Глава 3
1 марта 2020 г., 16:35
V.
— Я думаю, что оставил свою лютню внизу.
— Лютик...
— Нет, Геральт, я не могу, просто не могу оставить ее, мне нужно... Я сейчас вернусь.
Геральт едва успел произнести имя барда, прежде чем дверь закрылась за ним.
Он остался один.
Мужчина закрыл глаза и перевел дыхание. Долгое время он просто стоял на месте, медленно вдыхая и выдыхая. Мучительное выражение лица Лютика, казалось, проникло в его разум, и это было единственное, что он мог видеть за закрытыми веками. В тишине комнаты сломанный голос все еще звенел в ушах. Грудь ведьмака пронзила тупая боль.
Их намерения давно пошли другим путем, но между ними всегда была невидимая черта. Линия, которую никто из них не осмеливался пересечь. Ровно до этого момента.
Этой ночью они были максимально близки к нарушению всех невысказанных правил между ними.
И Геральт все испортил.
Возможно, именно в этом и заключалась причина, по которой ведьмаки всегда путешествовали в одиночестве, никогда не имели ни жен, ни мужей, никогда не заводили детей. Почему их жизням суждено было быть одинокими, грустными и злыми, как чудовища, с которыми они сражались днем и ночью.
Потому что какими бы ни были их истинные намерения, независимо от того, осталось ли у них в душе что-то хорошее, они все равно были монстрами, которые ломали все и вся, к чему прикасались их руки. И никакие глупые песни никогда не изменят это.
Геральт открыл глаза. Он не знал, сколько прошло времени. В комнате было так же тихо, как и раньше. Луна бросала серебряные взгляды в окно. Лютики барда, которые все еще были зажаты в руке мужчины, теперь больше походили на пучок лепестков и листьев, а не на цветы, которыми они когда-то были. Геральт проследил взглядом их медленное кружение, прежде чем они коснулись земли.
Той ночью ведьмак лежал без сна, пока солнце не начало появляться на горизонте.
Лютня покоилась на соседней кровати.
Той ночью Лютик не вернулся.
✿────✿────✿
Он увидел барда утром. — Геральт! Доброе утро, — улыбнулась пропажа, приветственно поднимая кружку. — Надеюсь, выспался? Геральт медленно сел напротив него, глаза скользнули по лицу юноши. Он не чувствовал запаха крови и не видел никаких травм. Одежда была неповрежденной, лишь немного помятой; так же, как сам Лютик. Он улыбнулся мужчине, но его улыбка была вынужденной и поддельной. Кожа казалась еще бледнее, чем обычно, а привычные ярко-голубые глаза были красными и тусклыми. Вилка слегка дрожала в его руке. Геральт прищурился. — Я бы заказал и для тебя тоже, но я не знал, когда ты проснешься. Не хотел, чтобы тебе пришлось есть холодный завтрак и все такое. О, слушай, тебе понравится — сегодня у них есть ягненок на завтрак и свежее пиво, так что… — Ты не вернулся прошлой ночью, — прервал его Геральт, пытаясь сохранить спокойный тон, запоздало осознавая, что потерпел неудачу. Даже для его собственных ушей он звучал обвинительно. Бард медленно моргнул. — О да, прости. Я пытался найти свою лютню. — Она лежала на твоей кровати. Глаза юноши слегка расширились, прежде чем он издал нервный смех. Он быстро сделал глоток из своей чашки. — О, теперь я понимаю, почему не мог ее нигде найти! Я так волновался! Думал, кто-то стащил. Слава Богу, с тобой всё остается в безопасности, друг мой. Я уже подсчитывал все монеты, что мы потратили. К сожалению, хорошие инструменты никогда не бывают дешевыми. — Тогда почему ты не вернулся? — Не хотел нарушать твой прекрасный сон? — Я волновался, — Геральт поджал губы. Лютик отвернулся. — Извини, — сказал он тихим голосом, — не хотел тебя беспокоить. — Не делай так больше. Не... исчезай. — Ладно. Официантка пришла с заказом Геральта. Они не разговаривали весь оставшийся завтрак, и ведьмак не стал комментировать засыпание барда в ту же секунду, как голова последнего коснулась подушки.✿────✿────✿
