my height and feelings towards you grew in sync with each other

Это случается после ужина, когда Субин выходит из душа в огромном худи. Они сидят за столом, едят, Субин источает освежающий цветочный аромат (видимо, тот самый шампунь Тэхена, который так сильно нравится Бомгю), пока Енджун сидит напротив в белой футболке и обливается потом. Кай, Тэхен и Бомгю тоже здесь и, даже если они и уловили какую-то странную атмосферу, то, безусловно, не подают виду. Кай швыряет куриную ножку в сторону Тэхена (так он пытается начать разговор), за что чуть ли не получает по лицу, но струей соуса в шею все же получает. — Ай-ай-ай, — раздраженно цедит Бомгю, целясь горсткой риса в макне. — Ребят, я готовил это не только для того, чтобы вы играли в бой едой. Поешьте, — сдержанно говорит Субин. Енджун почти задыхается, когда чувствует, как Субин пинает его под столом. Этими действиями они вызывают у остальных вопросительные взгляды. Субин делает легкий кивок, вместо тысячи слов, и все, что может сделать Енджун, это кивнуть в ответ. Позже, когда Субин, Кай и Бомгю убирают со стола, Енджун тихонько отводит Тэхена в сторону. — Итак. Мне нужна твоя помощь. — Ладно… — скептически протягивает Тэхен. — Думаю, я должен тебе, ведь ты помог мне с Бомгю хеном. В общем, чем могу помочь? — Ну… ты только не бесись… Я типа собираюсь… Поцеловать Субина. — Ты собираешься что? — почти вопит Тэхен, и Енджун моментально затыкает ему рот ладонью. — Цыц, я же говорил не беситься. Мне нужно, чтобы ты, например, включил фильм какой-нибудь, чтобы отвлечь Кая с Бомгю, пока мы не закончим, потому что им не стоит знать, и тем более не хотелось бы, чтобы они нас увидели. Тэхен отчаянно пытается отцепить чужую руку от своего рта, а когда это не срабатывает, облизывает большой палец Енджуна. Тот, как ошпаренный, одергивает руку. — Отвратительно, парень. Повзрослей, во имя всего святого. — Сам напросился, — Тэхен закатывает глаза. — Скажи спасибо, что я не спрашиваю, зачем вы вообще все это затеяли, и почему вы вдруг… — он неопределенно взмахивает руками. — Но вы должны будете объяснить мне все потом. Впрочем, ты не думаешь, что было бы правильней обратиться к Бомгю за помощью, с тех пор, как он стал старше? — Возраст не всегда приносит мудрость, Тэхен, — задумчиво протягивает Енджун, оборачиваясь и лицезря, как Бомгю, поднеся два гриба к ушам, пытается напугать Субина сзади. Субин никак не реагирует на… грибное чудовище по имени Бомгю, и тогда тот просто обиженно дуется и оставляет затею с грибами, обнимая старшего со спины. — Ты абсолютно прав. Я все понимаю, — в конце концов говорит Тэхен.

***

 — Ты в порядке? — спрашивает Енджун, сидя напротив Субина на его кровати. Тот держит руки на коленях, нервно теребя края толстовки. — Прости, я просто… просто немного на взводе. Нервничаю. О? — Не переживай, хорошо? Дай мне знать, если тебе не достаточно комфортно. И, я надеюсь, зубы ты почистил. Субин легонько бьет его в плечо. Не больно, удар просто немного оттолкнул его назад. Енджун смеется, дробный звук вырывается из его груди. Он берет ладони Субина в свои и нежно их сжимает. — Ладно. Поцелуй меня. — Хен, хочешь, чтобы это сделал я? — Давай. Не хочу сделать что-нибудь, что тебе не понравится, и торопить тебя тоже не хочу, поэтому сделай это сам. Субин колеблется, поджимает губы, в глазах грустный блеск. — Я не знаю как, хен. — Все нормально. Это очень просто, честно. Я научу тебя, ладно? Убьем двух зайцев одним выстрелом. Сядь поудобнее, положи руки, куда тебе хочется. Неуверенно и осторожно, Субин устраивает одну руку на щеке Енджуна, вторую на его плече. — Так? — От… Отлично, это ммм… все отлично, все хорошо. Теперь сядь ближе ко мне. Не торопись. Субин бормочет что-то похожее на «ладно», уставившись куда-то между глаз старшего. Он пододвигается ближе, так что его лодыжки оказываются по обе стороны от скрещенных ног Енджуна. Медленно, дюйм за дюймом, они становятся ближе. Енджун чувствует бархатные губы Субина на своих. Поцелуи Субина такие же, как он сам. Мягкие и теплые и сладкие и манящие. Енджун выпрямляется, почувствовав, как ресницы Субина касаются его кожи, и в его голове запоздало раздается щелчок, что о Господь