fade

— Мы расстались на самой обычной ноте: без ругани, поливания друг друга грязью. Знаешь, если я вдруг встречу его, то поздороваюсь и спрошу, как у него дела. Но по неизвестной причине сейчас мне так тяжело: хочется написать и спросить кушал ли он, хорошо ли спит, не беспокоят ли его кошмары. Возможно, это все дело привычки и сейчас из-за этой привязанности так сильно не хватает чего-то, что объяснить я не смогу никому. — Ты все еще любишь его? Она не знала ответа на этот вопрос. Любила ли она когда-нибудь или все это было иллюзией. Молчание затянулось на долгие бесконечные минуты, прежде чем сдавленно выдавить из себя с остатками невыплаканных слез и разбитого на осколки сердца. — Да. В какой-то момент это человек стал всей моей судьбой. И сейчас, потеряв его, мне чертовски тяжело, словно от меня оторвали часть, — она плакала навзрыд, обхватив себя руками, в надежде согреться и забыть всю пережитую боль. — Тогда почему вы расстались? — Потому что он любил другую. Все это время, что мы были вместе, он улыбался мне, заботился обо мне, но все его мысли были о другой. Да, мы выглядели как милая семейная пара, но в конце концов у каждой пары есть свои трудности. Наша трудность оказалась не решаемой. Они обе замолчали. Весь этот разговор напоминал третьесортное интервью у малоизвестного человека по типу «есть ли у вас любимый человек?» Девушка со светлыми волосами смахнула слезы и улыбнулась скорее себе, чем сидящему напротив собеседнику. Из кармана кремового пиджака показались кофейные сигареты с обычной черной зажигалкой, купленной в продуктовом магазинчике. Послышался треск зажигалки, и в воздухе начали витать сизые отравляющие пары кофейной сигареты; и даже если запах был приятным, он все равно убивал. — Сигареты успокаивают. Я прекрасно знаю, что все это убивает и не приносит организму ничего полезного, просто мне становится легче с чисто эстетической точки зрения, — сидящая напротив девушка с алыми волосами лишь кивнула и сделала глоток свежесваренного кофе с ванильным сиропом. Они сидели за небольшим столиком на свежем воздухе в кофейне и наслаждались прекрасным летним вечером. Едва ощутимый ветер слегка развивал волосы и проникал своими теплыми объятиями под белую рубашку, развевая ее, окутывал все тело до самых кончиков пальцев и приносил никому неизвестное, свое собственное очарование. — А если бы он в итоге предложил снова быть вместе, ты бы согласилась опять вернуться к нему? — Вероятно, да. Меня могут называть после этого дурой или конченной идиоткой, которая наступает на одни и те же грабли, но я… я все еще люблю его и готова испытывать снова и снова невыносимую боль от встреч. Может, это и зовется эгоизмом? — Это чувство любви, Люси. И ты знаешь, что я всегда поддержу тебя в твоем выборе каким бы он не был. Просто… люди не меняются. Разве он смог разлюбить другую, если когда встречался с тобой любил не тебя? Подумай об этом. Ты прекрасная девушка, заслуживающая чего-то большего, чем не взаимная любовь. Люси улыбнулась. Ей стоило колоссальных усилий не расплакаться снова, потому эта улыбка вышла натянутой и разбитой, той самой, которую встречаешь каждый день на улицах у случайных прохожих. — Прогуляемся, пока погода позволяет? Говорят, на днях будет жуткая жара, а потому я собираюсь закрыться дома и пить освежающие алкогольные напитки вечерами напролет под какой-нибудь второсортный сериальчик, — аловолосая девушка, услышав эту фразу, звонко рассмеялась, привлекая внимание к их столику, однако она кивнула на предложение подруги и поднялась с насиженного места. Люси последовала ее примеру. Они прогуливались вдоль обычных улочек, окруженных частными домами и многоэтажками, проходили вдоль зеленых крон деревьев и сидели долго на свежей траве, пока небо постепенно окрашивалось в сначала розовые, потом в рыжие и алые тона. Это было похоже на палитру неумелого художника, пытавшегося подобрать нужный цвет для красивого пейзажа, который мог бы передать всю красоту и исключительность произведения. Они говорили на сторонние темы, избегая накипевшей и волновавшей их. Может, это и было правильно: Люси не хотела больше страдать и переживать, а ее подруга — Эльза, всего лишь хотела, чтобы самый близкий ей человек не плакал. Она знала: ситуация была и остается не из самых лучших, из разряда разбитых на осколки сердец и потерянного времени ни на что, оставившее после себя лишь необъятную бесконечную пустоту. На детской площадке играли дети: кто-то скатывался с красочной горки и громко кричал