Геральту нравилось думать, что после стольких лет путешествий с Лютиком, он знал его, словно свои пять пальцев. Юноша всегда открыто высказывался о том, что ему нравилось и особенно о том, что ему не нравилось. Когда он был счастлив, все его лицо сияло, как солнце в небе. Его глаза буквально сверкали восторгом каждый раз, когда что-то забавное происходило около него или приходило ему в голову. Он непрерывно болтал, когда нервничал или боялся, и молчал, как рыба, когда злился или страдал. Поэтому Геральт мысленно подготовился к предстоящим вопросам. Ситуация не была похожа на что-то... что уже бывало раньше. Это не было похоже на их не такие уж случайные прикосновения и украденные взгляды. Никогда прежде они не были так близки, чтобы поцеловать друг друга. Если бы Геральт не испортил момент, если бы он не задумывался слишком сильно обо всем, они бы поцеловались в ту ночь; вероятно, даже зашли бы дальше. Никто не смог бы проигнорировать что-то подобное, особенно бард. Он начинал задавать вопросы, как только у него появилась удобная и неудобная возможность. Ведьмак это знал. Геральт знал Лютика. Он репетировал все возможные сценарии в своей голове и готовил все ответы на все возможные вопросы. Он был готов ко всему, и он ждал. Ко всему, за исключением того, что разговор так и не произошел. Прошла неделя, а юноша до сих пор ничего не упомянул.✿────✿────✿
Тролль громко взвыл от боли, когда Геральт пронзил его твердую кожу своим серебряным мечом. Он слепо взмахнул рукой, пытаясь ударить ведьмака в ответ, но зрение уже подводило его. Грузное тело покачнулось, и ноги подогнулись под его весом, прежде чем наконец упасть на землю. Земля вздрогнула под ногами Геральта. Птицы вскрикнули и улетели. Ведьмак смотрел на тролля еще несколько секунд, пальцы крепко сжимали рукоять меча, но тело оставалось неподвижным. Наконец он позволил себе расслабиться. Он все еще слышал, как кровь стучит в ушах. Геральт глубоко вздохнул и сразу вздрогнул, когда дикая боль пронзила его правую сторону. Сломанное ребро или два; слабая надежда, что хотя бы легкие не пострадали. Стоило взять больше эликсиров. Это была глупая и опасная идея. Тролли были вялыми, но сильными и удивительно точными, когда бросали огромные камни. Идти против подобного было безумно, и Геральту определенно следовало дважды подумать, прежде чем соглашаться со старостой деревни и заключать этот контракт. Он уже мог представить разъяренное лицо Лютика и слышать все красочные слова и проклятия, которые полетят в сторону Геральта, как только эти голубые глаза увидят его состояние. Геральт наклонился к лицу тролля, стиснув зубы, когда его раны снова напомнили ему об их существовании. Староста казался скользким со всеми своими вынужденными улыбками и громкими разговорами о богатстве. Геральт не верил, что тот не попытается улизнуть от своих обещаний, поэтому вытащил нож и вырезал язык тролля в качестве доказательства своей работы. Если староста не захочет брать язык за трофей, местные алхимики всегда с удовольствием купят его для своих зелий. Было немного позже полудня, но вокруг него так же темно, как и ранним вечером. Небо было заслонено серыми облаками, которые в течение последних трех дней надежно удерживали солнце. Вокруг него поднялся ветер, и в воздухе запахло дождем. Мужчина обернул язык несколькими листьями, которые он нашел на земле, и положил его в свою сумку. Он хотел, чтобы Плотва была здесь с ним, но он оставил ее с бардом в деревне, несмотря на жалобы и обещания вести себя осторожно; обещания, которые, как они оба знали, Лютик бы все равно нарушил, а Геральт не мог рисковать. Идти против тролля уже было безрассудством, а идти против него с человеком, лишенным инстинкта самосохранения и скрывающимся где-то поблизости, было