my height and feelings towards you grew in sync with each other

— Чувак, ты сегодня весь день хмурый как туча. Я не хочу заставлять тебя рассказывать, но я же волнуюсь, — говорит Енджун, отрываясь от просмотра какого-то второсортного фильма, когда слышит, как Субин тяжело вздыхает в одиннадцатый раз (не то чтобы он считал), завернутый в одеяло, словно маленький буррито. — Что за ширпотреб ты смотришь. — Ну, а что еще мне делать, когда ты такой… грустный весь день? — Не знаю, может, перестать волноваться? Отрезать нерв беспокойства? Убедить себя, что я в порядке, и расслабиться? Перестать думать об этом? — Ладно, хорошо, я не волнуюсь. — Отлично. — Отлично. Они погружаются в молчание, а голос женщины продолжает вещать с экрана ноутбука, звук раздается гораздо громче в тишине, стоящей в комнате. Пульс стучит у Енджуна в ушах. — Так, слушай, я волнуюсь. Субин вздыхает в двенадцатый раз. — Так, — боковым зрением Енджун видит, как младший трет глаза. — Хен, это моя проблема, в этом никто не виноват, и со временем я смогу сам справиться с ней. Енджун выдергивает наушники из обоих ушей и поворачивается, чтобы видеть лицо Субина, чьи щеки пылают красным. Енджун удивляется, но этого не показывает. Положив руку на бедро Субина в успокаивающем, как он надеется, жесте, старший говорит: — Позволь мне помочь тебе. Субин вздрагивает и выкатывается из своего импровизированного кокона. — Ты не просто сказал это, боже мой. Таким же тоном учителя разговаривают с учениками, у которых переходный возраст. — Я хоть раз запнулся? — Да иди ты. — Ну серьезно, — говорит Енджун, рассматривая растрепанные волосы Субина и его раскрасневшееся лицо, мерцающие глаза. — Просто скажи, что происходит, я обещаю, что не осужу тебя. Субин замолкает, теребя торчащую из одеяла нитку, его губы сжимаются в тонкую линию. Енджун уверен, что он ощущает его раздирающий, пристальный взгляд. — Да ничего такого… — Субин. — Боже, ладно, хорошо. Успокойся, — его обреченный вздох говорит о том, что парень, наконец, сдался, и Енджун, понимая это, слегка улыбается. — В общем, — колеблется, хотя обычно почти ничего не может смутить его в присутствии Енджуна, но именно сейчас что-то заставляет его сомневаться. У Енджуна зудящее желание узнать, что его тревожит, желание успокоить Субина, протянуть руку и просто обнять его. — Ну ладно. Сегодня я, мм… Я встретился с подругой. И вот мы разговариваем и переходим к теме отношений и всего такого. Короче, она рассказывает мне о своем парне и о том, как долго они вместе, а потом спрашивает, есть ли у меня девушка. Я такой, «нет, ты шутишь?», а она такая, «ты же сейчас такой популярный, ты должен быть окружен девушками», а я такой типа «конечно нет», и она такая «не может быть», но потом все равно перевела тему. Она начала говорить о том, как классно целуется ее парень, и, с одной стороны, я думаю: «Боже, девушки говорят так много лишнего!», но, с другой стороны: «Боже, я никогда ни с кем не целовался». Никогда, хен. Я был слишком мал, когда присоединился к компании, а теперь у нас запрет на отношения. По крайней мере, пока. Но что, если я захочу встречаться с девушкой? Или с парнем? У Енджуна перехватывает дыхание. Это же прорыв, революция. Самый чудесный парень на планете, сидящий перед ним, тот самый парень, на которого у Енджуна огромный краш уже пару лет, только что сказал, что не против встречаться с парнем. Енджун готов сорвать с себя одежду и нарезать круги по району от радости. — Что, если я захочу встречаться? Неужели я буду похож на тринадцатилетнего девственника, который даже не целовался никогда? Который даже не умеет это делать? И когда у меня появится вторая половинка, она высмеет и бросит меня. И никто больше не захочет быть со мной, мне придется жить в мамином подвале, и она тоже будет смеяться, потому что я неуклюжий девственник. И я буду жить там, пока не состарюсь и не умру. Бактерии будут разлагать мое тело, я сгнию, оставшись лишь пятном на полу маминого подвала. Но на этом все не закончится. На моем надгробии будет написано: «Здесь покоится неуклюжий девственник». Но, хвала небесам, этого никогда не увидят мои внуки, потому что у меня их не будет, ведь я никогда не женюсь и не буду иметь детей. — Пожалуйста, ради всего святого, скажи мне, что ты закончил. — Да, конечно, я закончил, — голова Субина опущена, и он кажется таким маленьким и грустным, что в любой другой раз Енджун нашел бы это милым. Но Субин расстроен, и первоочередная задача — снова заставить его