fade

Люси сидела на незаправленной кровати и, прикрыв глаза, наслаждалась ярким солнечным светом и минутной тишиной. Ей предстоял сложный разговор, которого, если честно, хотелось избежать. Эльза сидела на кресле возле заваленного книгами и бумажками стола, а Стинг стоял возле входа в комнату и выжидающе смотрел на сестру. — Ну и? — он первый нарушил тишину и сложил руки на груди. — Стоит, наверное, рассказать почему мне звонили в истерике и просили приехать. — Вы же сами понимаете причину. Я и сама не до конца все понимаю. Все это так глупо и по дурацки, что говорить нечего. Он пришел, а я не смогла выгнать, — она вздохнула и перевела взгляд на молчавшую подругу. Эльза казалась задумчивой, словно ей требовалось найти решение чего-то невозможного. — Прошлое должно оставаться в прошлом. Послушай, — Стинг подошел к сестре и сел рядом, потрепав ее по волосам, — как бы тебе не было больно и не хотелось все вернуть, ничего не изменится. В конечном счёте ты сделаешь себе только больнее, пытаясь вернуть то, что давным давно потеряно. — Но он говорил так… — она встрепенулась в попытке совладать с собственными эмоциями. Получалось из ряда вон плохо, но эти попытки раз за разом помогали, — так искренне, что я и правда поверила. А вдруг он не врал, вдруг сказал правду. Люди с такими глазами и эмоциями не умеют врать в подобных ситуациях. — Тем не менее, уже однажды он обманул тебя. Я знаю, что тебе больно, что в тот момент Нацу что-то сломал в тебе, поэтому ты пропала на долгих три месяца. Но разве это не должно было тебя научить, что не всем можно верить? Что верить Драгнилу, каким бы он искренним не казался, нельзя? — Эльза говорила спокойно, но даже этого спокойного голоса хватало, чтобы понять сколько же в ней беспокойства. — Я желаю тебе всем сердцем счастья, но почему ты пытаешься сама разрушить свою жизнь? Люси не знала, что ответить. Она молчала долгие секунды, превращая все это в бесконечную тяжесть на сердце, чувствовала теплые прикосновения к спине ладонью брата и так сильно хотела плакать, что становилось тошно. Глаза наполнились слезами от осознания того, что ее собеседники оказались чертовски правы, что они переживали больше, чем кто либо. — Я так устала. Черт возьми, я просто хочу отдохнуть. Разве это так сложно: забыть все, вдохнуть в себя кристально чистый кислород и почувствовать, как становится легко? Почему мне кажется это невозможным? — кристально чистые слезинки покатились по щекам, подобно первым каплям дождя на окне. — Мне хочется любить его, верить и думать, что все это было глупым кошмарным сном, словно сейчас я открою глаза и окажусь в его объятиях. Нацу пожелает мне доброго утра, поцелует, а спустя мгновение мы будем дурачиться на кухне. — Но это не сон, Люси. Такова реальность: наша жизнь похожа на бесконечную американскую горку, где есть взлеты и падения. И когда ты падаешь и разбиваешься, начинаешь собирать себя неторопливо по кусочкам, чтобы снова взлететь, подобно птице. Ты не должна бороться в одиночку, позволь нам помочь снова взлететь. Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы не дать тебе сломаться окончательно, — голос у Эльзы был тихий и успокаивающий, напоминающий сладкую колыбельную, под которую они все засыпали вместе. Стинг продолжал гладить ее по спине, но никто из них даже не пытался сделать так, чтобы она больше не плакала. Так было нужно: иногда слезы уносили все переживания и боль, накопившуюся месяцами, отрицательные эмоции выходили, оставляя после себя пустоту, чтобы снова заполнить невидимую чашу. — Я знаю, что каким бы глупым мой выбор не был, вы его все равно примите. Поэтому позвольте мне снова совершить разрушающую ошибку, позвольте на несколько