совершенно безумно. Уставший от битвы с ведьмаком тролль наверняка воспринял бы Лютика как следующую цель. Кроме его тяжелого дыхания и шелеста листьев, все было тихо. Лес и мост, под которым поселился тролль, находились всего в получасе езды от деревни, но из-за ран понадобится вдвое больше времени, чтобы туда добраться. Он думал, что заключение контракта поможет держать мысли под контролем, но без видимой угрозы одна за другой они роились в его голове. Он хотел, чтобы Лютик был здесь и отвлек его. Всю прошлую неделю, каждый раз, когда бард вздыхал или открывал рот, чтобы начать говорить, Геральт был готов. Он ожидал чего угодно: очень много вопросов, долгих громких речей или просто несколько дней избегания. Чего он не ожидал, так это полного игнорирования ситуации. Лютик притворялся, будто ничего не случилось. Помимо его исчезновения в ту ночь и очевидного недостатка сна по утрам, с тех пор ничего странного не происходило. Юнец делал все так же, как всегда: шутил и придумывал истории об их приключениях для всех, кто хотел бы послушать. По дороге он насвистывал мелодии, новые и старые, спрашивал мнение Геральта, как всегда. Когда он уставал от разговоров, то заполнял тишину своим мягким пением или игрой, потому что по какой-то причине Лютик и тишина никогда не могли ужиться. И Геральт должен быть счастлив, не так ли? Он должен быть счастлив, потому что Лютик спас его от долгого и глубокого разговора о чувствах — теме, которую ведьмак ненавидел больше, чем богатых властолюбивых лордов и дам, и избегал любой ценой. Геральт должен был благодарить его, счастливо продолжая свою охоту на монстров. Вот только на деле, это сводило Геральта с ума. Потому что каждый раз один лишь силуэт юноши напоминал ему о том чертовом вечере. То, как свет отражался в его невероятно голубых глазах, и то, как он смотрел на него, словно Геральт способен достать все звезды с неба. Он все еще чувствовал мягкость чужих волос под пальцами, жар от близости. Обычно замедленное сердцебиение Геральта учащалось каждый раз, когда он представлял себя снова в той комнате и такие желанные руки на своем теле. Он не мог не задаваться вопросом, что случилось бы, если бы он не был идиотом и все же пересек расстояние между ними. Какой поцелуй бы это был? Горячий, полный страсти и долгожданный? Или, может быть, мягкий и нежный, прерываемый только их улыбками? Как далеко они зашли бы, будь шанс? Просто поцеловались или зашли бы дальше? Геральт мог легко представить себе талию и бедра Лютика под руками. Его ноги были достаточно широко расставлены, чтобы Геральт идеально сидел между ними, а голова была откинута назад от удовольствия. Мелодичный голос, которым бард так гордился во время пения, превратился бы в сладостный стон для ведьмака. Но после каждой фантазии место занимали более печальные мысли. Потому что каждый раз, когда Геральт видел его, он вспоминал красные усталые глаза и бессонную ночь. Лицо юноши, полное глубокой боли и разочарования, запечатлелось в его голове. Геральт хотел бы никогда больше не видеть этого взгляда, обращенного к нему. Лютик избегал этой темы, без сомнения думая, что делает им обоим одолжение, но сам Геральт умирал от желания все обсудить. Он просто не знал, как правильно начать разговор, не выглядя при этом полным идиотом. Геральту не нравились деликатные темы, он никогда не знал, чего от него ожидали. Чувства явно не были тем, что преподавали ведьмакам во время обучения. Он был человеком действия, в то время как Лютик был мастером дипломатии и длинных модных слов. Он был поэтом как-никак. Чувства были естественными для Лютика. Он был человеком. Но они не были такими естественными для Геральта. В народе было широко известно, что ведьмаки не чувствуют ничего, кроме жажды крови и гнева. Люди из деревень