Сэм в Стране Сердец

На следующий день я переехала на Станцию. Стоя перед массивными, окованными медью дверями главного здания с тяжелым чемоданом в руке, я невольно оглянулась на возвышающийся вдалеке шпиль Часовой Башни. Мой первый настоящий дом в этом безумном мире. В груди немного защемило, когда я вспомнила сегодняшнее утро и мои сумбурные сборы. Джулиус помогал мне укладывать вещи с присущей ему педантичностью, аккуратно складывая каждую рубашку так, словно это был хрупкий часовой механизм. Эйс, лишенный своей привычной кровожадности, таскал коробки и то и дело пытался разрядить обстановку дурацкими шутками. Даже Джейсон присутствовал при этом историческом событии — он лениво подпирал стену, потягивая свой утренний ликер, и наблюдал за нами с легкой, почти снисходительной усмешкой. «Не забывай нас, Сэмми, — сказал Эйс на прощание, крепко стиснув меня в объятиях. — Иначе я сам приду на эту твою Станцию и устрою там резню от скуки». Джулиус лишь тепло улыбнулся и взял с меня обещание навещать их как можно чаще. От этих теплых, немного щемящих воспоминаний меня отвлек звук шагов. Четких, размеренных, словно отбивающих строгий ритм. Я повернула голову и замерла. Ко мне приближался мужчина. Высокий, статный, с неизменными для его «вида» чертами, но одетый в строгую, идеально сидящую бордовую форму кондуктора с золотыми пуговицами. На его голове красовалась форменная фуражка. Мне не нужно было обладать своим новым, магическим зрением, чтобы понять, кто передо мной. Еще один. Красный Джокер. Кондуктор поезда. Рэд. Он остановился в паре шагов от меня, заложив руки за спину, и слегка, очень технично поклонился. В его движениях не было мрачной угрозы Блэка, безумия Вайта или сломанной театральности Серого. Только точность и выверенность механизма. — Приветствую вас, Хранительница, — его голос звучал ровно и вежливо, напоминая стук колес поезда. — Я — Рэд. И я весьма рад, что у Станции Страны Сердец наконец-то появился свой смотритель. Это место слишком долго находилось в состоянии нежелательного простоя. Я неуверенно кивнула, крепче перехватив ручку чемодана. — Эм… взаимно. Я постараюсь оправдать ожидания. — Непременно постарайтесь, — Рэд чуть поправил козырек фуражки. — Станции — это кровеносные сосуды нашего мира. Наказываю вам хорошо присматривать за этим местом. Порядок здесь равен порядку во всей Стране. Он резко развернулся на каблуках, словно повинуясь невидимому расписанию, о котором знал только он. — Прошу простить мою поспешность. Мне тяжело находиться не в движении. Состояние покоя… претит моей природе, — бросил он через плечо и зашагал прочь, быстро растворяясь в легкой туманной дымке над путями. Я осталась стоять на перроне, моргая единственным здоровым глазом. Затем перевела взгляд на свои тяжёлые вещи, которые так и остались лежать на брусчатке. — Мог бы и помочь донести чемоданы до кабинета, что ли… — проворчала я себе под нос, подхватывая поклажу. — Тоже мне, сверхъестественная сущность. Движение — его суть, как же. Тяжело вздохнув, я толкнула двери Станции, шагая в свою новую жизнь. Внутри Станция оказалась невероятно просторной. Гулкое эхо шагов терялось в высоких сводах, сквозь пыльные витражи падал разноцветный свет, а в воздухе витал стойкий запах старой бумаги и машинного масла. Не теряя времени, я сразу поднялась на второй этаж. Пройдясь по длинному коридору, я безошибочно определила самую светлую и удобную комнату с видом на платформы, решив, что она станет моей личной