fade

Это не была какая-то особенная история любви с принцами на белом коне, несчастными принцессами, которых нужно было спасать, и обязательным счастливым концов: «и жили они долго и счастливо, и умерли в один день». Нет. Это была обычная повседневная история третьесортного романа или смазливой мелодрамы. Их встреча была из самых обычных и ничем не примечательных событий. И можно часами говорить о том, насколько в конечном итоге эта история окажется той, от которой клонит в сон, но это то, что, вероятно, именовалось судьбой. Судьба на самом деле та еще несправедливая стерва, владеющая нами, подобно марионетками, и ты никогда не знаешь, что принесет тебе то или иное событие — боль или безграничное счастье. Все это началось в душной триста четвертой аудитории университета на факультете литературы. Было отвратительно спокойное утро, немного пасмурное, грозившееся в любой момент превратиться в дождливое. Девушка со светлыми длинными волосами сидела возле окна в белой футболке и смотрела на проходящих мимо их университета людей и спешащих в здание студентов. Все было до ужаса однотипно и скучно, лекция грозилась пройти точно также. Ее хорошая знакомая задерживалась уже на целых двадцать минут, а это могло означать, что сегодняшнюю лекцию она проведет в гордом скучающем одиночестве, подобно безразличному меланхоличному подростку на окружающий мир. Преподаватель зашла на своих высоченных каблуках с ровной идеальной осанкой, накрашенными красной помадой губами и в своем излюбленном костюме, что могло означать лишь хорошее настроение в такую отвратительную погоду. Сидящая возле окна девушка безразлично пожала плечами и снова перевела взгляд на окно. Шелест листвы заглушали прозрачные стекла, не позволяли окутать своими свободными порывами и замерзнуть скорее от осознания собственной никчемности, нежели от холода. — Люси Хартфелия, — она услышала голос преподавателя и обернулась, выдавливая из себя слабую улыбку. Все смотрели на нее с интересом, как если бы она была диковинной зверушкой с какого-нибудь малознакомого острова. — Мне стоит повторить свой вопрос? Не люблю, когда на моих парах валяют дурака, но вам всем сегодня повезло: чудесная погода и не менее прекрасное утро сделали ваш день. Вы изучили материалы, которые я давала вам? — Да, прошу прощения. Вы просили проанализировать «Письма незнакомке», — она поправила свои светлые волосы скорее от нервов, придавая уверенности, словно у нее не было никаких изъянов. В этой девушке все было до прекрасного просто: белая футболка с широкими кремовыми джинсами, лежащий рядом молочный блейзер, обычный шоппер без всяких надписей и рисунков. Это не были брендовые вещи за огромные деньги, а всего лишь вещи из обычных масс-маркетов. Естественный макияж и накрашенные блеском губы: она никогда не пыталась выделиться за счет неудачно подобранного броского макияжа, хотя временами могла позволить такое. — И к какому же выводу вы пришли? — кто-то из студентов развалился на партах, собираясь вздремнуть, кто-то уткнулся в телефон; почти все студенты начали заниматься своими не самыми важными и продуктивными делами. Люси огляделась всего на мгновение, замечая заинтересованную пару глаз, которые смотрели прямо на нее, словно этому человеку действительно было интересно, что она могла бы сказать. — Андре Моруа писал в стиле небольших писем с советами к женщине. Я прочитала ее на одном дыхании, но не уверена, что смогу вернуться к ней снова как, к примеру, к «Грозовому перевалу» или «Гордости или предубеждению». Грустная третьесортная история любви, которая встречалась у каждого третьего в 20 веке. Он размышлял о взаимоотношениях мужчин и женщин, как ведут себя люди в обществе, и все это, на самом деле, даже как-то грустно, потому что наше общество сейчас точно такое же, как и век назад. Большинство мужчин принимают женщин как должное, которая должна выполнять свои обязанности, хранить верность и быть любящей женой, в то время как мужчина может делать все, что вздумается. В какой-то степени вырастает нерешенная проблема современного общества, тянущаяся, вероятно, с самого древнего времени: женщины всего лишь слабый пол, не имеющие право выбора, а сегодняшний феминизм всего лишь глупое развлечение; так думает большинство мужского населения. Но я также не могу отметить и прекрасный стиль написания романа: в каждой строчке чувствуется всепоглощающая нежность к прекрасной незнакомке с толикой грусти от того, что он никогда не увидит ее; все, что у него остается — мечтать и воплощать свой идеал в незнакомке. Я, конечно, не критик, но этой книге сложно дать полноценную оценку, — она замолчала, словно взболтнула что-то лишнее. Преподаватель лишь кивнула и продолжила занятие, рассказывая о великих английских классиков 19 века. Люси мало это интересовало. Куда больше привлекал вид за окном и желание вдохнуть в себя прохладный воздух, почувствовать на коже приятный холод дождя и выкурить несколько сигарет, прежде чем отправиться дальше на монотонные пары. Она спокойно дождалась