в города распространяли рассказы об их каменных сердцах и глазах, холодных и безжизненных, как лед. Не лучше, чем дикое животное, шептали они друг другу. Большую часть своей жизни такие сказки прекрасно служили Геральту. Долгое время он позволял себе верить в их правдивость. Но это осталось в прошлом. Он больше не мог притворяться бессердечным. Не тогда, когда его привязанность к барду была очевидна для любого, кто уделял им хоть немного внимания. Не тогда, когда его тошнило от беспокойства о принцессе Цирилле, его ребенке-неожиданности, которого он еще не встретил, а ведь война с Нильфгаардом была у порога. Не тогда, когда Йеннифер была достаточно любезной, чтобы напоминать ему каждый раз, когда видела его, о его глупом безрассудном желании, которое он загадал, чтобы спасти ненасытную ведьму все эти годы назад. Не тогда, когда Геральт перестал испытывать необходимость находить людей, ведь они больше не боялись его и искренне обращались за помощью. Это не изменило факт его образа жизни. Это все еще был дикий водоворот опасности и крови, бесконечная охота. Он никогда не знал, что его ждет за углом или за стеной деревьев. Будет ли это очередной оборотень или стрыга? Или, может быть, на этот раз человеческий монстр? Кто из здравомыслящих людей хотел бы провести свою жизнь таким образом? Но ответ был уже готов. Лютик. Лютик хотел. Он уже выбрал этот путь. Тогда что останавливало Геральта сейчас? Юноша уже подверг себя опасности, когда начал путешествовать с ним. Какая уже разница? Геральт хмыкнул и нахмурился. Убивать монстров было проще, чем разбираться в собственных чувствах. Если бы только Судьба была к нему доброй и показала ему знак. Лес резко оборвался. Где-то между ненавистью к себе и растерянностью Геральт повернул не в ту сторону и прошел через другой вход. Улыбка растянулась на его губах. Если это был не знак Судьбы, то он не знал, что это было.✿────✿────✿
— Ну и куда мы идем на этот раз? — Увидишь. — О, тайна! Я люблю хорошие тайны. Это немного нервно, знаешь ли. «Завяжи этим глаза и не задавай никаких вопросов», — Лютик понизил голос, подражая тембру Геральта. — Не то чтобы я не доверял тебе, просто, поверь, мне не нравится сама идея не видеть, куда я иду. Бард на секунду замолчал, а потом тихо рассмеялся. — Хотя я определенно не возражаю против некоторых других обстоятельств, которые тоже могут включать повязки на глаза и веревки среди некоторых других... интересных вещей. Если понимаешь, о чем я. Геральт закатил глаза. Был ли он хотя бы удивлен? Точно нет. — А что, если я споткнусь? Геральт мягко сжал плечо Лютика, которое он держал, не позволяя потерять равновесие. — Я поймаю тебя. Не волнуйся. Юноша кивнул, снова замолчав. Это длилось недолго. — Мы уже на месте? — Еще нет. — Ладно. Сколько еще? — Недалеко. — Еще пять минут? — Лютик. — Меньше пяти минут? — Если ты не заткнешься... — Хорошо-хорошо! Я нем как рыба. Геральт бросил на него совершенно не убежденный взгляд. Жаль, что бард не мог этого видеть. Поле, найденное ранее Геральтом, находилось недалеко от деревни. Вместо главной дороги они пошли по нехоженой тропе, что пролегала чуть правее. Спустя небольшой отрезок времени они были на месте. — Хорошо, — сказал Геральт, мягко потянув Лютика за локоть, чтобы тот остановился, и подняв руки к повязке, спросил: — Ты готов? — О, наконец, — выдохнул бард. — Клянусь богами, Геральт, лучше бы это того стоило или я… Геральт снял повязку с глаз. Угрозы Лютика так и остались недосказанными. Деревья расступились перед ними, открывая большое поле, полное диких цветов. Оно было окрашено в разные оттенки: от зеленых листьев и густой травы до пятен красно-белых и синих и пурпурных лепестков. Но не его красота была причиной, по которой Геральт привел туда юношу. Причина была прямо перед