Имея наглость

      Гребанный внутренний голос. Блум так хотела расслабиться рядом со своим «рыцарем», но она не могла, совесть сжирала еë целиком. Нет ничего хуже, чем гореть в пламени вины. Она предала Ская, обидела Музу. Интересно, что на это скажет её мама... Мысль о родителях заставила фею затосковать по Земле. Из-за всех последних событий, Блум совершенно забыла им позвонить. Помимо того, что она плохая подруга, девушка, она ещё и дочь никудышная. Супер-комбо.       — Ты еще со мной? — Ривен вывел Блум из раздумий.       — Да... Просто не очень хорошо себя чувствую. Отвезешь меня в Алфею?       — Что-то серьезное? Может тебя в госпиталь отвезти? Наверное тебя слишком рано выписали! — Ривен всерьез забеспокоился.       — Надо же, какой заботливый! — съязвила Блум, но тут же смягчила тон: — Всë хорошо. Нужно немного поспать.       Она не хотела портить Ривену вечер своим кислым лицом. Уж если и совершила столь падший поступок, то зачем теперь сожалеть? Когда же зараза-совесть еë отпустит?

***

      Она опять в своей кровати. Только она и еë мысли. Оглушающую тишину разорвал неприятный звук СМС. Блум, тяжело вздохнув, подняла телефон и не поверила своим глазам. На экране красовалось фото, на котором она и Ривен целовались буквально час назад. Так вот что это был за звук. Как мило. Фанаты.       Глаза Блум запылали огнём. Какая сучка могла за ними проследить? И зачем? «Ненавижу, ненавижу, ненавижу! » — твердила про себя фея, а огонь так и сочился по жилам. «Узнаю, кто это... Сожгу заживо,» — просочилось в голове, и Блум испугалась своей же мысли. Тайное всегда становится явным. Но ей хватало того, что она себя осуждает, осуждения общества она не выдержит.       За ночь Блум так и не сомкнула глаз, но уроки, к сожалению, из-за этого никто не отменит. По комнате туда-сюда ходила Флора, спешно собираясь. Блум с тяжелой головой встала с кровати, и взглянула в зеркало — тот еще видок.       — Я недавно экспериментировала и приготовила отвар для бодрости. Он поможет. Хочешь? — робко подала голос Флора.       — Да, спасибо.       Блум, не смотря в глаза Флоре, приняла отвар, и действительно, ей стало лучше, но не легче. Феи вышли из общей комнаты, и увидели свою украшенную дверь. На ней красовались фотографии Ривена и Блум, а еще Ская с нарисованными рогами. Коллаж украшала яркая большая надпись: «ШЛЮХА». Блум в ярости подняла руку и сожгла фото. Они пеплом упали на пол, но надпись осталась. Флора положила руку на плечо подруги:       — Не обращай внимания. Кому-то очень глупому и злому стало скучно.       — И видимо, бессмертному... — процедила сквозь зубы Блум.       Блум весь день чувствовала взгляды. Грязные. Липкие. Насмешливые. Осуждающие. Злорадствующие. Слухи расползаются по школе быстро, а приукрашенные слухи еще быстрее. И самое грустное, что их не остановить. Еще пару недель назад Блум считалась образцовой фей, а что теперь? «Мда, вот она шлюха!» «Ривен пол-Алфеи имел, а теперь еще и еë!» «Скай был слишком хорош для неë, наконец-то они расстались!» «Ривен скоро ей наиграется, и она останется одна!» — злые языки хуже огня. Слова отпечатывались на теле Блум и без остановки крутились в голове.       — Блум, — раздался голос директрисы Фарагонды, — зайди ко мне.       Казалось, что день хуже быть не может, но оказалось, что еще есть куда.       — Блум, ты очень способная фея и прилежная ученица, но слухи, которые о тебе ходят, это просто не допустимо! У фей из Алфеи должна быть кристально чистая репутация. Я надеюсь, ты примешь меры. Иначе, мне придется перевести тебя на домашнее обучение.       Блум молча вышла из кабинета. «Ненавижу, ненавижу, ненавижу!» Внутри всë горело. Горело нестерпимо больно. Блум вбежала в комнату и закричала в подушку. Кожу начало жечь, а по щекам текли слëзы. «Гори оно всë! Гори! Гори! Гори!» Жар увеличивался. Блум била руками подушку, но та неожиданно начала гореть. Блум схватилась руками за волосы. Вокруг медленно расползались языки пламени. Блум не могла понять, как из-за одной ошибки она могла стать такой счастливой и несчастной одновременно. Мысли бегали в голове, а огонь по комнате. И ничего из этого не слушалось Блум.