мгновений снова почувствовать себя самым счастливым человеком на земле. Я смогу… найду в себе силы собрать себя по кусочкам после очередного падения. / / / Она не выглядела счастливой в этот вечер: одиноко сидящая девушка в белом летнем платье с сигаретой, зажатой между пальцами. Легкий ветер обнимал и шептал на ушко беззвучные слова спокойствия и тревоги. Люси ждала чего-то, что могло бы придать ей смелости и спокойствия, а не постоянной тревоги перед неизбежным разговором. Вдалеке был слышен смех детей и возгласы обеспокоенных родителей, шум проезжающих машин и тихую музыку из них, которая играла по радио. Романтизировать спокойствие хотелось именно вот так. Была в этом своя эстетика, словно все в ее жизни должно было быть так: спокойно и без лишних заморочек. К сожалению, не получалось. Вместо этого — разбитое сердце и постоянное состояние тревоги, граничащее с паническими атаками. Нацу возвращался домой из магазина, неся в руке пакет с продуктами и, кажется, алкоголем. Может, у него намечалась тусовка с друзьями, или он решил выбраться в клуб. Все это оставалось догадками, ответ на которые можно было получить просто спросив. Люси выкинула сигарету в мусорное ведро и поднялась, отряхивая платье от невидимой грязи. Нацу слабо улыбался сам себе, и она была не в праве потревожить его мысли, поэтому продолжала стоять возле скамейки, вглядываясь в такие до боли родные черты лица. — Привет, — он подошел к ней с той же легкой беззаботной улыбкой, словно знал, что она ждала именно его, а не кого-то другого. — Нам надо поговорить. Мне правда нужно сейчас все выяснить и не тешить себя глупыми надеждами на что-то, — она натянула на себя легкую улыбку, словно это совсем не тревожило. Хотелось уехать куда-то далеко к озеру, купаться и не думать ни о чем. Но они все еще оставались в душном городе полном суеты и шума. — Успокойся, — он положил руку ей на плечо, пытаясь подарить уверенность и долгожданное спокойствие. Сердце забилось то ли от долгожданного прикосновения, то ли от нарастающей тревоги. Она ходила по острию ножа, по самому краю обрыва, где даже самая незаметная ошибка могла привести ее к падению, что сродни смерти. — Давай поговорим. Ты же знаешь, я приму любой твой выбор, каким бы он ни был. Они неторопливо поднялись по лестнице к квартире Нацу; оказалось, он живет на этаж выше. Его квартира не была большой, зато светлой и уютной: многочисленные фотографии и картины на стенах современных художников. Его кухня по прежнему была светлой; казалось, у Нацу был пунктик на белые кухни. Люси села за обеденный стол из светлого дерева и сжала руки в замок, пытаясь закрыться от дальнейших переживаний. Парень опустился на стул напротив, став терпеливо ждать продолжения. Он не хотел торопить; девушке, сидящей напротив нужны были силы и смелость, которую отбирать глупыми репликами совершенно не хотелось. Только время тянулось, словно секунды перестали быть всего лишь секундами. Это минутное замешательство длилось целую бесконечность, прежде чем девушка смогла выдавить из себя слова. — Тогда, когда мы расстались, как ты себя чувствовал? Ты ведь любил ее все время, не переставал любить и вспоминать, а потом… — она замолчала, поднимая пустой взгляд на сидящего напротив собеседника, — потом ты оглушил меня тем, что действительно любил меня. Мне так сложно верить тебе, Нацу, так не хочется делать этого, чтобы потом не собирать себя по маленьким кусочкам. Своим поступком ты разбил меня, растоптал и выкинул, оставив справляться со всем дерьмом самостоятельно. — Я понимаю, что это было несправедливо и подло по отношению к тебе. Тогда, когда мне позвонил Стинг, когда он кричал на меня и буквально был готов убить, я не осознавал, что