ними, гордо окрашенная в ярко-желтый цвет. Лютики. — Вчера случайно их нашел. Подумал, тебе понравится. Лютик открыл и закрыл рот, как рыба, желая что-то сказать, но не найдя подходящих слов. Губы Геральта изогнулись с намеком на улыбку. — Ого. Ты потерял дар речи. Никогда не думал, что увижу этот день. — Геральт, я, — наконец нашел голос юноша, но затем снова замолчал. Счастливый смех сорвался с его губ. — Спасибо. Это красиво. Присев, он сорвал пару цветов. Геральт наблюдал, как чужие руки осторожно сплетали стебли, пока цветы каким-то образом не начинали держаться друг за друга. Он спрятал их за правое ухо, затем сорвал еще один и встал. Сердце Геральта затрепетало в груди. Он неловко прочистил горло. — Знаешь, прежде чем я нашел это место, я думал кое о чем. Думал уже достаточно времени, если быть честным. — Да? — спросил Лютик, засунув оставшийся цветок в волосы Геральта. — О чем? — О нас. Лютик застыл. — И о том, что происходит между нами. Юноша отошел на один небольшой шаг от Геральта и повернулся к полю. Его руки были пусты, поэтому он начал крутить кольцо вокруг безымянного пальца. — Что ты имеешь в виду? — Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Бард прекратил вертеть кольцо на долю секунды и снова возобновил свое нехитрое занятие. — Я так не думаю, мой дорогой друг. Ты заметил что-то странное? Потому что я — нет. Геральт вздохнул. Он не мог понять, намеренно ли Лютик притворялся непонимающим или просто очень нервничал. — Конечно, тебе очевидны наши взаимные… чувства друг к другу. — Чувства глубокой дружбы? — Лютик. Прекрати это. Вместо того чтобы развернуть юношу, ведьмак встал перед ним. Его голубые глаза наконец встретились с желтыми Геральта. — Я знаю, что я тебе нравлюсь, Лютик. Тот открыл рот, но Геральт заставил закрыть его одним лишь взглядом. — Я также знаю, что тебе известно о моих чувствах к тебе. Так что перестань все отрицать. Геральт наблюдал за ним, ожидая, что бард что-то скажет, но тот молчал. Поэтому Геральт продолжил: — Я знаю, что я не... самый легкий человек, чтобы быть рядом. Лютик хмыкнул. Геральт решил не комментировать это. — Я не самый открытый человек, когда дело доходит до… чувств, или моего прошлого. Я не могу выражать себя так, как люди, как... как ты. Все время. И моя жизнь опасна, чрезвычайно опасна. Моя работа, моя... моя судьба — охотиться на монстров, убивать их. И в большинстве случаев есть люди, которые хотят убить меня, нанятые, чтобы убить меня или ранить людей, которые мне небезразличны. — Геральт, я знаю, — тихо сказал Лютик. — И когда ты впервые начал путешествовать со мной, Боги, Лютик, ты не представляешь, в каком замешательстве я был. Я так привык отвечать лишь за себя, но потом появился ты, и мне нужно было присматривать за кем-то еще, потому что ты не мог даже держать меч или нож, ты не мог охотиться, ты даже не мог зажечь чёртов огонь или... — Да-да-да, я понял тебя, пожалуйста, продолжай. — Не пойми меня неправильно, ты стал частью меня. Со временем. Спустя долгое... долгое время, — губы Геральта дернулись в улыбке, показывая, что он дразнится. Юноша усмехнулся. — Но, Лютик, ты такая легкая цель, потому что ты такой открытый со всеми, такой доверчивый. Ты просто не можешь... не можешь держаться подальше от людей. Моя... полная противоположность. И я всегда так волнуюсь, что на этот раз не буду достаточно быстр, не буду достаточно силен, чтобы спасти тебя, если что-нибудь случится. И это причина, по которой я никогда не делал первых шагов, почему я никогда не поддавался своим чувствам, даже когда знал, что ты чувствуешь то же самое. — Геральт. — Но опять же… Ты никогда не сможешь убежать от своих мыслей и желаний. Геральт сделал шаг вперед, оставив совсем мало места между ними. Глаза Лютика стали большими и чрезвычайно