На стрелках наручных часов

Часы на руке не останавливали свой ход. Даты сменялись, дни текли, а Стефан никак не мог найти выход из чужого измерения. Иногда он замирал, смотря на ярко-алое небо, три светила, видимых на нем, и терял веру в то, что он вернется. Мир вокруг был пустыней без жары, а Стефан, кажется, был единственным живым существом на странной планете. Недвижимая алая гладь напоминала пустоту камня души, и каждый раз, проживая очередной день — в одиночестве, почти сходя с ума от тоски — Стрэндж предавался медитации. Лишь это спасло его от сумасшествия. В астральных странствиях он постоянно спотыкался, словно о камни, на воспоминаниях о Войне. Падал, разбивая астральному телу колени и разум на сотни кусочков, и, как и всегда, его спасал Тони. Сами собой в голове вспыхивали искрами образы: мягкие мазки чужой кожи перед глазами, расплывчатые границы любимого лица, золото в темно-ореховых глазах. Стефан скучал. Невыносимо сильно. От того страшнее в сотни раз было его пребывание в чужом мире. Тони боялся, искал его, Стефана, изводил себя. Винил себя, что не может найти. Стефан боялся больше не вернуться. Не найти выход, не выпасть из портала, не припасть с поцелуями к мягким губам — больше никогда не чувствовать себя счастливым. Сделать несчастным Тони. Причинить ту боль, от которой всегда оберегал. Поэтому Стефан не сдавался. Вгрызался в любую возможность вернуться зубами, искал выход в возможных исходах будущего, но этот мир, словно насмехаясь, не давал ни подсказок, ни ответов. Спустя два месяца Стефан почти смирился с тем, что никогда больше не вернется, но все еще пытался. Уже не ради себя — ради Тони. Ради Морган, называющей его папой. Ради Питера, с его глупыми шутками и поразительной жаждой к альтруизму. Ради Вонга, который вечно ворчит и отчитывает. Ради Кристин, которая, должно быть, тоже мечется испуганной ланью. Ради его семьи. У Стефана почти не осталось сил колдовать — этот мир не требует питания или сна для жизни, но сам словно выкачивает всю силу и энергию из несчастных, случайно забредших сюда. А ведь Стефан здесь уже полгода. Стрэндж уже находил пару скелетов, когда бродил по пескам. Он сидел на земле, с упрямо прямой спиной, Плащом на плечах, пытающемся помочь, хотя у артефакта, кажется, тоже не осталось сил, и смотрел на заход трех Солнц. Небо медленно окрасилось в кобальтовый, и сил у мага было на один последний рывок. Он встал — все такой же болезненно прямой, от этого у самого Стефана свело зубы. Кажется, он с такой силой вгрызся в губу, что по подбородку потекла тонкая струйка крови. Дрожащая рука натянула на такие же дрожащие пальцы двойное кольцо, Стрэндж уже рефлекторным движением наколдовывал портал. Искры едва занимались, как в первые недели обучения, не поддаваясь желаниям. Стефан закрыл глазами, вновь и вновь рисуя круг, а представлял себе Тони. Дом. — Я просто хочу вернуться, — шептал он. — просто хочу вернуться к тебе. Вновь коснуться тебя, заслушаться твоим дыханием. Вновь хочу взять нашу дочь на руки. Вновь хочу поругаться с тобой, но потом обязательно помириться. Вновь хочу жить. Тони, я хочу вернуться. Магия, наконец, подчинилась. Портал манил к себе переливами энергии и тихим перезвоном магии. Стефан не шагнул — упал в него. Он выпал из портала в мастерской. Плащ поддержал, не позволил упасть ничком. Ноги подкосились от облегчения. Боги, он дома. Стрэндж обвел глазами всю комнату и наткнулся на Тони, сидящего за очередным изобретением. Шагнул к нему, словно он был мессией, протянув обе ладони, желая коснуться святого.  — Слава Вишанти! Я никогда не был так рад тебя видеть, — Стефан упал на колени перед удивленным Тони, взял его лицо в дрожащие руки, и осыпал его поцелуями, баюкая в ладонях, гладя любимую родную кожу, заново узнавая.  — Но, — Тони удивленный, растерянный, перехватил руки, заглядывая в глаза. Стефан тут же прижался губами к его костяшкам, вдыхая запах его тела. — Мы виделись сегодня утром, помнишь? Я сказал, что у меня куча встреч, а ты собирался заняться какими-то важными магическими вещами.  — Это было, — Стефан бросил взгляд на часы, и там была дата: третье марта. Как в тот день, когда он попал в чужое измерение. — Погоди, какой сегодня день?  — Все еще понедельник, третье марта, — Старк озабоченно приподнял лицо мага за подбородок, смотря в глаза.  — Но я застрял в одном из измерений на несколько месяцев! Я боялся, что никогда больше не увижу ни тебя, ни Морган, ни остальных! Боялся, что вернусь и увижу, как ты волнуешься, ищешь меня! И…  — Тшш, — ладони Тони скользнули на спину, на лопатки, он прижал Стефана, дрожащего, к себе, притянул в свои объятия. Стефан тут же обхватил его, пытаясь вплавить в себя. — Теперь все в порядке. Ты дома. Ты в безопасности, — и, заглянув в глаза Стрэнджа, полные страха и слез, улыбнулся, касаясь своим лбом чужого. — Мы в безопасности.