спальней, и принялась разбирать вещи. Я успела лишь разложить несколько рубашек и повесить в шкаф дорожный плащ, когда тишину здания разорвал грохот. Двери внизу распахнулись с такой силой, что, казалось, задрожали стены. Кто-то вошёл. И судя по гулу голосов — громко вошёл, и явно не один. Я отложила стопку книг, на цыпочках вышла из комнаты и очень тихо спустилась до середины лестницы. Спрятавшись за массивными резными перилами, я осторожно выглянула вниз, превращаясь в слух. Их было двое. Оба высокие и смуглые, но на этом их сходство заканчивалось. Тот, что стоял ближе ко мне, был значительно крупнее, шире в плечах, словно гора литых мышц. За его спиной топорщились массивные золотистые крылья. Волосы у него тоже были коротко стриженые и золотые, как и хищно прищуренные глаза. Профиль украшал крупный нос с заметной горбинкой, грубо перечёркнутый старым шрамом. Второй мужчина выглядел иначе: стройный, даже худощавый, с ещё более тёмной кожей. Его волосы отдавали глубоким, тёмно-зелёным оттенком, а глаза горели пугающим, кроваво-красным светом. Одет он был в странное, слегка модифицированное подобие докторских одеяний — белый халат поверх строгого костюма, дополненный кожаными ремнями и какими-то медицинскими инструментами. — Ты только посмотри на эту дыру! — прогремел на весь холл крылатый, брезгливо смахивая пыль с ближайшей скамейки. — И это теперь наш дом? Этот урод, должно быть, издевается. Здесь воняет пылью и скукой! Мои товары зачахнут в такой глуши! — Заткнись, ради всего святого, — процедил сквозь зубы зеленоволосый «доктор», устало потирая переносицу. — У меня от твоего ора уже мигрень. Это приказ Администрации. Смирись и не скули. Поняв, что это и есть те самые обещанные Джокером «сожители», я решила, что прятаться дальше глупо. — Эм… здравствуйте? — подала я голос, выходя из своего укрытия и медленно ступая на скрипучие ступени. Оба мгновенно вскинули головы. Крылатый расплылся в широкой, деловой улыбке и чуть ли не в ту же секунду подлетел ко мне. Я невольно отшатнулась, заметив, что одно из его великолепных золотистых крыльев было слегка подрезано, из-за чего его полёт выглядел немного асимметричным, но очень резким. Он приземлился прямо передо мной, оценивающе оглядел с ног до головы, на секунду задержав взгляд на чёрной повязке, и подмигнул: — О-о, так вот ты какая, наша новая Хранительница! Славная девчонка. Слушай, золотце, раз уж мы теперь живём под одной крышей… тебе случайно не нужны свежие, запасные органы? Почки, печень, может, новенький глаз? Качество высшее, сделаю скидку для своих! — Идиот, — раздался холодный голос сзади. Зеленоволосый подошёл следом и без лишних слов отвесил крылатому звонкий подзатыльник, мгновенно осаживая его пыл. — Прошу простить этого торгаша, Хранительница, — доктор учтиво, но сухо склонил голову. — Отсутствие манер и такта — его профессиональная деформация. Крылатый лишь недовольно зашипел, потирая затылок, но тут же снова повернулся ко мне, ничуть не смутившись: — Я Гарри Браун. Торговец, — он гордо выпятил грудь. — Чёрный рынок, контрабанда, редкие артефакты — достану всё. В простонародье известен как Грифон. — А я Кэлвин Карпентер, — представился второй, окинув моё лицо цепким, профессиональным взглядом красных глаз. — Врач и хирург. Для местных — Черепаха Квази. Я стояла на ступеньках своей новой Станции, переводя взгляд с контрабандиста чёрного рынка на мрачного хирурга, и понимала: скучать мне в этой должности точно не придётся.