синими, когда Геральт нежно обхватил его лицо руками. — Я не очень хорошо выражаю свои эмоции и не могу обещать, что это когда-либо изменится. Но… — Геральт мягко ласкал чужие щеки большими пальцами, а бард положил руки на запястья Геральта: «Я думал обо всем с той ночи. И когда я нашел это поле, полное лютиков, я понял, что для меня это был знак перестать быть кретином». Лютик хрипло рассмеялся. Они были так близко, что Геральт почувствовал теплый воздух на губах. Это был его шанс, его последний шанс, и Геральт не собирался его терять. — Ты должен быть действительно отчаянным, чтобы приблизиться к ведьмаку. Абсолютным сумасшедшим, чтобы попытаться подружиться с ним. Но Боги знают, как я рад, что ты это сделал. Глаза юноши скользнули по губам Геральта и снова поднялись. — М-м-м. Это правда. А насколько умалишенным нужно быть, чтобы влюбиться в него? — Полным безумцем. — Мне подходит. Казалось, что мир вокруг них перестал существовать. Геральт не слышал пения птиц, не чувствовал легкого ветра на лице. Все, что он видел в этот момент, был Лютик, и его глаза, которые напомнили Геральту небо в теплый летний день. Глаза, которые менялись от светлых до темно-синих, в зависимости от цвета его одежды. Глаза, которые сразу же закрылись, как только Геральт начал наклоняться. Губы Лютика были мягкими и теплыми. Они ощущались невероятно хорошо на его собственных, и одной этой мысли было достаточно, чтобы вызвать дрожь в руках и позвоночнике Геральта. Бард скользнул руками по запястям Геральта до локтей и вокруг талии, притягивая его еще ближе к телу. Затем Геральт сделал то, что хотел сделать еще с той ночи. Он ухватил одной рукой скулу юноши и запутал другую в каштановых волосах, что оказались такими гладкими между пальцев. Геральт просто не смог устоять и слегка потянул за волосы. Лютик застонал, открыв рот ровно настолько, чтобы Геральт углубил поцелуй. Лютик первым разорвал поцелуй, чтобы наконец отдышаться. Ведьмак открыл глаза, но глаза напротив все еще были закрыты. Их лбы соприкасались. Геральт не мог понять, где кончалось сердцебиение барда и началось его собственное. Лютик хихикнул. Его лицо расплылось в широкой улыбке. — Черт, наконец. Неудивительно, что он был поэтом. Геральт не смог бы сказать лучше.✿────✿────✿
Позже, в тот же день, когда они вернулись в снятую накануне комнату, лежа на кровати, к сожалению, все еще не раздетые, Лютик сказал: — Знаешь что, Геральт? — Хм? — Я считаю, что это самое лучшее, что ты когда-либо говорил о своих чувствах. Геральт задумался. — Да, я думаю, что ты прав. — Так и каково это? — Ужасно. Никогда не сделаю этого снова. — О, ну брось. Мне понравилось. Очень трогательно. Некоторые части были, я бы сказал, довольно поэтичными. Может быть, я должен украсть их для своих песен. — Лютик. Даже. Не. Пытайся. Юноша засмеялся, притягивая ведьмака для очередного поцелуя. VI. Сначала он думал, что между ним и принцессой Цириллой не может быть ничего общего. У Лютика не было волшебных трюков в рукаве, как у Йеннифер. Он вообще не знал ни черта о магии, если быть честным. Он не был ни эльфом, ни полуэльфом, ни даже на четверть эльфом, сколько бы раз люди не принимали его за одного из них. И хотя у него был волшебный, по-настоящему чарующий голос, и число его прошлых любовников нельзя было посчитать по пальцам, он не был ни сиреной, ни суккубом. Он был просто человеком. Лютик немного понимал на что способны ведьмы, но из слов Геральта и Йеннифер он также понял, что силы Цириллы были совершенно уникальными и непредсказуемыми. Сама Йеннифер потратила некоторое время, пытаясь найти правильный способ помочь принцессе лучше контролировать их. Иногда бард смотрел, как они работают вместе. То, что они могли сделать, было действительно впечатляющим. Еще, конечно же, был