Сэм в Стране Сердец

Утро в Башне Клевера наступило без пения птиц и ярких лучей солнца. Здесь время всегда казалось застывшим в густом, ленивом тумане. Я проснулась от того, что кто-то невесомо коснулся моего плеча. Открыв правый глаз, я несколько секунд непонимающе смотрела на балдахин над кроватью, прежде чем события прошлой ночи обрушились на меня бетонной плитой. Фантомная боль пронзила левую половину лица. Я судорожно потянулась к ране, но мои пальцы наткнулись на плотную, сухую повязку. — Осторожнее, Сэм, — раздался тихий, размеренный голос Грея. Он стоял у кровати, держа в руках свежие полотенца и аккуратно сложенную одежду. Ящер помог мне сесть, действуя с той же пугающей, механической заботой, что и вчера. В его движениях не было суеты, только абсолютный контроль. Он помог мне умыться, тактично отводя взгляд, пока я приводила себя в порядок одной трясущейся рукой, и передал чистые вещи — строгое, но удобное платье тёмно-изумрудного оттенка. — Господин ждёт вас, — произнёс Грей, когда я наконец была готова. Мы шли по тихим коридорам Башни. Мои шаги отдавались гулким эхом, а в голове царила абсолютная, звенящая пустота. Я — дочь Демона Ветров. Сестра Повелителя Снов. Вся моя прошлая жизнь в Лондоне была лишь искусно срежиссированным спектаклем, сыгранным послушными безликими куклами. Дверь в кабинет Найтмера была приоткрыта. Готтшалк сидел за своим массивным столом. В комнате не пахло благовониями или сизым дымом — только бумагой и терпким кофе. Он ждал меня. Грей бесшумно закрыл за мной дверь, оставив нас наедине. Я опустилась в кресло напротив стола, чувствуя себя так, словно пришла на приём к незнакомцу, а не к родному брату. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил Найтмер, внимательно изучая моё лицо своим единственным глазом. — Так, словно половину меня вырвали и сожрали. В прямом и переносном смысле, — криво усмехнулась я, сжимая подлокотники. — Найтмер… кто мой отец? Он тяжело вздохнул, сплетая длинные пальцы в замок. — Понятия не имею, Сэм, — честно ответил он, и в его голосе не было ни капли лукавства. — Жизнь нашей матери… это не та книга, которую она даёт читать другим. Я знаю лишь то, что он должен был быть кем-то выдающимся, раз она пошла на такие сложности с твоим сокрытием в Реальном мире. Я опустила взгляд на свои руки. — А ты… давно ты обо всём знал? Обо мне? О нас? — Достаточно давно, — Найтмер откинулся на спинку кресла, и его лицо на мгновение исказила тень старой усталости. — Я знал, что ты появишься. Знал, кого именно Белый Кролик должен был притащить в эту кроличью нору. Но я не имел права вмешиваться, пока правила игры не начали рушиться. Слова падали тяжело, как камни. Я пыталась найти в себе злость на него за это молчание, но внутри было слишком пусто. — Я смогу увидеть её? — мой голос предательски дрогнул. — Маму. Вайолет. Найтмер медленно кивнул. — Как только ты вернёшься в Часовую Башню, в Страну Сердец. Она сама навестит тебя. Ей… есть что тебе сказать. Он выдвинул ящик стола и достал оттуда небольшую, обтянутую бархатом коробочку. Поднявшись, Найтмер обошёл стол и протянул её мне. Я неуверенно открыла крышку. На шёлковой подушечке лежала повязка на глаз. Она была чёрной, выполненной из мягчайшей кожи, но гораздо более утончённой и изящной, чем та грубая пиратская повязка, которую носил сам Найтмер. Тонкие, почти невидимые ремешки и идеальная форма. Я достала её и медленно, путаясь пальцами в серебряных волосах, закрепила на лице поверх бинтов. «Да уж, — истерично подумала я, ловя своё отражение в полированной поверхности шкафа. — Теперь мы стали похожи ещё больше. Идеальный семейный портрет двух одноглазых демонов». Внезапно воздух в кабинете пошёл крупной серебристой рябью. Запахло грозой и озоном. Прямо посреди комнаты, словно разорвав пространство, материализовались две фигуры. Вайт в своём пёстром шутовском наряде и Блэк, источающий привычный могильный холод. — Время вышло, принцесса! — радостно пропел Вайт, звеня бубенцами. Он даже не обратил внимания на Найтмера. — Карета подана, пора возвращаться в родные пенаты! Блэк молча кивнул в сторону зияющей пространственной дыры, за которой угадывались сырые, давящие стены Тюрьмы. Я коротко взглянула на Найтмера. Он ободряюще кивнул мне, хотя в его единственном глазу читалась неприкрытая тревога.

