удар, ни когда его копия повалилась, истекая кровью, на пол Визжащей хижины. Мальчишка читал, не останавливаясь. Никто не вздохнул испуганно, не прервал чтение, не проронил слезу. Лишь остолбенело таращились в смешанных чувствах. А Северус… А Северус не чувствовал ничего. Когда-то давным давно, когда всё пошло наперекосяк, он свыкся с мыслью, что своей смертью ему не умереть. Затем было десять долгих спокойных лет, и он расслабился. Забылся. Но вот, он в комнате вне времени, узнаёт будущее. Могло ли всё то, что он услышал, привести к чему-то иному?       — «…Из его горла вырвался страшный булькающий звук: — Собери… собери… Из Снейпа текла не только кровь. Серебристо-голубое вещество, не газ и не жидкость, хлынуло из его рта, ушей и глаз».       Глаза Гермионы расширились от догадки. Рядом не сумела подавить вздох изумления Минерва, глаза которой, несмотря на всё былое, наполнились слезами.       — «…Взгляни… на… меня… — прошептал он. Зелёные глаза встретились с чёрными, но мгновение спустя в глубине чёрных что-то погасло, взгляд их стал пустым и неподвижным. Рука, державшая одежду Гарри, упала на пол, и больше Снейп не шевелился».       И вот теперь Гарри замолчал.       — Забавно.       Лица обратились к зельевару. Бледные, потрясённые, ожидавшие чего угодно, но явно не этого.       — Я-то думал, что меня убьёте вы, Поттер.       Гарри смотрел на невозмутимое лицо профессора. «Наверное, он просто в шоке», — решил для себя мальчик. Никто не мог оставаться таким спокойным. Не после такого. Сам Гарри не мог понять, что чувствует. Ужас, отвращение от произошедшего — да, но это были эмоции, просто реакции — не чувства. «Он предатель и убийца. Убийца», — повторял Гарри, но не ощущал смысла слов.       — Гарри, — шепнула Гермиона.       Он встретился с ней взглядом — в её глазах плескалась та же неразбериха, что и в его. Гарри опустил глаза.       — «…Глава 33. История Принца», — прочёл мальчик и, не удержавшись, поднял взгляд.       Снейп всё так же спокойно сидел, застыв, словно каменное изваяние. Лицо его ничего не выражало.       — «…Когда Джинни и Гермиона передвинулись ближе к остальным, Гарри стали видны тела, лежащие рядом с Фредом. Это были Римус и Тонкс, бледные, спокойные и умиротворённые, словно спящие под тёмным магическим потолком».       В глазах было сухо. Он уже не мог. Не мог позволить эмоциям взять верх, ведь только он должен был это закончить. Никто не мог сделать это за него. Значит, нужно продолжать. Просто продолжать, не обращая внимания на судорожные вздохи и всхлипы. Всё будет хорошо.       — «…Воспоминания закружились странным серебристо-белым водоворотом, и Гарри без колебаний, с полной, беззаветной готовностью, как будто это могло облегчить терзавшее его горе, погрузил голову в каменный сосуд».       Северус закрыл глаза.       — «…Он жадными глазами смотрел на младшую из девочек, которая раскачивалась всё выше — выше, чем сестра. — Лили, перестань! — крикнула старшая».       Слова эхом отдавались в ушах…       — «…А это важно, что я из семьи магглов? Снейп колебался. Его чёрные глаза, горевшие в зеленоватом сумраке, скользнули по бледному личику, по тёмно-рыжим волосам. — Нет, — сказал он. — Совсем не важно».       Словно он слышал, по-настоящему слышал эти детские голоса в унисон своему…       — «…Я-то думал, мы друзья, — говорил Снейп. — Лучшие друзья. — Мы и есть друзья, Сев, но мне не нравятся люди, с которыми ты связался».       Он чувствовал взгляды сквозь закрытые веки.       — «…Я больше не могу закрывать глаза. Ты выбрал свою дорогу, я — свою».       Это был их последний разговор.       Он настолько погрузился в воспоминания, настолько отрешился от происходящего в комнате, что не сразу понял — мальчишка замолк.       — Это… правда? — слова падали, словно тяжёлые камни.       Он даже не повернул головы.       — Я спросил, — неожиданно пришедшая ярость закручивалась в тугой вихрь, — это — правда?       Он ответил без слов. В чёрных непроницаемых глазах застыла скорбь, потускневшая от прошедших лет, и вскрытая, словно старая рана, боль, и лютая злоба — на всё происходящее, на эту книгу, на эти строки, на этого Поттера.       Все в комнате замерли. Это был один из тех поворотов, которые заставляют вскочить и крикнуть громко «Что, чёрт возьми?!», но никто не мог пошевелиться.       Надо было продолжать. Они могут хоть вечность сидеть в волшебной ловушке, но это ничего не решит. И пусть язык онемел от потрясения, а глаза слепило от накатывающей злости, Гарри стиснул книгу в руках.       — «…Итак, Северус, что за весть шлёт мне лорд Волдеморт? — Нет… никакой вести… Я пришёл по собственному почину! — Снейп заламывал руки. Чёрные волосы развевались на ветру вокруг его головы, и вид у него был немного безумный. — Я пришёл с предостережением… нет, с просьбой… пожалуйста…»       Гарри надавливал на каждое слово, препарируя Снейпа без ножа. Он уже знал эту историю. Хоть и «слегка» в другом контексте.       — «…Лучше бы… лучше бы я умер… — И какая от этого была бы польза? — холодно спросил Дамблдор. — Если вы любили Лили Эванс, если вы действительно любили её, то ваш дальнейший путь ясен». О да, кристально ясен. Стать самым ужасным профессором в мире, предать доверие людей, убить единственного человека, котор…       Гарри осёкся. Глазами размером с галлеон он вглядывался в только что перевёрнутую страницу.       — «…Сколько мне осталось, как вы думаете? Дамблдор говорил обычным тоном, как будто спрашивал прогноз погоды. После недолгого колебания Снейп ответил: — Не могу сказать. Может быть, год».       Тишину не нарушало даже дыхание. Казалось, все застыли в ожидании чего-то страшного.       — «…Вы намерены позволить ему вас убить? — Нет, конечно. Меня должны убить вы». Нет. Это ведь безумие…       Гарри поднял голову и встретил такие же ошеломлённые взгляды, как и его. А Малфой и Снейп выпали в такой осадок, что их глаза, казалось, пронзают все слои мироздания.       — «…В ту ночь, когда Лили поставила между ними свою жизнь, словно щит, Убивающее заклятие отлетело назад, ударив в лорда Волдеморта, и осколок его души, оторвавшись от целого, проскользнул в единственное живое существо, уцелевшее в рушащемся здании».       Звенящая тишина давила на уши. Неповоротливо крутились шестерёнки в головах, пытаясь понять услышанное.       — Гарри, — сипло, как будто она задыхалась, прошептала Гермиона, — Гарри…       — Да я понял, — пожал плечами мальчик. — Ещё на шестой части, когда Дамблдор рассказывал про крестражи.       Гарри лгал. Лгал своим спокойным видом. Одно дело — догадки, совершенно другое — знать наверняка. Мальчик чувствовал себя каким-то прокажённым, проклятым. Душа человека, убившего его родителей, всегда была с ним, всю чёртову жизнь! Это не могло, мягко говоря, не нервировать.       — Так… Это… — Рон сглотнул. — Эта штука…       — Сейчас здесь, ага. Интересно, если вскрыть себе вены клыками василиска…       — Поттер, — отмерла Минерва, мигом взяв в себя в руки, — Право слово, не мелите чепухи. И хватит… Уизли, верните уже челюсти в нормальное положение! Мисс Грейнджер, вы сейчас от своего лица ничего не оставите! Малфой, хватит смотреть на Поттера, будто у него нос пропал! А вы, Поттер, читайте дальше. Наверняка, — подчёркнуто уверенно сказала Минерва, — профессор Дамблдор сообщил профессору Снейпу, — женщина покосилась на мертвенно-бледного коллегу, — как это всё…       — Исправить? О да, — бесстрастно ответил Гарри, и продолжил: — «…Значит, мальчик… мальчик должен умереть? — спросил Снейп очень спокойным голосом. — И убить его должен сам Волдеморт, Северус. Это самое важное».       Вот и всё. Всё сломалось, рухнуло с оглушающим треском. Книга шлёпнулась на пол, выскользнула из ослабевших пальцев. Он не мог в это поверить. Не должен был в это верить.       — Гарри, — рядом на грязный пол опустилось что-то тёплое, ноздрей коснулся лёгкий цветочный аромат.       — Надо закончить, — мальчик поднял книгу, и Джинни не посмела помешать.       — «…Это прямо-таки трогательно, Северус, — серьёзно сказал Дамблдор. — Уж не привязались ли вы, в конце концов, к мальчику? — К мальчику? — выкрикнул Снейп. — Экспекто патронум! Из кончика его палочки вырвалась серебряная лань…»       — Северус… Северус, это правда? — шептала на ухо коллеге МакГонаглл, держась за сердце.       — Минерва, если бы я знал будущее, меня бы здесь не было…       — Вы поняли о чём я! Лили… Ваш Патронус… — ещё ниже опустила голос женщина, хотя их, в маленькой комнатке, слышали все, включая Гарри, который, однако, не прервал чтения.       Снейп промолчал, чем ответил лучше любых слов. Все виновато устремили взгляды кто куда. В голове пленников не укладывалось, что вот этот человек с кислым выражением лица и тот другой, из книги, который отдал жизнь во всех смыслах борьбе с бывшим хозяином — одна личность.       — Северус, простите. Мне жаль.       Гарри читал механически, без эмоций, рассказывая о том, как продолжал зельевар план мертвеца. В голове было пусто, как и на сердце. Гарри не отвлекался на шокированные лица, непонимающие взоры, растерянные переглядывания.       — «…Он стал медленно подниматься, сел и сразу почувствовал себя живым как никогда, с небывалой силой ощутил собственное живое тело. Почему он не замечал прежде, какое это чудо: мозг, мускулы, колотящееся в груди сердце? И от всего этого ничего не останется… по крайней мере, ничто из этого не останется с ним».       