почувствовать себя счастливым. — Во-первых, это правда, что девушки частенько слишком много болтают, но так они устанавливают связи с теми, кого считают близкими для себя, поэтому ты должен быть даже польщен. А во-вторых, Бинни, ты не умрешь девственником. Ты получишь свой первый поцелуй задолго до того, как тебе исполнится тридцать, и хотя, возможно, он будет так себе, но он будет особенным, потому что он первый.. Так что не переживай, хорошо? — Но это беспокоит меня. Наверное, это не случится до тех пор, пока мне не исполнится двадцать, и это будет странно, ведь я не буду уметь, хоть это обычная вещь среди двадцатилетних и… — Субини, спокойствие, — Енджун кладет обе свои руки на плечи Субина. — Думаю, ты должен наконец отделаться от первого поцелуя. Найди того, кому доверяешь, и попроси его поцеловать тебя. Кому ты по-настоящему веришь. Просто затем, чтобы этот первый поцелуй наконец случился, и ты был за него спокоен. — Кого-то, кому я верю, хен? Субин на него смотрит так, что Енджун буквально ощущает этот взгляд на своей коже. — Да, Субини. — Ну… Затем его взгляд опускается, напряжение спадает, но еще чувствуются его остатки. — Я доверяю тебе. Ок, блять, воу, какого… — Что… — Знаю, что это звучит странно, но, хен, выслушай сначала. Мы с тобой очень близки, и будь на твоем месте кто-то другой, я бы боялся, что наши отношения могут измениться, но это же ты! Это ты, и я достаточно тебе доверяю, чтобы знать, что ты не воспримешь это в штыки, и мы останемся такими же хорошими друзьями. Пожалуйста, хен. Я пойму, если ты откажешься, но это очень бы мне помогло. И что, спрашивается, он должен сделать? Сказать нет? И нет, Енджун не собирается говорить нет. Кто может ему отказать? Кто скажет нет Чхве Субину? — Эй, эй, все норм. Все хорошо, я не против, Бинни. — Серьезно? — Да. Субин вспыхивает, все его лицо моментально краснеет. Из-за руки старшего, которая с плеча Субина переместилась на бедро, парень чувствует, как поднимается температура его тела. Если бы Енджун обладал сверх-слухом, он бы услышал, в каком бешеном ритме бьется сердце Субина. — Ты не шутишь? — Не шучу. — Правда? — Да. Пауза. — Господи… — Но, — Енджун сжимает бедро младшего, от чего тот напрягается. Дерьмо, плохая идея, убери руку с его бедра, Чхве, убери свою чертову руку. — Но… ладно, сначала я хочу, чтобы ты расслабился, подумал. Когда ты на сто процентов будешь готов, скажи. И тогда мы можем… можем… — Поцеловаться. — Да, — Енджун прочищает горло. — Да, мы можем поцеловаться. Ты и я. Поцеловаться. Я просто, мм, не хочу чтобы ты потом жалел. Потому что мы не встречаемся, мы лучшие друзья, ты же понимаешь, я не знаю, что это значит для тебя, но обычно люди хотят, чтобы их первый поцелуй был осмысленным. Поэтому, может, ты сейчас сходишь в душ и поспишь, потом, возможно, почистишь зубы, и, если будешь уверен, тогда, — Енджун делает неопределенный взмах руками между ними двумя. Субин слегка наклоняет голову в замешательстве, но не прерывает Енджуна. — Нам обоим следует приятно пахнуть. Субин издает понимающее «ааа». Затем его рот просто открывается и закрывается, как у рыбы. - Мне интересно, хен, но ты сам-то когда-нибудь делал это? Ты не так уж и старше меня, всего на год. Вспоминая былые деньки трейни, Енджун морщится. — Я делал это. Помимо прочего. Глаза Субина округляются, теперь он издает непонимающее «ааа», но все же больше удивленное. — Значит, ты куда опытнее меня. — Я имею в виду, — говорит Енджун, смотря Субину прямо в глаза, — это не так уж сложно, даже если у тебя… нет опыта. — О да, втирай соль в мою рану. Енджун взрывается смехом, поднимая руку, чтобы взъерошить волосы младшего, надеясь, что тот не заметит, как его рука задержалась на щеке. Судя по покрасневшим щекам Субина, он заметил. Субин прочищает горло. — Я все равно не умею. — О, об этом можешь не волноваться, — осмелев, Енджун наклоняется довольно близко, убеждаясь, что младший чувствует его дыхание. Возможно, это плохая идея, так как теперь Енджун может буквально сосчитать все его ресницы, видеть каждый изъян на бледной коже, румянец, который становится все ярче и, возможно, Енджун ебанулся. Возможно он ебанулся на все сто процентов, но, может быть, в хорошем смысле. — Я научу тебя всему, — взгляд скользит по губам Субина, дразня, отчего у него перехватывает дыхание. — С… сейчас? Енджун мурчит, кивает, нагло улыбается и оставляет короткий влажный поцелуй на кончике носа Субина, а потом разворачивается и уходит. — Чт… Вот же придурок!