же такого сделал. Ты казалось в тот день такой спокойной, словно ждала подобных слов, словно знала, что так произойдет. И когда я уходил, ты лишь улыбнулась и помахала рукой на прощание, — Нацу сложил руки в замок, слегка их сжав. Ему давались слова с трудом, открываться людям казалось совершенно невозможным и чертовски сложным. — На следующий день нашего расставания, я встретил ее — свою первую любовь. Ее звали Лисанна. И она выглядела такой счастливой, находясь в окружении друзей, что в тот момент я понял, что для меня нет места. И даже тогда, когда мы встретились взглядами, когда она подошла ко мне и обняла, мое сердце не стало биться чаще, меня не переполнял восторг. Этот человек был моим прошлым. Она осталась в прошлом еще тогда, когда мы расстались с ней. — Тогда почему? Почему ты так поступил со мной? — Сейчас, думая об этом, я не могу дать тебе ответа. Мне все время казалось, что я любил ее, но в тот момент, когда мы с ней встретились, я ничего не почувствовал. Она спросила меня, есть ли у меня любимый человек, и первый, кто пришел мне в голову, тот человек, от которого сердце забилось чаще, а глаза начали гореть, была ты, Люси. Я осознал это слишком поздно и так неправильно, потому что я сам разрушил все, что у нас было. Мы с Лисанной долго разговаривали, и каждый раз, когда разговор касался тебя, мне хотелось плакать, повернуть время вспять, чтобы исправить ошибки, не допустить той глупости, которую я совершил. Ты замечательная, Люси. С самой первой встречи я думал об этом и не переставал никогда думать. Таких людей, как ты, единицы — добрых и отзывчивых, простых, но со своей изюминкой, которая делает их особенными. В тот же вечер я пытался дозвониться тебе, потому что мне так хотелось узнать как твои дела, но телефон был выключен. Чуть позже я узнал у твоего брата, что ты исчезла, и он попросил больше никогда не лезть в твою жизнь, потому что своими глупыми поступками я буквально сломал тебя, изменил твою жизнь в самую отвратительную сторону, которая могла бы быть, — он замолчал на несколько секунд, пытаясь сдержать непрошеные слезы от осознания причиненной боли и потери. — Черт, я был таким идиотом. Собственноручно разрушил счастье своего любимого человека. Знаю, что не должен был так говорить, не должен был снова появляться в твоей жизни и приносить хаос, потому что ты только начала жить спокойно. Я эгоист, но не смог в тот момент ничего поделать. — Ты действительно эгоист, Нацу. Первый в своем роде. Я… я исчезла, чтобы забыть тебя, залечить израненное сердце, но знаешь, ничего не помогало. Прошло долгих три месяца, прежде чем мне удалось вернуться в город, переехать в небольшую квартиру и начать улыбаться себе по утрам. Я по-настоящему любила тебя. Не знаю любовь ли это сейчас или отголоски прошлого, но больше ничего не будет, как раньше. Мы взрослеем, меняемся точно также, как меняется наше мировоззрение и отношение к окружающим людям. Знаешь, ты дал мне такие прекрасные незабываемые моменты, и я все еще мечтаю о прежней жизни. — Но тем не менее… — Я не могу дать тебе второй шанс. По крайней мере в данный момент. Сейчас, когда я все еще разбита, второй такой ошибки пережить не смогу как бы меня не окружали заботой и не помогали. Мне просто нужно было знать, зачем ты так поступил, что тобой двигало и зачем захотел все вернуть. Когда-нибудь, если мы снова встретимся случайно, а не намеренно, мое сердце будет биться также сильно, и я смогу улыбаться искренне, а не натянуто, ты сможешь подарить нам обоим то счастье, которое мы заслужили. Сейчас мы оба расплачиваемся за наши ошибки. Она поднялась со стула и ушла, оставив после себя запах парфюма и тысячи сожалений, которые невозможно было забыть.