всемогущий мы целуемся. Заметно, что у Субина нет опыта, но это также и очаровательно, потому что он старается. Енджун ощущает, как Субин подается вперед и сразу же нерешительно отстраняется, ощущает, как губы Субина вновь прижимаются к его губам, пытаясь повторить то, что делал Енджун. — Ну вот и твой первый поцелуй, — говорит он, когда они отрываются друг от друга, наблюдая, как Субин осторожно проводит кончиком пальца по своим губам, очевидно, не веря в произошедшее. Он улыбается, сжимая ладонь в кулак, слегка посмеиваясь. — Ага. — И как тебе? — Помнишь, ты говорил, что первый поцелуй может быть не очень приятным? Ты чертовски ошибался. Енджун смеется, краснеет, позволяет Субину ненадолго положить голову на свое плечо. — А что насчет меня? — спрашивает Субин после небольшой паузы. — Отлично, Бинни. Очень хорошо. Субин неожиданно поднимает голову, надувает губы, и это настолько вредно для морального здоровья Енджуна, потому что его губы все еще мокрые, блестящие и красные красные красные , и он весь покраснел от шеи до кончиков ушей. — Ладно, а теперь можешь научить меня, как уметь больше? — спрашивает Субин, стуча пальцем по подбородку Енджуна, привлекая его внимание. Енджун почти задыхается, когда чужой голос возвращает его в реальность, он удивлен, но, поскольку он должен быть обходительным и невозмутимым, приходит в себя. — Ох. — Убьем двух зайцев за раз, как ты и сказал. — Верно, верно, — Енджун прочищает горло. — Когда ты проявил инициативу, теперь очередь твоего партнера, заставь его прямо-таки чесаться от желания нового поцелуя. Предвкушение так же важно, как и сам процесс. Мне продемонстрировать? — То есть, — Субин заикается, вспыхивая, — на мне? — Да. Он делает паузу, и затем отвечает, смущенно поджав губы: — Я бы хотел этого. Енджун вновь сокращает дюймы между ними, и когда их губы становятся максимально близко, Енджун шепчет: — Можешь дотронуться, Бин. Не будь так зажат со мной. Субин подчиняется. Его прикосновение легкое, словно перышко, он колеблется, а Енджун хочет просто обнять его и сказать, что у него все отлично получается. — Хорошо. Он чувствует чужое дыхание на своем лице, вызывающее теплое тянущее чувство где-то в животе. Не желая торопиться, Енджун для начала целует Субина в челюсть (только ради того, чтобы лучше научить его, конечно), заставляя того слегка пискнуть от неожиданности, каждый поцелуй заставляет его дрожать, на что Енджун удивляется, ведь Субин похож на один большой оголенный нерв. С каждым поцелуем Енджун все ближе подбирается к губам младшего, выдыхает тихое «вот так», затем припадает к его рту, затем отстраняется, переводя дух, а потом все по новой. Никогда не было секретом, что нижняя губа Субина чуть полнее, чем верхняя (так же, как было известно, что обе губы Кая тонкие, губы Бомгю более округлые и пухлые, а губы Тэхена в форме сердечка), но Енджун в полной мере осознает это лишь сейчас, когда может очертить их форму и запечатлеть в своей памяти. Желая попробовать что-то большее, Енджун проводит языком по нижней губе Субина. Удивляется, услышав его тихий стон и ох, которое он бормочет, приоткрывая рот. Субин абсолютно точно не знает, что делать, но к черту, если он не против. — Дыши через нос, — говорит Енджун, отстраняясь и то, как Субин тянется за его губами, несомненно кружит ему голову. — Ладно, — ошеломленно и растерянно бормочет Субин. Его глаза искрятся. Черт, а ведь Енджун всего лишь поцеловал его. Чувствуя больше уверенности, Енджун прикусывает нижнюю губу Субина, а затем проводит языком, успокаивая. У Субина перехватывает дыхание. Енджун направляет младшего, а тот в свою очередь следует за ним. В какой-то момент Субин прижимается ближе и обнимает Енджуна за шею, заставляя его запустить пальцы в свои волосы. Енджун осознает, что все это больше не для того, чтобы научить Субина (они оба осознают это), но разве это кого-то волнует? Нет, сэр. А затем тихие стоны, издаваемые Субином, начинают как-то странно влиять на Енджуна, и кажется, что если они продолжат хоть еще пару секунд, его просто разорвет на мелкие кусочки, поэтому он отстраняется и начинает осыпать лицо Субина короткими невинными поцелуями, чересчур интимными, чтобы