***

Шаг в портал дался тяжело. Джокеры вели меня через бесконечные, лязгающие железом коридоры Тюрьмы. Капающая с потолка вода, эхо чужих стонов, сырость — всё это проносилось мимо, как в дурном сне. Вайт всю дорогу насвистывал какую-то весёлую мелодию, а Блэк шёл впереди, словно мрачный проводник в ад. Наконец, впереди забрезжил свет. Пространство снова искривилось, выплёвывая нас прямо в просторный холл Часовой Башни. Знакомое тиканье тысяч механизмов ударило по ушам, принося с собой долгожданное чувство дома. Блэк и Вайт тут же растворились в воздухе, оставив меня одну. Я подняла глаза. У массивных дверей мастерской Джулиуса меня уже встречали Ричард и Эйс. Я не успела даже сделать шага навстречу, как оказалась в крепком, отчаянном кольце их рук. Оба брата стиснули меня так сильно, словно боялись, что я снова растворюсь в воздухе. Я чувствовала, как мелко дрожат их плечи. Они изо всех сил пытались вести себя сдержанно, держать марку суровых бойцов Страны Чудес, но я слышала их прерывистое дыхание и видела, как подозрительно блестят их глаза. Они чуть ли не ревели, вцепившись в меня мёртвой хваткой. Чуть поодаль, у самого входа в мастерскую, застыли ещë двое. Джулиус и Джейсон наблюдали за этой сценой со стороны, каждый со своей непередаваемой эмоцией на лице. Джейсон лениво прислонился к дверному косяку, и в его чёрных глазах читался холодный, почти исследовательский интерес пополам со скукой. Джулиус же выглядел так, будто на него обрушилась вся тяжесть этого мира. Часовщик медленно подошёл ближе. Его синие глаза остановились на моей новой, утончённой повязке, подаренной Найтмером. Во взгляде Монрея читалось такое глубокое, искреннее сочувствие, что у меня в горле встал ком. — Сэм… — тихо выдохнул он. — Эй, ну чего вы? — я попыталась выдавить из себя беззаботную улыбку, хотя губы слушались плохо. Я рефлекторно коснулась повязки. — Зато теперь у меня есть настоящая боевая рана. Смотрюсь как заправский пират, правда? Я отчаянно пыталась скрыть за этой глупой шуткой свою панику. Пыталась отвернуться, чтобы Ричард не видел того первобытного ужаса, который всё ещë плескался на дне моего единственного уцелевшего глаза. Но Ричард не выдержал. Его руки дрогнули. Он бережно, но непреклонно обхватил моё лицо горячими ладонями, заставляя посмотреть на него. Его серые глаза были полны боли. Он наклонился и нежно, с каким-то благоговейным трепетом поцеловал меня прямо в левый глаз, поверх чёрной кожи бинта. — Сэм… — его голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот. — Что он с тобой сделал? Скажи мне. Что Серый Джокер сделал с тобой? Я застыла. Воздух застрял в лёгких, превратившись в битое стекло. Слова отказывались срываться с губ. Как я могла рассказать ему? Как облечь в слова тот грязный, липкий кошмар в лесу? Меня сковал леденящий страх. Страх того, что, услышав правду, мой гордый, безупречный рыцарь испытает ко мне лишь брезгливость и отвращение. Что я стану для него грязной, сломанной вещью. Я молчала, судорожно глотая воздух и не смея поднять на него взгляд. Тишину, звенящую от напряжения, разорвал низкий, бархатистый голос Джейсона. Он догадался. Древний демон, читающий чужие души как открытую книгу, мгновенно всё понял по моей реакции. — Mon Dieu, Ричард, неужели твоя хвалëная базовая наблюдательность отказывает тебе в самые очевидные моменты? — протянул Джейсон с ленивой, безжалостной прямотой, совершенно не стесняясь ни присутствующих, ни моей боли. — Джокер не просто лишил мадемуазель глаза. Он взял то, что причитается хищнику. Он надругался над ней, мальчишка. Вот и вся ваша трагедия. Слова прозвучали как выстрел. Я перестала дышать. Кровь отхлынула от лица, и я замерла, сжавшись в комок, словно ожидая удара. Вот оно. Сейчас Ричард уберëт руки. Сейчас он отстранится, в его серых глазах появится тот самый холод и омерзение, которого я так боялась… Но вместо этого сильные руки Ричарда сомкнулись на моей талии. Одним резким, уверенным движением он оторвал меня от пола, поднимая на руки и прижимая к своей груди так крепко, словно пытался закрыть собой от всего мира. — Я люблю тебя, — горячо и яростно прошептал он мне в самые губы, не обращая внимания ни на Джейсона, ни на кого другого. — Слышишь, Сэм? Я люблю тебя. И мне плевать, что