my height and feelings towards you grew in sync with each other

Енджун не понимает, почему Субин так притягивал его с самого начала. Во времена трейни Субин был просто мальчиком, чьи мечты опережали его в росте. Хотя Енджун полагал, что и сам ничем от него не отличался. Смешав свои такие разные личности — сильную Енджуна и робкую Субина, — в конце концов они отлично поладили. А теперь они делят комнату, называя себя лучшими друзьями. Жизнь в общежитии не плоха, хотя Бомгю и Кай иногда чересчур громкие, но Енджун привык к постоянным радостным крикам (иногда это крики ужаса — например, когда Кай нашел таракана под кухонной раковиной, иногда крики боли — когда Тэхен споткнулся о Бомгю, или крики разочарования — когда Субин собирался помыться, но выяснилось, что Енджун потратил всю горячую воду). — С учетом всего этого дерьма мне слишком мало платят, — однажды жаловался Тэхен, сидя за столом с увлажняющей маской на лице, являя собой олицетворение стресса, пока Бомгю и Кай «дрались» на кухне, держа по кастрюле в каждой руке, а Субин с беспокойством на лице пытался донести до них, что люди за десять кварталов отсюда слышат вас, завалитесь блять нахрен, и за всем этим действием со стороны невозмутимо наблюдал Енджун. — Да-да, вы оба хороши в Call of Duty*! А теперь используйте эти кастрюли с пользой и заварите нам рамен, господи. К настоящему времени многие вещи стали для Енджуна привычными. Как, например, он привык к нежной, почти родительской заботе Субина, («Енджун-хен, иди спать», — окликает его Субин однажды ночью, одной рукой сонно потирая глаза, а другой тормоша Енджуна за плечо. Тот позволяет Субину отвести себя в кровать, а затем ловит его запястье, когда он собирается отойти, потянув на себя и прижав к груди. Это действие выбивает из Субина тихий возглас, скорее всего, от удивления. В любом случае он не жалуется и, кажется, сам прижимается к Енджуну немного ближе). Также он привык к Каю, поющему бессмысленные песни в душе, (используя бутылку шампуня как импровизированный микрофон. Енджун знает это. Если без подробностей, Кай любит оставлять дверь открытой). Не говоря уже об остроумных фразочках Тэхена, («Ты выглядишь…», — начинает Бомгю, провожая взглядом выходящего из ванной Тэхена. Вокруг его головы обмотано полотенце, еще одно вокруг торса, с парня капает, как с мокрой собаки. Бомгю постукивает карандашом, которым пару секунд назад решал какой-то кроссворд, словно это поможет ему подобрать подходящее слово. «Это слово прямо вертится на языке», — говорит он после недолгих раздумий. Тэхен натянуто улыбается и, проходя мимо Бомгю, хлопает его по плечу со словами «Ну так проглоти его обратно»). И Енджун абсолютно точно привык к бесконечной наглости Бомгю, (когда его попросили сочинить акростих о Енджуне, он превратил его в восхваление Тэхена. Ничего необычного). Но то, к чему он не привык, так это к Субину, врывающемуся в их спальню с потухшим взглядом, что говорит о том, что он погружен глубоко в свои мысли. — Что случилось, красотуля? — хочет сказать Енджун, но не говорит, потому что это как минимум странно. Вместо этого он говорит мягко: — Привет, кролик, — от этих слов взгляд Субина устремляется на старшего, и он застенчиво склоняет голову, что заставляет Енджуна заинтересованно выгнуть бровь. В ответ он получает лишь короткое «привет» вместо привычного «хэй чувак как дела чувак как настроение чем занимаешься бро». Простое «привет». Енджун непроизвольно хмурит брови. Он встает, на ватных ногах подходит к Субину. Он хочет прикоснуться, хочет разгладить морщинку между бровей, но держит руки при себе. — Что-то случ… — Нет, — говорит Субин слишком быстро, неожиданно прерывая Енджуна, сразу же извиняясь.— Прости, прости меня, я просто немного напряжен. Это не из-за тебя, если хочешь знать. Я сам виноват, слишком себя накручиваю. Тебе не о чем волноваться, ничего серьезного. Енджун знает, что у Субина иногда начинается словесный понос, поэтому он делает одолжение им обоим, прерывая тираду младшего: — Эй, эй, успокойся. Переведи дух. Ты выглядишь, будто пробежал десять этажей по лестнице без остановки, — Субин послушно делает, как ему говорят, и, как только он успокаивается, Енджун спрашивает: — Расскажешь мне, что случилось? Субин еще раз глубоко вздыхает, его щеки слегка раздуваются от притока воздуха. Он встряхивает головой, волосы спадают ему на лицо, отбрасывая тень, и это заставляет Енджуна подойти еще ближе. — Нет, это глупо. Я ценю твою заботу, но нет, — и он улыбается — застенчиво, — на щеках появляются очаровательные ямочки. Енджун борется с желанием схватиться за сердце. — Я собираюсь… Собираюсь принять душ. Позови, если что-нибудь понадобится. Енджун сконфуженно кивает, с подозрением смотря на Субина. — Ты увер… — Да, уверен, — и взгляд, которым он смотрит на Енджуна, так и говорит: «забудь об этом». — Где дети? Технически, они все — дети, и слишком молоды для своих собственных детей, но, поскольку Енджун старше всех, а Субин — лидер, все остальные по умолчанию считаются их детьми. Без обсуждений. — Занимаются своими детскими делами. — Детскими делами, — повторяет Субин. — Да. Детскими. — Спасибо, очень информативно, на тебя всегда можно положиться, — его тон пропитан сарказмом - шутит. Это, должно быть, хороший знак. Енджун дразнит его в ответ, подмигивает, салютует, а затем говорит: — Никаких проблем, сладенький. Он не замечает, как краснеют щеки Субина.