конца пары, неторопливо складывая тетрадь в сумку и поспешила выйти из душной аудитории, теряясь в толпе неодинаковых студентов: с яркими волосами, пирсингом, в крутых брендовых вещах, ярких и серых кофтах, крашенных в отвратительно броские цвета и натуральными волосами, веселых и грустных, одиноких и влюбленных; все они были настолько разные, что иногда сам не знал к какому типу себя отнести. Люси вышла на улицу, вдыхая полной грудью прохладный воздух, смешивая в себе загазованность и свежесть, запах дорогого парфюма и дешевой туалетной воды. На курилке в это время почти никого не было: одинокий незнакомец докуривал мальборо красные, выкинул окурок и поспешил скрыться в университете, озираясь на небо, словно боялся приближающегося дождя. Она достала излюбленные кофейные ричмонд, прикуривая и делая первую спасительную затяжку. Это всегда казалось таким странным, что первый вдох приносил больше всего удовольствие, но можно было объяснить тем, что в зависимое от никотина тело, наконец, поступало то, чего так долго не хватало. Кури она отвратительные дешевые сигареты с не менее ужасным табаком, первая затяжка казалась бы сущим наслаждением. — Не найдется зажигалки? — ее одиночество разрушил незнакомец, которого она видела мельком на паре; тот, кто неотрывно смотрел на нее с неким интересом, пока она отвечала на вопрос. Этот парень был красивым: выкрашенные в розовые волосы со слегка отросшими темными корнями, светлая кожа, ровные черты лица и темные шоколадные глаза. Казалось, он сошел с обложки какого-то модного журнала, которые так любили читать девушки, выискивая тренды этого сезона и любуясь прекрасными моделями. Вместо ответа Люси протянула зажигалку и слегка улыбнулась, наблюдая как огонек касается бумаги с табаком, и он делает первую затяжку. В воздухе витал сизый дым табака классического парламента, смешиваясь с кофейным. Он протянул зажигалку обратно и улыбнулся в ответ. — Ты совсем непохожа на того человека, который рассуждал на паре о проблемах современности. — А ты на того человека, который ходит на пары литературы, — неловкая пауза была нарушена тихим, слегка хрипловатым смехом. — Тем не менее, все мы полны секретов. — Нацу Драгнил, — он еще раз улыбнулся и сделал очередную затяжку. — Люси Хартфелия, — она посмотрела на небо, отмечая про себя, что с минуты на минуту начнется дождь. — Не самая хорошая погода для знакомств. — Тем не менее, оно уже произошло, — парень замолчал на несколько мгновений и вдруг спросил, перекрывая шум листвы и отдаленные крики студентов. — Ты учишься на литературном? — Факультет журналистики. Может быть, стану когда-нибудь писателем, но пока что меня хватает только на статьи в журналах. А ты… дай подумать, какой-нибудь юрист? — Как банально, — он фыркнул, пряча за этим смех. — Архитектура. Моих умений хватает только проектировать задания от преподавателей, но, может быть, когда-нибудь мои проекты будут покупать крутые богатенькие люди, чтобы сделать что-то современное и стоящее. — Тем не менее, ты из богатой семьи, — она остановилась взглядом на лимитированные кроссовки, — твой внешний вид говорит о многом: дорогие часы, кроссовки. Не думаю, что у обычного студента есть настолько большие деньги. — Ты довольно наблюдательна, Люси, — ее имя звучало так правильно, словно оно должно было звучать только от него. — Не хочешь прогуляться после пар под дождем? — Только если мы потом зайдем в кофейню и согреемся горячим кофе, — она потушила сигарету, выкидывая окурок и поправила спавшие лямки шоппера. — Дай угадаю, латте на кокосовом? — Американо с ванильным сиропом, — он посмотрел на нее с неким удивлением, словно девушки пили только капучино и латте, но никак не крепкие кофейные напитки. — Во мне много неожиданностей. — И то верно. Ты похожа на человека, который любит читать дома в одиночестве с кружкой горячего какао и смотреть долго на звезды, — Нацу выкинул потухший окурок в недалеко стоящую мусорку и повернулся к девушке. — Ты почти все угадал. — И где же я ошибся? — Я ненавижу какао. Они медленно направились к университету, разговаривая на сторонние темы. Было не так много времени, чтобы узнать о человеке все, но достаточно, чтобы обменяться номерами телефонов и разойтись в разные стороны, идя на скучные пары. Люси по неизвестной причине улыбалась, пробираясь через скучающих студентов. Она не любила знакомства, но эта встреча, казалось, должна была произойти: случайный заинтересованный взгляд, совместная гиблая привычка, никотиновая зависимость и уйма противоречий, стереотипов и секретов. Нацу казался тем, с кем можно было разговаривать часами на странные темы и не бояться осуждения за собственные взгляды. «Знаешь, иногда какао просто прекрасно на вкус. Например, когда на улице отвратительная погода, или когда настроение человека, страдающего депрессией», — ей пришло сообщение на паре, разрушая своей вибрацией тревожные мысли правильности и неправильности происходящего. «Тем не менее, какао все еще не мой напиток. Но, возможно, когда-нибудь я его попробую».