было. Несмотря ни на что, ты моя, а я твой. Никто и ничто этого не изменит. Я уткнулась лицом в плечо Ричарда, и плотину окончательно прорвало. Горячие, солёные слёзы хлынули из моего единственного глаза, впитываясь в жёсткую ткань его формы. Это были не только слёзы боли или унижения, но и слёзы колоссального облегчения. Услышать эти слова сейчас, когда я чувствовала себя сломанной и осквернëнной, было важнее любого лекарства. — Спасибо… — всхлипывала я, сжимая его мундир на спине. — Спасибо, Рич… Когда первый шквал эмоций утих, Джулиус мягко коснулся моего плеча, призывая сесть. Ричард нехотя выпустил меня из объятий, но остался стоять вплотную, готовый в любой момент подхватить снова. Часовщик с аптекарской точностью помог мне снять бинт. Его руки не дрожали, но я видела, как плотно сжаты его губы. Вместо марли он аккуратно закрепил ту самую изящную повязку, которую подарил Найтмер. Кожа была прохладной и мягкой, она плотно прилегла к лицу, скрывая уродливую рану и даря странное чувство защищённости. Переодевшись в свои привычные вещи — удобные брюки и простую рубашку, — я подошла к зеркалу. Из отражения на меня смотрела незнакомка. Повязка придавала лицу опасную, хищную остроту, а единственный зелёный глаз горел лихорадочным блеском на фоне бледной кожи и серебряных волос. — Теперь ты выглядишь как истинная жительница этой страны, — негромко заметил Джулиус, убирая инструменты. — Страшная цена за инициацию, Сэм. Тишину комнаты внезапно разрезал резкий свист. Окно, которое Эйс только что закрыл, распахнулось от мощного удара снаружи. В помещение ворвался яростный порыв ветра, пахнущий озоном и свежескошенной травой. Но этот ветер был необычным — он переливался изумрудными искрами, закручиваясь в тугой, пульсирующий вихрь прямо посреди кабинета. Ричард мгновенно загородил меня собой, рука привычно легла на эфес рапиры. Эйс тоже подобрался, его взгляд стал колючим. Даже Джейсон выпрямился в кресле, с интересом подавшись вперёд. Зелёные потоки воздуха начали уплотняться, обретая человеческие очертания. Спустя мгновение перед нами стояла женщина. Я застыла, не в силах отвести взгляд. Это было всё равно что смотреть в зеркало, которое показывает тебя спустя десять-пятнадцать лет. Те же серебристые волосы, только подстриженные в аккуратное каре, те же черты лица, тот же разрез ярко-зелёных глаз. Но она была выше меня, её фигура была более зрелой и статной, а во взгляде читалась такая ледяная уверенность, перед которой меркли даже Джокеры. Она была одета в безупречно белую военную форму с золотым шитьём, а на её боку в простых, но дорогих ножнах висела изящная рапира. Женщина медленно обвела комнату взглядом. Когда её глаза остановились на мне — точнее, на моей новой чёрной повязке, — её брови на мгновение дрогнули. Воздух в кабинете стал тяжёлым, словно перед бурей. — Значит, Найтмер всё-таки не уследил, — голос её был чистым и холодным, как звон хрусталя. — Прискорбно. Но, по крайней мере, ты выжила, Сэм. Она сделала шаг ко мне, и Ричард напрягся, преграждая ей путь, но женщина лишь мазнула по нему равнодушным взглядом. — Отойди, Рыцарь Алмазов. Я пришла не для того, чтобы забирать её снова. Я пришла посмотреть на свою дочь. Ричард хотел было возразить, его защитный инстинкт вопил об опасности, но я мягко коснулась его предплечья, прося отступить. В этот момент в моей голове что-то щëлкнуло. Смутные, почти стëртые образы из глубокого, самого раннего детства, которые я всегда считала просто красочными снами, вдруг обрели чёткость. Запах горного воздуха, шелест ветра в высокой траве и эти самые глаза — любящие, тёплые, не затуманенные болезнью и равнодушием «пустышек». — Мама?.. — сорвалось с моих губ прежде, чем я успела осознать это. Я буквально кинулась к ней, забыв о ране, о Джокере и о том, как странно мы обе сейчас выглядим. Вайолет, эта ледяная и величественная глава администрации, в одно мгновение лишилась своей стальной выправки. Она порывисто обняла меня, прижимая к своей белой форме, и я почувствовала, как её плечи сотрясаются от рыданий. Сильная женщина, державшая в страхе всю самих Джокеров, плакала навзрыд, зарывшись лицом в мои серебристые волосы. — Моя девочка… Моя маленькая Сэм, — шептала она, и её слезы обжигали мне кожу. — Прости