Проклятый след предназначения.

«Все мы в сточной канаве, но некоторые смотрят на звезды»       Так и Юлиан Альфред Панкрац де Леттенхоф считал мир совокупностью боли и мечтаний, в который одинокий бард искал спасение.       «Заглядывание в бездну считаю идиотизмом. На свете есть множество вещей гораздо более достойных, чтобы их рассматривать». Вот он слоган этого парня, которого в народе прозвали одноименно «Лютик».       Любвеобилен, несчастен и всегда весел. Его прозвали цветком из семейства лютиковых по причине того, что водные или наземные травы были с едким, а иногда и ядовитым соком. Что равнялись как с шутками дворянина, так и с его песнями.       Этот мир имел множество особенностей, которыми человек восхищался еще с раннего возраста. Расовые войны, вырезка населений и в конце концов, духовная принадлежность к кому-либо, с маленькой особенностью предназначения. Разве что, он ценил только последнее, из корня вон ненавидя зло, что веками поселялось в душах всевозможных существ и монстров.       В независимости от расы, пола, социальной принадлежности, люди приобретали особый статус «соулмейта», сразу после того, как на их телах появлялся первый шрам или того хуже, проклятая метка.       Юлиан был тем несчастным, кому досталась проклятая душа. И это проклятье распространялось только на тех, кто был знаком с самой смертью. Это мог быть монстр, дух, порой человек царских кровей, ибо тех несчастных часто проклинали. Но в самом ужасном случае, это мог оказаться и сам ведьмак.       Тонкая нежная человеческая кожа, с каждым годом покрывалась все большим спектром шрамов, от совсем крошечных до абсурдно глубоких и рваных, что переходили длинными иглами полося спину и торс тремя, а того и шестью следами от когтей очередной твари.       Лютик прекрасно догадывался с кем связала его судьба, и порой, изнывая от мучительной боли, он молился за своего соулмейта, чтобы его боль сильнее перетекала в него, дабы забрать бесконечные мучения ведьмака, облегчая тому и так скверную жизнь.       Разве что, боль что испытывал человек, была столь мизерным отголоском боли получившего, что Юлиан и представить боялся, что на самом деле чувствовал его соулмейт в такие моменты.       Известие о том, что во всем мире от силы осталось около пяти ведьмаков, подтолкнуло Лютика выйти на поиски. Следя за новостями в перерывах от выступлений, он, забирая выручку в монетах, следовал к громкому известию об очередной смерти болотной твари, в надежде найти там своего мученика.       И спустя год, по некой случайности, судьба обыграла поиски в его пользу. Так как ведьмак сам оказался в трактире, где он частенько работал.       Сидя в темном углу, Геральт из Ривии спокойно вкушал купленное на чеканные монеты мясо, запивая свой обед низкосортным вином.       Наблюдая за мясником из Блавикена после спетой баллады, после которой в него полетела редкая еда, Лютик не зная страха, легкомысленно вскочил со своего угла прихватив с собой вечную спутницу — трофейную лютню.       Желтые глаза с вытянутым зрачком, тут же поймали взглядом подходящего барда с приветливой улыбкой и веселым изгибом густых темных бровей. — Мне нравится, то, как ты просто хандришь в углу, — облокотившись об деревянную балку напевно проговорил Юлиан непринужденно разглядывая старое снаряжение на хмуром мужчине. — Я не ищу компании, — спустя секунду послышался недовольный хриплый голос, заставляя Лютика подсознательно сжаться, от чего тот только сильнее улыбнулся. — И это правильно! Здесь все качественно высказывались по поводу моего исполнения, кроме, тебя, — Лютик немного нахмурился невинно взглянув на Ведьмака и оттолкнувшись от балки, ровным шагом проследовал к столу, — Ну что же ты, не заставляй барда с булкой в гольфике ждать, ну же, скажи свое мнение в трех словах, — быстро присев напротив, Юлиан вперился взглядом в колдуна, замечая как тот выдохнул медленно закатив глаза, тут же в ответ, молча смотря прямо тому в душу. — Их не бывает, — сдержанно ответил Геральт не отрывая прямого взгляда. — Кого не бывает? — Лютик наклонил голову, немного по детски приоткрывая рот. — Летюг из твоей песни, — колдун зеркально накренил голову, пробегая цепким взглядом по помещению. — А ты откуда знаешь, — удивился бард, в ответ получая длительный молчаливый взгляд, — О, понял! Ты же наверняка поубивал множество монстров в этом мире! Это так интересно…       Геральт медленно наклонился вперед, забирая обрамленной в черную кожу рукой черный мешочек с монетами. Встав со своего места и забрав ремень с боевыми мечами, Ведьмак просто направился к выходу, молча игнорируя голос барда за спиной.       Уже на склоне с деревни, у подножья леса, Геральта с Плотвой нагнал сам Лютик, запыхавшись догоняя рассерженного колдуна сзади. И поравнявшись с Ведьмаком вновь заговорил. — Нужна рука помощи? У меня их две, к черту на каждый рог, — тяжело дыша с улыбкой проговорил Юлиан. — Ступай прочь. — вновь послышался рычащий недовольный голос, так и не обернувшегося к нему Геральта. — Я принял пару кое-каких деталей, и от тебя, я услышал мнение от которого тянет правдой вдоль за версту, — быстро темп голоса все никак не умолкал, — И не только правдой, что это? Лук? Ты пахнешь, смертью и предназначением, подвигами и разбитым сердцем. — пропел он последнее, с удивленной легкостью обгоняя Геральта и заглядывая тому в лицо. — Это всего лишь лук. — А возьми меня в зазывалы? Я расскажу всем о Геральте из Ривии, — Лютик торжественно поднял руки, — О мяснике из Блавикена!       Ведьмак замер утробно зарычав и похлопав Плотву по туловищу, медленно развернулся к улыбчивому парню, и подозвав того рукой, слабо занес кулаком тому в живот, от чего Юлиан резко выдохнул, сокрушаясь на пыльную землю и сгибаясь в три погибели. — Идем, Плотва, — Геральт крепче перехватил ремень на своей лошади, и немного пройдя дальше, все же развернулся к скрюченному барду, — Если вытерпишь один день со мной, то я оставлю тебя.