восприниматься как нечто только платоническое. Енджун решает, что младший вовсе не против. — Хорошо учишься, — говорит он, задыхаясь, при этом дыша через нос. Состояние Субина не лучше. — Спасибо, — Субин улыбается. Он еле борется с желанием прикрыть глаза, от абсолютного сияния. — Все потому, что у меня хороший учитель. Енджун краснеет, и не знает, что заставляет его сказать то, что он говорит дальше. Может быть, он опьянен поцелуями, заполнен Субином Субином Субином и всем его существом. Он не думает о последствиях (что совсем не в его стиле), потому что все, о чем он может думать в этот момент — это Субин и их переплетенные пальцы. Прежде, чем он успевает подумать, слова срываются с его губ: — Хочешь как-нибудь сходить на свидание, Бин? Енджун с уверенностью может сказать, что Субин немножечко шокирован. Его глаза распахиваются. Он просто сидит и смотрит. Енджун тут же жалеет о своем решении. Блять ну что за идиот. Так держать, Чхве, ты только что похоронил вашу дружбу. Он будет ненавидеть тебя, и ваши отношения станут супер неловкими, Субин будет заходить в спальню и не сможет даже взглянуть тебе в глаза- Но Субин смеется. И этот смех не похож на о мой бог я так смущен, это настоящий смех, немного писклявый и, вероятно, другой человек не счел бы его привлекательным. Он фыркает (это не должно быть так мило, но Енджун человек простой), прикрывает лицо рукой и смеется громче, запрокинув голову. Для Енджуна это лучше любой музыки. — Прости, прости. Конечно, хочу. Конечно. Он притягивает Енджуна к себе, заставляя их обоих упасть на кровать. Какое-то чувство теплится внутри Енджуна, вызывая у него желание ударить себя в грудь. Субин прижимается к подбородку старшего, а тот в свою очередь обвивает плечи Субина и сжимает, как он думает, в самом, черт возьми, лучшем объятии, потому что он этого заслуживает. — Конечно, я пойду с тобой на свидание, — глухо бормочет Субин, утыкаясь носом в шею Енджуна. — У меня, наверное, краш на тебя уже какое-то время. Енджун смеется, толкая Субина. — Та же фигня. Вдруг Субин поднимает голову и тоже смеется. — Знаешь, хен, у меня все еще мало опыта, как думаешь, мы сможем попрактиковаться в другой раз? Енджун не может дышать. Он уверен, что Субин для него — верная гибель, смертельное проклятие, ахиллесова пята, самая главная его слабость. Это подтверждается далее, когда Енджун понимает, что действительно согласен на все. — Конечно сможем, — он не удивляется, когда его голос звучит, будто он запыхался. Субин задерживает взгляд на нем, глаза теплые и сочатся золотом. Он смотрит так, словно Енджун — заблудшая звезда в небе, и Енджун практически слышит все невысказанные слова. Не могу поверить, что заслужил тебя. А Субин сияет, улыбается так ярко, что становится похож на ночник в темноте. Если Енджун — звезда, то Субин — это целое, мать его, солнце (хотя Субин думает совершенно наоборот. Для него Енджун — солнце, звезды, луна и просто весь чертов Млечный Путь, а Субин — счастливый, восхищенный астероид), и Енджуну плакать хочется от того, как сильно он хочет любить и лелеять этого ангела во плоти перед ним. Улыбка Субина становится застенчивой, будто он может прочитать мысли Енджуна (хотя очевидно же, что не может), и он прячет лицо на его груди. Чужое сердцебиение успокаивает, такое отчетливое, оно звучит более сладко, чем любой другой ритм, что когда-либо существовал или будет существовать во вселенной, а Енджун умирает внутри себя, потому что чувствует улыбку Субина через ткань рубашки. А тем временем у Тэхена иссякает запас правдоподобных аргументов, способных удержать Кая и Бомгю подальше от спальни ("Хен, пойдем спать, этот фильм такой скучный"). — Спи на диване. — Нет, хен, он неудобный. — Постели что-нибудь мягкое. — Я просто могу пойти в свою кровать. — Да, давай же, Тэхени, нам нужно поспать. Все, что Тэхен может сказать в свое оправдание, это что Кай и Бомгю непобедимы, когда дело касается сна. Нет нужды говорить, что все трое нисколько не удивляются, увидев двоих хенов, лежащих на кровати Субина в объятиях друг друга. Это не редкость, они постоянно обнимаются. Тэхен делает фото в качестве компромата, а затем позволяет Бомгю затащить себя в кровать.