Не думать, не думать, не думать.       Краем сознания Гарри отмечал, как Рон присел на свободное место рядом с Гермионой, положив руку ей на плечо, как сама Гермиона всё шире и шире раскрывает глаза. Джинни тянет руки, но нерешительно опускает.       Неправда, неправда, неправда.       — «…Вот он, конец. Время настало. Он прижал золотой шар к губам и прошептал: — Я скоро умру. Металлическая оболочка раскрылась».       Может это ответ? Может, Дамблдор хотел, чтобы он, Гарри, использовал Камень? Вернулся с его помощью…       — «…Они были не призраками и не живой плотью — это было видно. Больше всего они были похожи на Риддла, вышедшего из дневника в те давние дни, — этот Риддл был памятью, ставшей почти осязаемой. Они спешили к нему, не столь вещественные, как живые тела, но гораздо ощутимее, чем призраки, — все с одинаковой приветливой улыбкой».       Грудь сдавило. Нет, ведь Камень не возвращает по-настоящему. Лишь немного утешения на прощание, ложка сахара в чашке яда.       — «…Вы будете со мной? — До самого конца, — сказал Джеймс».       Слова слетали с губ, оставляя горечь. Как же теперь это будет? Он просто заявится в поместье Риддлов, пинком открыв дверь, с распростёртыми объятиями навстречу Смерти? Рот скривила усмешка… Нет, не думать, надо закончить, не обращая внимания на слёзы в глазах друзей.       — «…Он увидел шевеление тонких губ, вспышку зелёного пламени — и всё исчезло».       — Гарри, мы всё исправим, слышишь? Гарри?       — Ты не поняла, Джинни? Это другим не обязательно умирать. А мне… пх… аха-ха…       Пленники с ужасом наблюдали, как Избранный заходится в приступе хохота.       — Гарри, это безумие, — заявила Гермиона уверенно, но эффект был подпорчен нескончаемо бегущими по щекам слезами, — Даже если… даже если это всё так… Не может быть, чтобы не было других вариантов.       — Варианты, которых не нашёл Дамблдор? - перестав смеяться, яростно спросил Гарри.       — Сам подумай, мы теперь знаем всё. Мы можем… Можно поймать Волдеморта, и уж Дамблдор совместно с ещё непредубеждённым Министерством смогут его удержать. Заточить. Уничтожим другие крестражи, будем спокойно жить…       — Помрёшь от старости, — с воодушевлением подключился Рон, думая только о том, чтобы голос не дрожал так заметно, — в окружении десяти детей, пятнадцати внуков, тридцати правнуков, ну и так далее. Тогда и Он кони двинет.       — И это только самый простой вариант, — Гермиона так убедила саму себя, что даже перестала плакать. — А там, того и гляди, действительно найдём варианты, которые не нашёл сам Дамблдор.       — Поттер, ты друзей послушай, звучит разумно.       Это прозвучало так неожиданно, что нахлынувшая было истерика отступила. Словно отрезвляющая пощёчина, слова неприятеля вернули Гарри в реальность.       — Малфой, это что, была попытка утешения?       — Вот ещё. Просто ты, похоже, здорово мозгами двинулся.       «А сумасшедшего избавителя от Лорда нам не надо», — добавил про себя слизеринец.       — На себя посмотри, — буркнул Гарри.       Мальчик с удивлением понял, что книга всё ещё у него в руках. Судя по всему, впереди ещё была глава или две. Не имея ни малейшего понятия, что будет дальше, Гарри перевернул страницу. В глаза тут же бросилось название, совершенно ничего не проясняющее: «Глава 35. Кингс-Кросс».       — «…Он лежал ничком, прислушиваясь к тишине. Совершенно один. Никто не наблюдал за ним. Здесь никого не было. Гарри был не вполне уверен, что он сам здесь есть».       — Э-это… эт-то…       Гарри никогда бы не подумал, что профессор МакГонагалл может заикаться.       — Да, профессор, или это то самое, или я лишился ушей! — воскликнул Фред, в надежде, что шутка развеселит приунывшего брата. На его счастье, Джордж почти улыбнулся.       Гарри вернулся к строкам. Смутное ощущение того, что то, что он сейчас прочитает, изменит всё его представление о жизни, пугало и притягивало одновременно.       — «…Гарри отшатнулся. Теперь он увидел источник шума. На полу сжалось в комок существо, похожее на маленького голого ребёнка, но с грубой, шершавой, как будто ободранной кожей; дрожа, оно лежало под стулом, куда его затолкали, как ненужную вещь, чтобы убрать с глаз долой, и тяжело дышало».       На лицах пленников недоумение медленно перетекало в шок осознания. Гарри передёрнуло от омерзения. Он быстрее остальных понял, что именно здесь описывается.       — А мне-то ещё повезло, оказывается, — вдруг пробормотала рядом Джинни. — Мой хоть симпатичным был.       Они посмотрели друг на друга: Джинни — серьёзно, Гарри — удивлённо, и одновременно прыснули от смеха.       