Геральт. Если Цирилла была не с Йеннифер, проводя время за изучением трав и магических книг, значит, она была с Геральтом, занимаясь фехтованием. Сначала они начали с палочек, затем перешли на деревянные мечи. Цирилла все еще не была готова к настоящему оружию, не имея ни навыков, ни силы, но юноша видел, как она совершенствовалась с каждым днем. Однажды ночью, когда Лютик с Геральтом отдыхали в своей комнате, которую Йеннифер так любезно выделила им в своем очередном временно украденном особняке, ведьмак сказал ему, что он планирует взять их обоих с собой в Каэр Морхен — Цири, чтобы спрятать ее от Нильфгаарда и научить ее быть ведьмачкой; и Лютика потому что, цитата: «Я бы никогда не ушел без тебя, Лютик. Вы оба — моя семья». Поэтому между магическим и не таким уж магическим обучением Цири бард едва ли оставался с ней наедине. Какая-то маленькая его часть была рада этому. После нахождения девчушки в лесу и нескольких недель укрывания от нильфгаардских солдат, у Лютика не оставалось свободного времени для сочинения новых песен. А большинство людей были придирчивыми слушателями, они жаждали новых историй, новых баллад. Независимо от того, как сильно всем полюбилась «Чеканная монета», юноша был уверен, что если он споет ее еще раз, что-то тяжелое наверняка полетит в его голову. Кроме того, он не мог научить принцессу ничему полезному. Пока что. Она была еще слишком молода для того багажа знаний, который Лютик держал при себе. Так что он вполне принял такой поворот дел. Хоть и был немного расстроен тем, что не вписывается в их команду, немного ревниво, наблюдая, как Геральт и Йеннифер проводят время вместе. Но кроме этого все было нормально. У него были песни, требующие скорейшего написания и недосказанные истории. Пока однажды ночью Йеннифер не ушла на срочную незапланированную встречу с Трисс, а Геральт отсутствовал, занятый очередным контрактом. Лютик сначала не заметил ее. Он сидел на скамейке рядом с особняком, одной рукой держал лютню, а другой писал в тетради. Ему нужно было сделать это быстро, прежде чем вдохновение не решит оставить его и отправиться на поиски кого-нибудь другого. Что можно срифмовать со словом «незабудка»? — Что делаешь? — юноша услышал внезапный голос слева от него, и он определенно точно не захотел выпрыгнуть прямо из кожи. — Ты сочиняешь новую песню? Могу я послушать? Цири стояла в дверях, с интересом глядя на него. Бард вспомнил, что Йеннифер велела ей прочитать кучу глав о магических вещах, которые явно делают магию. Книга, вероятно, оказалась чертовски скучной, потому что ведьма ушла только час назад, а юная ученица уже сдалась. — Конечно! Кто я такой, чтобы сказать «нет» моему верному слушателю, — улыбнулся Лютик, указывая на место рядом с ним. — Я не буду мешать, да? — О, вовсе нет. Наоборот, ты можешь помочь мне. Если хочешь. Он взял лютню и наиграл несколько нот. — Теперь послушай и скажи мне, что ты думаешь. Бард пел, а Цири слушала. Она указала на некоторые странные рифмы и придумала другие слова, чтобы исправить их. Лютик сыграл ей свои старые забавные песни, и она смеялась вместе с ним. Само собой разумеется, что Цири так и не прочла нужные главы в тот день. Лютик поклялся унести эту тайну в могилу. После этого они стали проводить больше времени. Цири часто приходила к нему в свободные от занятий минутки. Он играл для нее и спрашивал ее мнение. Она спрашивала юношу о его песнях, и он рассказывал ей о приключениях, которые вдохновили на их написание. Иногда к ним присоединялся Геральт, иногда это делала и Йеннифер. Оказалось, Цири любила музыку. Что, конечно, не должно удивлять, учитывая, что она была принцессой и росла среди пышных застолий и богатых балов. Она рассказывала ему о бардах, приходивших в Цинтру, и песнях, которые они пели. Лютик знал большинство