***

Если я раньше думала, что жизнь в Часовой Башне с вечно занятым Джулиусом и гиперактивным Эйсом — это предел эмоциональных нагрузок, то следующий день на Станции доказал: я была наивным ребёнком. Моё новое пристанище превратилось в сумасшедший дом всего за несколько часов. Кэлвин не стал тратить время на сантименты. Он занял комнату в моём же крыле, и теперь каждое моё утро начиналось не с тиканья часов, а с резкого запаха антисептиков и эфира, который просачивался из-под его двери. Свой рабочий кабинет он обустроил на первом этаже, превратив бывшую комнату ожидания в стерильный, пугающе холодный медицинский блок. Когда я заглянула туда, чтобы предложить помощь, Черепаха Квази лишь мазнул по мне своим кроваво-красным взглядом и процедил, что «живые пациенты — это досадная статистическая погрешность, мешающая изучению патологий». Джулиус на его фоне казался просто душой компании. Гарри же подошёл к вопросу обустройства с размахом, присущим настоящему безумцу. Он взлетел на чердак, объявив его своим «гнездом», а на перроне, прямо под козырьком Станции, развернул торговую лавку. Я искренне надеялась, что его вчерашние слова про внутренности и конечности — это какой-то специфический чёрный юмор, принятый у грифонов. Но когда я вышла на платформу и увидела стройные ряды стеклянных банок в формалине, аккуратно разложенные протезы и… другие части тел, за которые Блад Дюпре наверняка отдал бы половину своего поместья, мне стало дурно. Гарри не шутил. Он с упоением натирал тряпочкой банку с чьей-то селезëнкой, что-то весело насвистывая под нос. — Свежее поступление, Хранительница! — радостно проорал он, завидев меня. — Один страж из Страны Клевера задолжал не тем людям. Хочешь взглянуть на его коленные чашечки? Эксклюзив! Их переругивание стало фоновым шумом Станции. Они цеплялись друг к другу по любому поводу. — Гарри, убери это гниющее недоразумение от моего входа! — доносился из холла ледяной голос Кэлвина. — Ты распугиваешь моих редких клиентов запахом своей беспринципности! — Ой, посмотрите на него! — доносилось в ответ громкое хлопанье крыльев и звон банок. — Доктор Смерть заговорил об этике! Твои пациенты всё равно не жалуются — они либо под наркозом, либо уже в моих прайс-листах! Заткнись и не мешай бизнесу, ходячая панцирная депрессия! Если Эйс и Блад казались мне опасными, то Гарри был просто поехавшим. В его золотистых глазах плясало такое неконтролируемое пламя, что становилось ясно: у него в голове не просто «сдвиг фазы», там полная переплавка предохранителей. А Кэлвин… его мизантропия была абсолютной. Он ненавидел мир, ненавидел людей и, кажется, особенно ненавидел тот факт, что ему приходится дышать с нами одним воздухом. Это был сущий кошмар. Я сидела в своей комнате, прижимая ладонь к повязке на глазу, и гадала, что хуже: Серый Джокер, который вырвал мне глаз, или эти двое, которые теперь официально считались моей «семьёй» и персоналом Станции.