меня. Если бы ты только знала, как долго я ждала этого дня. Мы стояли так несколько минут, пока буря эмоций немного не утихла. Ричард и остальные тактично молчали, не решаясь нарушить этот момент. Наконец, Вайолет отстранилась, бережно взяв моё лицо в свои ладони. Её взгляд скользнул по чёрной повязке, и в нём промелькнула такая ярость, от которой воздух в комнате на мгновение превратился в режущие лезвия ветра. Но она тут же взяла себя в руки. — Нам с твоим отцом пришлось уйти в Реальный мир, когда политические игры здесь стали слишком опасны для новорождëнного ребенка, — начала она, усаживая меня на диван и не выпуская моей руки. — Мы надеялись спрятать тебя там, где магия не сможет тебя достать. Но правила Игры запрещают нам, высшим существам, долго находиться вне границ. Нам пришлось вернуться. Она судорожно вздохнула, и в её глазах отразилась нестерпимая мука. — Мы оставили тебя на попечение «болванок». Безликие должны были просто имитировать жизнь твоих родителей, оберегать тебя… Господи, Сэм, если бы я знала, что механизм даст сбой. Если бы я знала, через что тебе пришлось пройти в том приюте, как эти бездушные марионетки обращались с тобой… Я бы стёрла ту реальность в порошок. Я слушала её, и в груди становилось тесно от осознания того, что все мои страдания были результатом чудовищной ошибки в расчётах. Моя «неправильная» жизнь была всего лишь сбоем в программе имитации. — Найтмер… — начала я, вспоминая ночной разговор. — Он сказал, что мы брат и сестра. — Это так, — Вайолет выпрямилась, и в её голосе зазвучали гордые нотки. — Моим первым мужем был Абрахам Готтшалк. Глава рода Демонов Тьмы и Снов. Найтмер унаследовал его силу, в отличие от его старшего сына Маркуса. Но наши с ним пути разошлись. Тем не менее, узы крови остались неизменны. Пускай к Абрахаму любви я не питала никогда, но Найтмера люблю не меньше, чем тебя. — А мой отец? — я подалась вперёд, ловя её взгляд. — Кто он? Раз Найтмер — мой брат по матери, то кто мой отец? Он тоже из демонов? Вайолет внезапно замолчала. Её лицо снова превратилось в непроницаемую маску, а пальцы, сжимавшие мои, на мгновение похолодели. Она отвела взгляд в сторону окна, где всё ещë завывал ветер. — Про твоего отца… — она замялась, и я впервые увидела в её глазах нечто похожее на страх. — Ещë не время, Сэм. Слишком много тайн открылось тебе за один день. Твой разум и так на пределе. Знать правду о нём сейчас — значит подвергнуть тебя ещë большей опасности, чем та, что исходит от Серого Джокера и Имитатора. Она поднялась, поправляя рапиру на поясе. — Рано, девочка моя. Но обещаю: когда ты будешь готова, я сама расскажу тебе всё. А пока… тебе нужно восстановить силы. И научиться жить с тем, что ты теперь видишь. Вайолет повернулась к Джулиусу и Ричарду, и в её голосе снова зазвучал металл: — Берегите её. Теперь за ней стоит не только Часовая Башня, но и вся Администрация. Если хоть один волос упадёт с её головы по вашей вине… я превращу этот мир в вакуум. Вайолет растворилась в изумрудном вихре так же стремительно, как и появилась, оставив после себя лишь запах озона и звенящую тишину. Эйс, первым придя в себя, издал протяжный свист и подошёл ко мне, бесцеремонно потрепав по голове, как нашкодившего младшего братишку. — Ну и дела, Сэмми. Мало того что ты теперь у нас наполовину демон, так ещё и «принцесса» администрации, — он усмехнулся, но в его взгляде больше не было привычного безумия, только странная, почти родственная теплота. — Смотри не задирай нос, ладно? Ричард ничего не сказал Эйсу. Он просто притянул меня к себе, обнимая так крепко, что у меня перехватило дыхание. В этом объятии было всё: его страх за меня, его ярость на Джокера и какая-то новая, щемящая грусть. — Сэм, — его голос прозвучал глухо, прямо над моим ухом. — Мне нужно возвращаться. В Страну Алмазов. Я замерла в его руках. — Мои дела здесь закончены, и задержка может вызвать лишние вопросы у Королевы Алмазов… — он чуть отстранился, заглядывая мне в глаза. Его лицо было бледным, но решительным. — Но это не навсегда. Я обещаю, что буду писать. Каждую неделю. Каждый раз, когда почтовый голубь или безликий курьер будет проходить мимо. — Тогда всë нормально, — грустно усмехнулся я. — Отношения на расстоянии — тоже отношения.