Гарри вдруг стало легко. Друзья правы. Случайность ли, что их забросило сюда? Случайность ли, что близнецы вот просто так брякнули его имя? У него есть все карты на руках, и когда он выберется… Мысли прекратили свой воодушевлённый поток, стоило глазам Гарри скользнуть дальше по строчкам.       — «…Он резко обернулся. К нему шёл Альбус Дамблдор, высокий, стремительный, в развевающихся тёмно-синих одеждах».       — Какого…       Сказать, что Минерва была далеко за гранью обычного шока, значит не сказать ничего. Остальные не отставали, познавая всё новые и новые возможности человеческого организма, ставя рекорды по широко раскрытым глазам и отвисшим челюстям.       — «…Но вы же умерли, — сказал Гарри. — Несомненно, — деловито подтвердил Дамблдор».       — Это точно Альбус, — невозмутимо сказал Снейп МакГонагалл. — Его суч… сущность никому не подделать.       — «…Он взял мою кровь, — сказал Гарри. — Именно! — ответил Дамблдор. — Он взял твою кровь и восстановил с её помощью своё тело! Твоя кровь в его жилах, Гарри, Защитные чары Лили внутри вас обоих! Он вынудил тебя жить, пока жив он сам! — Я жив… пока жив он сам?» Вот мерлиновы кальсоны! Нет, здесь так не написано, это я ругаюсь.       «Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт», — мысли метались. Гарри изначально не очень нравился план Гермионы — поймать и запереть Волдеморта до конца их с ним жизней, но так ему, хотя бы, не пришлось бы умирать. Но теперь, похоже, и это был не вариант.       — Мистер Поттер, если вы не читаете, то поделитесь тогда, что вас так взволновало?       — О, я не волнуюсь, профессор МакГонагалл. Просто я сейчас понял одну вещь. Гермиона, твой план не сработает. И другие варианты тоже.       Гермиона пару мгновений смотрела на друга, ничего не понимая, а затем хлопнула себя ладонью по лицу со всей силы:       — Мерлиновы кальсоны!       — Вот именно.       — Э-э, ребята? Мы рады, что вы на одной волне, но может поясните простым смертным? — нахмурился Фред.       — Запереть Волдеморта в какой-нибудь дыре, и самим спокойно жить, дожидаясь, пока я не умру от старости, — не вариант.       — Почему? — моргнула Минерва, не замечая, как проступает понимание на лице её коллеги.       — Потому что мы не умрём. Из-за его души во мне — не умрёт он. Из-за моей крови в нём — не умру я.       — Так, погоди, — Рон прикрыл глаза на секунду, собираясь с мыслями. — Но ведь в нём нет твоей крови сейчас. Мы выйдем отсюда и предотвратим весь тот ужас на кладбище. Схватим его в виде того страшного младенца, он и сделать ничего не сможет!       — Ну, — голос у Гермионы отчего-то дрожал, — он ведь может покинуть тело. Как это было с Квирреллом. Не факт, что авроры или Дамблдор, или хоть кто-то сумеет его удержать.       — И вообще, — резко перебил Гарри, — мне что, с этой штукой до конца жизни ходить?! Во-первых, всегда будет риск, что что-то пойдёт не так, и он возродится во мне. Во мне! Не знаю, как вам, но меня это не слишком вдохновляет.       Судя по отразившемуся на лицах ужасу, других это тоже не вдохновляло.       — А во-вторых что? — робко спросил Драко.       — А во-вторых, — за Гарри ответила Джинни, — не может быть и речи, чтобы жить с этим внутри!       — Да, — подтвердил Гарри, — это просто-напросто мерзко.       — Так, — после весьма продолжительного молчания произнесла МакГонагалл, — и что же вы предлагаете, Поттер?       — Ну, мне ведь всё равно придётся пройти Турнир?..       Смысл вопроса, вернее, то, к чему он вёл, дошёл до присутствующих довольно быстро.       — Поттер, — очень спокойно произнёс Северус, — вы хотите воскресить Лорда?       — Именно.       — И?       — Ну и…       Гарри изобразил что-то странное, будто падает, закатив глаза, замертво. Джинни рядом побледнела.       — Поттер, — очень спокойно, стараясь не перейти на крик, сказала Минерва, — знаете как мы сделаем… Сейчас мы дочитаем книгу, а потом очень-очень-очень основательно всё обсудим.       — Гарри, действительно, — вторила ей Гермиона, очень миролюбиво, будто обращалась к сумасшедшему, — нужно всё обдумать, м-м, получше.       Предложив такой замечательный план, а в ответ получив лишь опасливые взволнованные взгляды, Гарри как никогда чувствовал себя Дамблдором. Фыркнув, мальчик продолжил читать.       — «…И вы это знали? Знали всё это время? — Я только догадывался. Но мои догадки, как правило, подтверждаются, — весело сказал Дамблдор».       Гарри с торжеством глянул на друзей, но, получив лишь ещё более скептические взоры, уткнулся в книгу.       — «…Ты можешь меня простить? — спросил он. — Сумеешь ли ты простить меня за то, что я не доверял тебе? Скрывал от тебя? Гарри, я ведь просто боялся, что ты оступишься там же, где и я. Я опасался, что ты повторишь мои ошибки. Я умоляю тебя о прощении, Гарри. Ведь я уже довольно давно понял, что ты намного лучше меня».       Теперь был черёд Гарри для скептического настроя, пока остальные лишь вздыхали и смахивали слезинки. То есть, для откровенности, для полного доверия, для одного единственного чёртова разговора — им всего-то пришлось умереть?       — «…Когда вы со Снейпом планировали вашу смерть, вы хотели, чтобы Бузинная палочка досталась ему? — Да, именно так, — ответил Дамблдор. — Но получилось не по-моему. — Да, — сказал Гарри. — Это у вас не получилось».       — Не понял, — поморщился Джордж.       — А я понял! — вдруг ткнул Рон пальцем в Драко. — Ты!       — Что — я?       — Палочки, отнятые в бою, служат новому владельцу. Ты обезоружил Дамблдора в шестой книге. Когда Сне… когда Дамблдора убили — палочки у него уже не было!       — Ахренеть… — протянули близнецы.       — «…А теперь я должен вернуться, да? — Как хочешь. — У меня есть выбор? — Конечно, — улыбнулся Дамблдор. — Мы ведь на вокзале Кингс-Кросс, говоришь? Я думаю, если ты решишь не возвращаться, ты сумеешь… так сказать… сесть в поезд. — И куда он меня повезёт? — Вперёд».       Молчание сковывало. Услышанное произвело неизгладимое впечатление. Каждый думал об этом загадочном «Вперёд», что оставило в душе немного горький след какого-то томительного ожидания далёкой (как всем хотелось бы надеяться)неизвестности и странного успокоения.       — «…Конечно, это происходит у тебя в голове, Гарри, но кто сказал тебе, что поэтому оно не должно быть правдой?»       И вот оно случилось.       — «…Он снова лежал на земле ничком. Ноздри наполнял запах леса. Он чувствовал под щекой холодную твёрдую землю, а дужка очков, съехавших набок, впивалась ему в висок».       — ДА! — заорал Рон, треснув кулаком по подлокотнику дивана. — Гарри Поттер — Повелитель Смерти! — прокричали Фред и Джордж и захлопали.       Из глаз Гермионы и Джинни хлынули слёзы, но уже не горя, а радости.       — Я в жизни столько не плакала, сколько над этими чёртовыми книгами! — пожаловалась Джинни, улыбаясь Гарри.       Тот улыбнулся в ответ и вдруг вскрикнул:       — Ага! А ты, Гермиона, что-то там говорила, что мы читаем не евангелие Иисуса Христа! А я говорил, я же говорил! Я прямо чувствовал.       — Ой, да ничего ты не чувствовал! — отмахнулась Гермиона.       — Нет, чувствовал!       — Ой, народ, уймитесь! — замахал руками Джордж. — Что вообще за иванг… евангелие?       — Вы что, совсем не в курсе? Про христианство и всё такое прочее? — округлила глаза Гермиона.       — Ну почему же совсем, — гордо вскинулся Фред. — Всем известно, что магглы верят, будто волшебник, две тысячи лет назад превративший воду в вино, сделал это от переизбытка божественных генов, а не от спрятанной в рукаве палочки.       — А я думала, среди волшебников тоже верят… Многие же говорят «Слава Богу» или там, «иди к Дьяволу!», — задумчиво сказала Гермиона.       — Верят, мисс Грейнджер, во всякое верят, и в бога, и в богов, — пояснила Минерва, — но не с маггловской точки зрения, а через призму знания о природе многих вещей, которые магглами трактуются как «чудо». Иначе говоря, верить-то верят, но волшебник, придерживающийся какой-либо религии, особенно христианства — это нонсенс.       — Так что за… — начал было Рон.       — С греческого это значит «Благая весть», — пояснила Гермиона. — Повествование о жизни и смерти Христа.       — А причём тут Гарри? — не понял Рон.       — Ну, магглы верят, что Иисус умер за грехи всего человечества, а потом воскрес, — кратко объяснила девочка.       — Ого! — выпучили глаза близнецы.       — Так что у нас тут, — заговорил Рон, — семь частей Евангелие от Гарри?       — Просто Евангелие Гарри, — поправила Минерва, как-никак бывшая дочкой священника, — или, если на то пошло, Евангелие от волшебного шкафа.       — Нет, звучит не очень, — решил Джордж. — Всё равно же книги от лица Гарри, так пусть будет как Рон сказал. Гарри, не тормози.       — «…Он почувствовал, как сжалась рука на его груди. Её ногти впились ему в кожу. Потом рука убралась. Женщина выпрямилась. — Он мёртв! — громко объявила Нарцисса Малфой».       — Ой, мама…       — Твоя мама, Малфой, женщина с железной выдержкой, — вдруг сказал Джордж.       — Верно, Фордж, я бы точно дуба дал, если бы со мной заговорил парень, в которого только что прилетела Авада.       — «…Гарри ожидал этого. Он знал, что его тело не оставят неосквернённым в Запретном лесу. Над ним будут издеваться, чтобы доказать победу Волдеморта. Гарри подбросило в воздух, и он собрал всю свою волю, чтобы не дать телу напрячься, но боль, которой он ждал, так и не пришла».       — Ого, вот это бонусы!       — Да, помри один раз — получи воскрешение и защиту от Круциатуса в подарок!       — Мистеры Уизли!       Гарри всё читал и читал. Крики и слёзы друзей, их реакция на его смерть, всё это резало по сердцу ножом, но Гарри продолжал, ведь теперь у него была надежда на хороший конец.       — «…Ты проявил отвагу и мужество, и в твоих жилах течёт благородная кровь. Ты будешь отменным Пожирателем смерти. Нам нужны такие, как ты, Невилл Лонгботтом! — Скорее в аду станет холодно, чем я к вам перейду! — сказал Невилл. — Отряд Дамблдора! — выкрикнул он, и толпа ответила шумом, которого не могли сдержать даже Заглушающие чары Волдеморта».       — Да, вот это по-нашему! — Рон снова треснул кулаком по дивану.       Гарри не мог не чувствовать своеобразную гордость. Что бы там ни было, даже если бы он действительно пал, было кому продолжить его дело, никто не сломался, и никто не собирался сдаваться.       — «…Удар серебряного лезвия не был слышен за шумом надвигающейся толпы, рёвом дерущихся великанов, стуком копыт бросившихся в схватку кентавров — и всё же все глаза обратились на блеснувший меч. Одним ударом Невилл снес голову огромной змее».       И начался хаос. Кентавры, осыпающие стрелами противников, фестралы против великанов, неожиданная подмога в виде родных учеников и жителей Хогсмида, и гвоздь программы — домовики под предводительством Кикимера, рубящие и колящие Пожирателей Смерти, — всё это Гарри, захлёбываясь от волнения, читал под вопли и шум («ДА-А-А!», «Выкуси, Змееморд!» и «Так их, так их!»), и аплодисменты, и натужный скрип древних половиц, не готовых к тому, что на них будут скакать и прыгать от переизбытка чувств.       — «…Сотни зрителей стояли теперь вдоль стен, наблюдая за двумя сражающимися группами: Волдемортом и его тремя противниками и Беллатрисой и Молли. Гарри, невидимый под мантией, замер, не зная, в какую сторону кинуться».       — Ой, мама… — Джинни вцепилась в плечо Гарри, заглядывая в книгу.       — «…Гарри понял, что сейчас произойдёт, ещё раньше, чем это случилось. Заклятие Молли пронеслось под вытянутой рукой Беллатрисы и ударило её в грудь, прямо над сердцем. Злорадная улыбка замерла на губах Беллатрисы».       Победный рёв семейства Уизли грянул и взлетел до самого потолка.       — Гермиона, а есть такое слово, означающее страх и восхищение одновременно? — тараторил Рон восторженно.       — М-м, благоговение? Трепет?       — Вот! Оно самое!       — Да уж, вот теперь досрочно прекращать образование будет действительно страшно, — тихо шепнул Фред.       — «…Ты никогда больше не сможешь никого из них убить. Понял? Я готов был умереть, чтобы ты прекратил мучить этих людей… — Однако не умер! — Я был готов, и этого оказалось достаточно. Я сделал то же, что моя мать. Они защищены от тебя. Разве ты не заметил, как легко они сбрасывают твои заклятия? Ты не можешь их мучить. Ты не можешь до них добраться».       — Вот почему Круциатус не подействовал! — крикнула Гермиона. — Это жертва! Ты защитил всех, кто сражался с тобой на одной стороне, включая себя! Это… это просто поразительно, Гарри!       — Всё ещё против моего плана? — поднял брови Гарри.       Гермиона тут же посерьезнела и тихо буркнула: «Давай читай дальше».       — «…Северус Снейп служил не тебе, — сказал Гарри. — Он был на стороне Дамблдора с той самой минуты, как ты стал преследовать мою мать. А ты так ничего и не заметил, потому что это как раз то, чего ты не понимаешь».       «Удивительно, — думал Северус, — так вот в чём заключался смысл всей этой сентиментальщины, что постоянно повторял Альбус. Так просто».       — «…теперь, — прошептал Гарри, — всё сводится к одному: знает ли Бузинная палочка у тебя в руках, что на её последнего хозяина наслали Разоружающее заклятие. Потому что если она это знает, то… я — настоящий хозяин Бузинной палочки».       Хлопки и крики, подбадривающие книжных героев, прекратились, словно и не было. Северус, Минерва, Драко, Гермиона, Рон, Фред, Джордж и Джинни застыли с абсолютно одинаковым выражением напряжённого ожидания на лице. Момент настал.       — «…Авада Кедавра! — Экспеллиармус!»       Два профессора и шесть учеников одновременно резко втянули воздух, вытягиваясь, цепляясь друг за друга руками, и вновь замирая.       — «…Бузинная палочка взмыла ввысь, чернея на фоне рассвета, закружилась под зачарованным потолком, точно голова Нагайны, и пронеслась по воздуху к хозяину, которого не пожелала убивать, чтобы полностью подчиниться его власти. Гарри, тренированный ловец, поймал её свободной рукой — и в ту же минуту Волдеморт упал навзничь».       