***

Я стояла на перроне, сложив руки на груди и стараясь придать своему лицу максимум официальности, которую только могла выжать из себя новоиспеченная Хранительница. Передо мной, покачивая огромными топорами, переминались с ноги на ногу Ди и Дам. Близнецы выглядели на редкость энергичными, что в их случае обычно означало скорые разрушения. — Послушайте меня внимательно, — я чеканила каждое слово. — Станция — это такая же нейтральная территория, как и Часовая Башня. Здесь действуют правила Администрации. Устраивать резню, дуэли или даже просто мелкие потасовки тут строго запрещено. Понятно? Ди и Дам синхронно наклонили головы набок, переглянулись и недовольно надулись. — Нам уже хватает одной нейтральной территории в Башне, — проворчал Ди. — Да, зачем нам ещё одна? Это же в два раза меньше места, где можно повеселиться! — подхватил Дам, разочарованно опуская топор. Я уже собиралась пуститься в долгие объяснения о логистике и важности транспортных узлов, когда за моей спиной послышался шелест перьев. Гарри спикировал с крыши, приземлившись с характерным тяжёлым «бум». — Опачки! — он с прищуром уставился на близнецов. — Хранительница, в чём цимес? Кто эти карапузы с опасными игрушками и почему они делают наше общее крыльцо таким кислым? Я кратко обрисовала ситуацию: мол, охрана Шляпника не хочет признавать суверенитет Станции. Гарри, услышав это, расправил свои массивные золотистые крылья, увеличиваясь в размерах вдвое, и навис над близнецами, приняв свой самый устрашающий вид. — Слушайте сюда, мелочь пузатая, — прорычал он, сверкая шрамом на лице. — Если я увижу здесь хоть каплю крови, которая не была оплачена в моей лавке, я выдеру вам ноги и вставлю их вместо ушей. Поняли, в чём бизнес? Я ожидала, что близнецы испугаются или хотя бы схватятся за топоры. Но реакция была… специфической. — О-о-о! — в один голос выдохнули Ди и Дам, и их глаза засияли от восторга. — Смотри, Дам, у него настоящие перья! И какой крутой шрам! — Вау! Дяденька, вы такой опасный чувак! Настоящий монстр! Можете так ещё раз сделать? — Ди восторженно запрыгал вокруг Гарри. Грифон замер с открытым ртом. Его, легендарного контрабандиста и грозу чёрных рынков, только что назвали «крутым дяденькой» и попросили «сделать ещё раз». Он выглядел глубоко оскорблённым в своих лучших чувствах. — Что?! — Гарри поперхнулся воздухом. — Я вам не цирковой номер! Я — смерть с небес! Я… Он замолчал, осознав, что его авторитет катится в пропасть. Но Гарри не был бы Гарри, если бы не умел быстро находить решение. Его губы расплылись в злобной ухмылке. — Ах, вам нравится «опасное»? — пропел он. — Ну тогда подождите секунду. Эй, Кэлвин! Вылезай из своего морга, у нас тут двое добровольцев на полное обследование! Двери Станции медленно открылись, и на перрон вышел Кэлвин. В своём белом халате, с холодным блеском красных глаз, он выглядел как само воплощение ночного кошмара. В его руках тускло блеснул длинный, неприлично острый скальпель. — Обследование? — Кэлвин медленно подошёл к близнецам, обдавая их запахом формалина. — Близнецы. Идеальная симметрия. Мне всегда было интересно, как быстро синхронизируются ваши болевые пороги при препарировании без анестезии. Он поправил перчатку и уставился на шею Ди. — Гарри, придержи того, что покрупнее. Я начну с осмотра брюшной полости. Нужно проверить, действительно ли у них одинаковые патологии… Пыл Твидлов угас мгновенно. Их лица приобрели зеленоватый оттенок, а топоры, которые они только что сжимали так уверенно, жалобно звякнули о брусчатку. — Ой… — пискнул Дам. — Мы… мы совсем забыли! — Ди начал пятиться к выходу со Станции. — Нам же нужно охранять ворота! — Точно! Работа не ждёт! Шляпник будет злиться! — Дам развернулся и припустил так, что только пятки сверкали. Через пять секунд на перроне осталась только пыль, поднятая их ботинками. — Работает безотказно, — буркнул Кэлвин, пряча скальпель. — И никакой крови на плитке. Пойду обратно, у меня там печень в банке начала портиться. Гарри довольно хохотнул и захлопал крыльями: — Видала, Хранительница? Доктор Смерть — лучший аргумент в любом споре! Я только вздохнула, понимая, что мои методы «дипломатии» на этой Станции, кажется, будут сильно отличаться от тех, к которым я привыкла.