***

Ту ночь мы провели вместе. В тишине Часовой Башни, под мерное тиканье тысяч механизмов, которые теперь казались мне не просто звуком, а ритмом самой жизни. Мы не говорили о Джокерах, о демонах или о потерянном глазе. Мы просто были рядом, пытаясь запомнить тепло друг друга перед долгой разлукой. Утро выдалось туманным. На перроне Станции собрались все жители Башни. Даже Джейсон Мей соизволил явиться, кутаясь в свой плащ и с насмешливым видом потягивая что-то из фляги. Джулиус стоял чуть поодаль, сложив руки за спиной, кивнув Ричарду на прощание с суровым уважением. Эйс же всë давал какие-то наставления. — В этот раз мы порознь, — Джейсон улыбнулся, и Ричард кивнул. Было видно, что от этой новости ему было невероятно легко. — Будешь скучать? — Ни в коем случае, — твëрдо заявил он. Когда поезд, окутанный клубами пара, тронулся, Ричард долго стоял в дверях вагона, пока его силуэт не растаял в серой дымке. Оставшуюся часть дня я провела в Замке Сердец. Алистер встретил меня с распростёртыми объятиями, но стоило ему увидеть мою повязку и услышать историю о Вайолет, как его лицо вытянулось. Мы просидели в его саду до самых сумерек. Друг слушал меня, не перебивая, лишь иногда крепко сжимая мою ладонь. — Ты изменилась, Сэм, — тихо сказал он, когда солнце начало садиться. — Не только внешне. В тебе появилась… сила. Настоящая. Возвращение в Часовую Башню ощущалось странно. Теперь, когда Ричарда не было в комнате, стены казались слишком высокими, а коридоры — слишком тихими. Войдя в нашу комнату, я сразу заметила на идеально заправленной кровати белый прямоугольник конверта. Никаких марок, никаких обратных адресов. Только чёткий, каллиграфический почерк, от которого по коже пробежал мороз. Я вскрыла письмо.

Поздравляю, теперь ты — полноценный житель Страны Чудес. Скоро ты ощутишь эти изменения. Твоя роль — Хранитель. А твой новый дом — Станция. Ты теперь там главная. Знала бы ты, сколько Рэд упрашивал найти кого-то присматривать за его излюбленными Станциями. Твоё зрение начнёт меняться. Ты будешь видеть не просто вещи, а их суть, их время и их изъяны. Не пугайся — это наследие твоей матери. И приготовься: скоро к тебе прибудут твои сожители и, можно сказать, подчинённые. Станция не должна пустовать. Бывай, малая. — Блэк

Я опустила письмо на колени и посмотрела в окно. Станция, находившаяся рядом с Поместьем Шляпника и видимая из окна Башни, в свете луны казалась огромным спящим зверем. Теперь я была её Хранителем. Внезапно левая сторона лица под повязкой отозвалась странным, покалывающим теплом. Закрыв правый, здоровый глаз, я внезапно поняла, что вижу сквозь плотную ткань повязки. Мир окрасился в призрачные, переливающиеся тона. Я видела потоки ветра, пронизывающие стены, и видела золотистые нити времени, опутывающие каждый механизм в комнате. Блэк не солгал. Изменения начались.