из них и разрывался от гордости, когда Цири говорила, что ни один из них не был так хорош, как он. Большую часть времени принцесса просила его сыграть что-нибудь. Иногда она спрашивала его разрешения сыграть что-нибудь самой, просто из чистого любопытства. Он показал несколько простых аккордов, обучил ее легким песням. Он никогда не видел себя в роли учителя и никогда не думал, что ему это может даже понравиться. — Вот так? — спросила Цири, проведя пальцем по одной из струн. Лютня издала дребезжащий звук, и Лютик поморщился. — Не совсем. Ты зажимаешь слишком сильно. Смотри, — он сделал то же движение, только на этот раз звук был легким и приятным, — вот так. — Угу, хорошо, поняла. — Осторожнее, Лютик, — медленно произнесла Йеннифер, наливая свое дорогое вино в такой же искусно сделанный бокал. — В этом доме можно вытерпеть только одного музыканта. Ты ходишь по тонкому льду. — Я уверен, что ты будешь первой, кто будет скучать по моему мелодичному голосу. Ее лицо было беспристрастным, но голос дразнил. — Продолжай обманывать себя, бард. — Как насчет моей восхитительной внешности и яркой личности? Йеннифер сделала глоток. Девочка снова провела пальцем по струне. — О, это уже намного лучше! Юноша радостно кивнул, когда Цири улыбнулась ему. — Тонкий лед, — прошептала Йеннифер справа от него. Вдалеке послышался звук отворившейся и затем закрывшейся двери. Лютик услышал приближающиеся шаги, но не обернулся, чтобы посмотреть. Они становились ближе и громче, пока, наконец, не остановились прямо за его спиной. Легкое прикосновение к задней части его шеи заставило мурашек пробежать по коже руки барда. Это ощущение еще продолжалось долю секунды на его коже. Затем пальцы Геральта потянулись к уху, прежде чем скользнули в его волосы. Лютик блаженно закрыл глаза. — Звучит хорошо, — сказал Геральт, обхватив свободной рукой грудную клетку юноши и притянув его ближе. Бард выдохнул. — Ага, значит, сейчас ты говоришь так, но когда я играю, то всегда слышу «могу ли я получить хоть немного тишины и покоя, Лютик» или «прекрати играть эту песню, Лютик». Он подпрыгнул, когда палец ткнул его в бок. — Ладно. Это было весело, но... Лютик вовремя открыл глаза, чтобы увидеть, как Йеннифер встает. Она отряхнула платье и посмотрела на Цири. — Нам еще многое предстоит сделать. Пойдем. Чем быстрее ты выучишь это заклинание, тем быстрее я покажу что-то менее скучное. Цири положила лютню и встала, исчезнув за Йеннифер в глубине дома. Геральт занял свое место рядом с ним. — У меня есть кое-что для тебя, но ты должен закрыть глаза. Лицо юноши озарилось интересом. — Что это? — Я не скажу тебе. — О, ну же. Гера-а-альт. — Нет. — Пожалуйста? — Нет. Теперь замолчи и закрой глаза. Резко выдохнув, юноша прикрыл веки. Затем он слегка нахмурился, когда что-то оказалось спрятанным за его ухом. Подняв руку, он коснулся предмета. Тот был мягким под его пальцами и на ощупь напоминал лепестки. Он выпутал его из своих волос. У лютика на его ладони был длинный стебель с листиком, а лепестки сияли ярко-желтым. — Похоже, твой врожденный талант перешел ко мне, потому что я нашел цветы на обратном пути сегодня утром, — пояснил Геральт, приподнимая бровь. Губы Лютика дернулись в улыбке. — Просто интересно, как именно это произошло. Должен ли я винить в этом поцелуй или то, что было потом? — Не притворяйся, что тебе это не нравится. — Поцелуй или талант? — Оба. Геральт нежно улыбнулся и снова спрятал цветок за ухо Лютика. — Это не слишком далеко отсюда, поэтому мы можем пойти туда, если хочешь. Я знаю, как сильно они тебе нравятся. Бабочки сходили с ума в его животе. — Ты знаешь, как правильно относиться к своему мужчине, Геральт из Ривии. Они оба встали, и юноша потянулся, чтобы поцеловать его в щеку. — Спасибо. — Всегда пожалуйста, Лютик.