***

— Ну и ну, Сэм… — Алистер с сомнением оглядел ряды банок с формалином на лавке Гарри, а затем перевел взгляд на стерильно-белую дверь кабинета Кэлвина. — Я, конечно, знал, что Страна Чудес — место специфическое, но чтобы ты поселилась в одном доме с потрошителем и мизантропом… Тебе точно здесь не страшно? Я усмехнулась, поправляя повязку. После всего, что я пережила в лесу у Джокера, угрюмый доктор и ворчливый грифон казались почти милыми. — Ко всему привыкаешь, Алистер. Тем более, они отлично помогают отваживать незваных гостей. Лучше расскажи, как тебе удалось улизнуть от Питера? Он же так дотошен в вопросах исполнения своей роли. Алистер заговорщицки подмигнул, и в его глазах промелькнула искра азарта. — О, это была целая спецоперация. Питер заперся в кабинете с какими-то сверхважными отчëтами, а Эйс… ну, ты же его знаешь. Он сказал, что ему до смерти скучно смотреть на кроличьи уши, и предложил «прорубить окно в Европу». В прямом смысле. Пока он отвлекал стражу, имитируя попытку штурма кухни, я просто выпрыгнул в окно второго этажа. Эйс — лучший пособник, когда дело касается побега. Только он может устроить хаос такого масштаба ради пятиминутной прогулки Короля. Мы рассмеялись, но наш смех был прерван резким свистом ветра сверху. Огромная тень накрыла перрон, и Гарри, тяжело взмахнув золотистыми крыльями, приземлился прямо между нами. Вид у него был крайне недовольный: перья на затылке топорщились, а в руках он сжимал внушительную стопку конвертов, перевязанных грязной бечевкой. — На, держи, — буркнул он, почти швырнув одно письмо мне в грудь. — И учтите на будущее: если у меня есть крылья, это ещë не значит, что я — чёртов почтовый голубь! У меня спина затекла под этим грузом макулатуры. Он не дождался ответа и, тяжело топая сапогами, направился к дверям Станции, выкрикивая на ходу: — Эй, Кэлвин! Вылезай, костлявая твоя задница! Коллекторы как-то пронюхали наш новый адрес! Тут целая гора счетов за те «медицинские препараты», которые ты заказывал в Стране Клевера! В ответ из глубины здания раздался приглушëнный, но полный яда голос доктора: — Сожги всё дотла, Гарри! И коллекторов, если они появятся в радиусе мили, тоже сожги! У меня операция, мне плевать на твои финансовые трудности! Грифон что-то проворчал про «высокое искусство выживания» и скрылся внутри, оставив нас с Алистером в относительной тишине. Я посмотрела на конверт в своих руках. Сердце пропустило удар. На плотной бумаге, украшенной лаконичным тиснением в виде ромба, стоял знакомый, чёткий и немного резкий почерк. От Ричарда. Я почувствовала, как кончики пальцев закололо. Моё новое зрение на мгновение сделало бумагу почти прозрачной: я видела не просто слова, а отголоски эмоций, которые он вкладывал в письмо — беспокойство, тоску и какую-то странную, холодную решимость. — Это от него? — тихо спросил Алистер, деликатно отступив на шаг, давая мне личное пространство. Я кивнула, не в силах отвести взгляд от конверта. Запах бумаги едва уловимо отдавал металлом и тем самым холодным парфюмом, который всегда ассоциировался у меня с Ричардом. — Да. От него. Проводив Алистера до самого края платформы и дождавшись, пока его фигура скроется за поворотом, я поспешила обратно в здание Станции. Поднимаясь по лестнице, я кожей чувствовала на себе любопытный взгляд Гарри, который всё еще возился со своими счетами, но сейчас мне было не до него. Оказавшись в своей комнате, я первым делом — уже на уровне инстинкта — наглухо закрыла дверь на засов. После визита Серого Джокера открытые двери вызывали у меня почти физическую дрожь. Только убедившись, что я в полной безопасности, я опустилась на кровать и дрожащими пальцами вскрыла конверт. Ричард писал о своей службе в Замке Алмазов. О том, что Королева Алмазов в последнее время стала ещë капризнее и требовательнее, заваливая своих рыцарей бесконечными поручениями. Он сетовал на то, что дворцовые интриги отнимают слишком много времени, которое он предпочёл бы провести вместе с нами в Часовой Башне. В конце письма он осторожно спрашивал, не сильно ли досаждает мне Джейсон своими старческими рассказами о бурной молодости. Я невольно улыбнулась. Ричард даже на расстоянии пытался защитить меня. Схватив ручку и чистый лист бумаги, я принялась за ответ.

Дорогой мой Рыцарь Алмазов, Твоё письмо пришло как раз вовремя, чтобы спасти мой рассудок от окончательного разрушения. Я недавно стала Хранителем и переехала на Станцию. Ты даже не представляешь, какой зоопарк здесь собрался! Если бы ты видел моих новых «подчинённых», ты бы понял, что Блад Дюпре со своими чаепитиями — просто невинный младенец. Гарри (Грифон) пытается впарить мне чьи-то почки по акции, а Кэлвин (Черепаха) смотрит на всех проходящих мимо как на потенциальный учебный материал для своего анатомического театра. Сегодня они так запугали близнецов Твидлов, что те убежали, забыв про свои топоры. Так что за мою безопасность не переживай — эти двое отпугнут любого. Здесь, на Станции, всё тихо — солнце светит так же ярко, как и в день твоего отъезда. Никаких метелей, только пыль и вечное ожидание поезда. Скучаю. Твоя Сэм.

Я отложила ручку, вглядываясь в текст. На душе стало удивительно легко. Моя новая жизнь на Станции обретала свои очертания — странные, порой пугающие, но определённо мои. Внезапно в дверь коротко и сухо постучали. — Хранительница, — раздался ледяной голос Кэлвина. — К нам прибыл экстренный состав из Страны Клевера. Синяя Гусеница прислала какой-то груз «особой важности» и требует, чтобы вы лично расписались в получении. Поторопитесь, у Гарри уже начали чесаться руки вскрыть ящики. Я вздохнула, пряча письмо Ричарда в ящик стола. Работа не ждёт. Как и весь этот безумный мир.