Вопреки ожиданиям Гарри, никто не произнёс поначалу ни слова. Тишина длилась не меньше минуты.       — Он… Всё? — во рту у Рона пересохло так сильно, что трудно было говорить.       — Всё, — подтвердил Гарри.       И комната взорвалась. Казалось, как может такая крошечная группа людей производить такой шум? Но они могли. Кричали и смеялись, и хлопали друг друга по плечам, и обнимались, а кое-кто, не будем показывать пальцем на этих двух рыжеволосых личностей, даже исполнил победный танец. Эмоции искрили в воздухе старой пыльной волшебной комнаты.       — Северус, — слабо, едва слышно прошептала Минерва коллеге.       Он, как и она, лишь наблюдал за веселящимися детьми, думая о своём. Вот и сейчас, смотря, как Поттер, с криком «Малфой, да ты чего такой серьёзный!» хлопнул по плечу обалдевшего Драко, Северус мог думать только об одном: «Свобода. Я могу быть свободен».       — Северус, — снова повторила Минерва, — даже не думайте.       — Простите? — зельевар непонимающе посмотрел на гриффиндорского декана.       — Я по глазам вижу, что вы, простите за выражение, намереваетесь сделать ноги. И нет, я не с претензией, — быстро сказала она извиняющим тоном, — я и сама бы сейчас в отпуск… Ох, но нам надо всё это, — женщина обвела рукой бесящихся подростков, — проконтролировать. То, что мы узнали… Они же всё равно дети. Они этого не переживали на самом деле. И, если мы всё сделаем правильно, им и не придётся.       — Вы хотите, чтобы я помог вам убедить Дамблдора работать с нами, и перекроить его великие планы в соответствии с данными из будущего? — напрямую спросил Северус.       — Да.       — А потом что?       — А потом, — очень серьёзно ответила профессор, — в отпуск.       За разговором они и не заметили, как Гарри дочитал главу и с очень странным лицом всматривался в следующие страницы.       — Ребята, — его тон осадил радостных друзей и привлёк внимание профессоров. — А это не конец.       — В каком это смысле? — у Минервы замерло сердце.       — Тут, в общем, вроде как эпилог, — с заминкой ответил Гарри.       — И? — поторопили его несколько голосов.       Гарри расплылся в какой-то нехорошей улыбке. Нехорошей конкретно для одного профессора зельеварения.       — Профессор Снейп, раз уж вы оказались хорошим парнем, — упомянутый профессор поперхнулся, — то окажите честь.       И Гарри протянул ему книгу.       Северус посмотрел так, будто мальчик протягивал ему ядовитого скорпиона.       — Северус, в самом деле, — развеселилась Минерва. Она сразу поняла, что Гарри неспроста всё это устроил, — вы единственный, кто ещё не читал. После всего, что мы узнали, вы — самая подходящая кандидатура для эпилога.       Снейп оглянулся. Подумать только, с таким просящим выражением лиц на него гриффиндорцы ещё никогда не смотрели! И притом в каждом взгляде явственно светилось: «Если не прочитаете вы, не прочитает никто, и мы навсегда здесь застрянем».       С мученическим видом зельевар взял книгу и процедил:       — «Девятнадцать лет спустя».       Глаза слушателей полезли на лоб… Для тех слушателей, чей возраст колебался от тринадцати до пятнадцати лет, дальнейшее было настоящей психологической травмой.       — «…Рыжеволосая девочка, чуть не плача, плелась позади братьев, крепко вцепившись в отцовскую руку. — Погоди, осталось недолго, скоро и ты поедешь, — сказал ей Гарри. — Два года, — всхлипнула Лили. — А я хочу сейчас!»       Гарри полюбовался бы на то, как вытягиваются лица товарищей, не будь он сам в шоке. То ли ещё будет…       — «…до Гарри донёсся голос Альбуса — его сыновья продолжали спор, начатый в машине. — Не буду! Не буду я в Слизерине! — Джеймс, прекрати! — сказала Джинни».       — Я? — пискнула Джинни и с ужасом посмотрела на Гарри.       Влюблённость влюблённостью, но кто думает в тринадцать лет о таком?       — «…Роза, уже переодетая в новехонькую с иголочки форму Хогвартса, встретила его сияющей улыбкой. — Ну что, припарковался нормально? — спросил Рон Гарри. — Я — да. Гермиона не могла поверить, что я сдам на маггловские права. Она думала, что мне придётся применить Конфундус к инструктору».       Северус всё так же цедил, показывая своё отвращение ко всему происходящему, но, глядя на то, как мучительно заливаются краской гриффиндорцы, на то, какая чистая паника плещется в их глазах, он чувствовал садистское удовлетворение и почти не жалел, что Поттер всучил ему книгу.       — «…Вернувшись на платформу, они застали Лили и Хьюго, младшего брата Розы, за оживлённым спором о том, в какой факультет их распределят, когда они наконец поедут в Хогвартс. — Если ты попадёшь не в Гриффиндор, мы лишим тебя наследства, — сказал Рон. — Так что делай свой свободный выбор».       — Рон! — возмутилась Гермиона, но, поняв, как это прозвучало в данной ситуации, стушевалась и ещё больше покраснела.       — «…А это, стало быть, маленький Скорпиус, — полушёпотом сказал Рон. — Ты должна одерживать над ним верх на каждом экзамене, Роза. Слава богу, умом ты пошла в маму! — Рон, прошу тебя, — сказала Гермиона полушутливо-полусерьёзно. — Дети ещё и в школу-то не пошли, а ты уже натравливаешь их друг на друга! — Ты права, дорогая, — ответил Рон, однако удержаться не мог. — Но ты всё-таки не дружи с ним очень-то, Роза. Дедушка Уизли не простит тебе, если ты выйдешь замуж за чистокровку!»       На Малфоя было страшно смотреть. На Рона тоже. Так что друг на друга они пялились с самым искренним ужасом.       — «…Там Тедди, — запыхавшийся Джеймс показывал через плечо назад, в густые клубы дыма. — Я его только что видел! Знаете, что он делает? Целуется с Мари-Виктуар! — Мальчик был явно разочарован сдержанной реакцией взрослых. — Наш Тедди! Тедди Люпин! Целуется с нашей Мари-Виктуар! Нашей двоюродной сестрой!»       — О, неужели кто-то новенький, а я думал, там все дети только ваши, — усмехнулся Джордж.        — «…Не забудь поцеловать от нас Невилла, — сказала Джинни Джеймсу, обнимая его. — Мама! Я не могу поцеловать профессора! — Но ты ведь знаком с Невиллом… Джеймс закатил глаза. — Так то дома, а в школе он профессор Лонгботтом!»       Северус моргнул. Перечитал про себя ещё раз. Но строчка не исчезла. Нет, он точно уволится.       — «…А если меня распределят в Слизерин?»       Вот оно. Только ради этого Гарри отдал книгу ненавистному профессору. Во-первых, сам бы он это ни за что в жизни вслух не прочитал. Во-вторых, мальчик очень хотел увидеть небывалое зрелище — как Северус Снейп упадёт в обморок.       — «Альбус Се…»       Мужчина осёкся. Должно быть, обман зрения. Он попробовал ещё раз:       — «Альбус С…»       Но буквы не изменились. Пленники недоуменно наблюдали за метаморфозами, происходившими с зельеваром. Вот он только что ядовито цедил каждое слово, а сейчас совсем спал с лица, пожирая глазами нечто, что никак не мог прочесть.       — Профессор, — флегматично произнёс Гарри, — вы ведь понимаете, что мы не выйдем, пока вы не закончите?       Северус Снейп сглотнул. Ах ты ж паршивец. Он уволится, соберёт вещи и никогда не вернётся в Британию.       — «…Альбус Северус, — сказал Гарри тихо, так что слышать их могла только Джинни, а у неё хватило такта увлечённо махать в этот момент глядевшей из поезда Розе, — тебя назвали в честь двух директоров Хогвартса. Один из них был выпускником Слизерина, и он был, пожалуй, самым храбрым человеком, которого я знал».       Кажется, в маггловских фильмах, вспомнил Гарри, в такие моменты вставляют стрекот сверчка.       — Вот это поворот…       — Самый повёрнутый поворот…       — Который вообще мог повернуться! — выкрикнули близнецы, круглыми глазами пялясь на Гарри.       Гарри и Снейп с ужасом заметили, как в глазах МакГонагалл блеснули слёзы умиления.       — Северус, — крайне серьёзно посмотрела на коллегу Минерва, — я вас сейчас обниму.       — Не стоит! — как ошпаренный Северус отскочил от гриффиндорского декана.       Прозвучали смешки. Сначала тихо и опасливо, затем всё громче и громче. И вот уже комната содрогалась от смеха.       — Гарри, подумать только! — хохотал Рон. — Подумать только! Дети! У нас!       — Глупые, — закатила глаза Гермиона, видя, как веселится мужская часть их чудесной компании.       — Мальчишки, — вздохнула Джинни.       — Хорошо, что всё теперь будет по-другому, — заключил Рон.       Гермиона и Джинни в одинаковой манере подняли брови и скрестили руки. Рон понял, что сказал что-то не то.       — Я ничего плохого не имел в виду! Я про… про… про другое! — выкрутился мальчик.       — Ага, например, теперь, раз никто не помрёт трагической смертью, ты сможешь назвать детей по-нормальному, — шепнул Фред Гарри.       Джинни, услышав это, расцвела как маков цвет, и решила прекратить обсуждение, пока оно не завело куда-нибудь не туда:       — Профессор, а вы почему не читаете?       Продолжая стоять, опасаясь, что МакГонагалл таки исполнит свою угрозу насчёт объятий, Северус дочитал:       — «…Гарри махал вслед и улыбался, хотя вид поезда, уносящего вдаль его дитя, наполнял сердце грустью… — С ним всё будет в порядке, — тихо сказала Джинни. Взглянув на неё, Гарри рассеянно опустил руку и прикоснулся к шраму на лбу. — Конечно. Шрам не болел уже девятнадцать лет. Всё было хорошо».       Северус закрыл книгу. Едва он это сделал, как за его спиной появилась зелёная обшарпанная дверь с потёртой медной ручкой.