от восторга, кто-то катался на желтой качели и смеялся; небольшая группка детей собрались играть в пиратов, а потому забрались на большой деревянный корабль. По правде говоря, шум с детской площадки совсем не раздражал и не приносил никакого дискомфорта — это было такое обыденное и спокойное, словно происходило каждый день. Родители сидели на лавочках и вели разговоры ни о чем; вероятно, каждый из них в глубине души не понимал почему они вынуждены общаться и поддерживать диалог, но даже это не могло остановить никого из присутствующих. Громкий плач ребенка был выделяющимся на фоне всего остального: рядом с ним сидел подросток и растерянно прижимал к себе младшего брата, проговаривая слова утешения. Люди проходили вдоль небольшой аллеи, не обращая внимания. В этом городе никому не было до тебя дела, потому что все всегда куда-то спешили: кто-то домой к семье, кто-то на тусовки к друзьям, кто-то просто мечтал побыть в одиночестве на несколько мгновений после тяжелого рабочего дня. — Если не всматриваться в случайных прохожих и представить, что у них нет лиц, то этот город действительно окажется прекрасным. Ты перестаешь замечать грязь от людей, не видишь бесконечно невидимые лужи отчуждения и безразличия давно прогнившего города, — голос Люси звучал мелодично и идеально вписывался в этот уходящий летний вечер, словно она была всего лишь рассказчиком в романе, ставшим бестселлером. — Но в конце концов, мы открываем глаза, вглядываемся и видим темную монету города: безразличие, преступность, насилие, тонна страданий и разбитых сердец. Может, та проходящая мимо девушка с синими волосами страдает от неразделенной любви, или тот парень с каштановыми волосами думает о тех, кто ему дорог и кого он потерял. Люди прекрасные, но в конечном итоге все оказываются эгоистами: кто-то в меру, кто-то чрезмерно. — Мы тоже эгоистки? — Да. В меру, но эгоистки. Они разошлись ближе к ночи, когда небо окрасилось миллионами ледяных звезд, соединяющиеся в созвездия. Эльза крепко обняла подругу на прощание и зашагала вдоль пустынных улиц, наслаждаясь приглушенной музыкой в наушниках, обдумывая всю ситуацию. Люси печально улыбнулась в след и скрылась в подъезде дома, поднимаясь, не спеша по лестнице, пока доставала очередную сигарету. Она села на холодную бетонную ступеньку, подожгла отравляющий сверток с табаком и сделала первую затяжку. С улиц через открытое окно доносился шум проезжающих машин, редкой молодежи, вероятно, спешащих на очередную вечеринку. Казалось, эта ночь была какой-то особенной, хотя всего лишь была одной из тысячи. Где-то наверху скрипнула дверь, послышался быстрый топот, который с каждой затяжкой становился громче. Она смотрела, как пепел, подобно первому снегу, падает медленно вниз, оседая на ступеньках, как сизый дым растворялся в воздухе и загрязнял атмосферу. Топот прекратился также резко, как и начался, но этого было достаточно для того, чтобы почувствовать небывалое облегчение с зарождающейся тревогой где-то в глубине сердца. Люси потушила сигарету, поднялась со ступеньки и повернулась, всматриваясь в знакомые глаза, идеальные черты лица, которые освещали фонари с улиц, и выдавила из себя жалкое подобие улыбки. — Не ожидала, что мы встретимся так скоро, — стоящий напротив парень лишь кивнул и улыбнулся. Эта улыбка по неизвестной причине приносила боль, и так сильно хотелось плакать, но Люси не могла позволить себе такой роскоши. Никто не должен был знать насколько ей было больно, насколько она была сломлена и разбита. — Опять куришь? — Нахожу в этом свое удовольствие и успокоение от повседневной рутины, — в этот момент хотелось сбежать, закрыться в своем собственном мире, именуемой квартирой, закутаться в плед и долго плакать от абсурдности ситуации. Но она все еще стояла тут, беззаботно улыбалась и хотела снять эту удушающую маску. — А ты тут… — Недавно переехал. Не думал, что мы будем соседями, — парень взъерошил волосы и неловко отвел взгляд, словно избегая смотреть на Люси. Она прекрасно понимала почему и сама мечтала избежать этой встречи, потому что не была готова встретиться. Не сейчас, когда была разбита и еще не успела собрать себя по кусочкам, склеить осколки и начать улыбаться самой себе по утрам. — Иногда так случается. Уже поздно, мне пора, — она помахала рукой на прощание и стала подниматься неторопливо по лестнице. — Надеюсь, у тебя все, наконец-то, в порядке. Она услышала тихое: «Спасибо», прежде чем побежать вверх, размазывая по щекам жгучие слезы несправедливости ситуации.