Проклятый след предназначения.

      Спустя час, а может более, Ведьмак сквозь сумерки пробирался в лес, оседлав Плотву. Позади хмурого колдуна устало шел бард, насвистывая причудливую мелодию тем самым распугивая диких птиц и подтрунивая на своей лютне.       Когда сумерки перекочевали в темную ночь, в лесу не осталось и животного звука, намекая тем самым, что Ведьмак прибыл на очередную работу. Ничего не подозревающий Юлиан немного затих, заметив изменившееся настроение своего спутника. И обогнав остановившуюся лошадь, вопросительно взглянул на темное лицо, глаза на котором в ночи светились неестественным кошачьим блеском. — У тебя такое лицо, будто ты призрака увидел, — услышав треск ломающихся веток, Юлиан испуганно развернулся, — Что, кто там? — Лютик, сядь в седло. — спрыгнув с Плотвы, приказал Геральт, обнажая из-за спины меч.       Ничего не ответив, бард послушался приказу, тут же затихая на напрягшейся лошади. Ведьмак прищурился, скользя внимательным взглядом по болоту в десяти ярдах от себя. И шикнув на Юлиана, когда тот решил задать глупый вопрос, быстрым беззвучным шагом проследовал к водной глади.       Гул, донесшийся из-под земли, заставил барда вздрогнуть и отступить на безопасное расстояние.       Ведьмак, сделав плавное движение свободной рукой, произнес эльфийское заклинание, проецируя в темном лесу яркий голубой огонек. Дунув на свою руку, Геральт пустил свечение к воде, и оно немного коснувшись замершей воды, погрузился в болото. С минуту ничего не происходило, но после расслабленного выдоха Лютика, со стороны болота послышалось странное побулькивание, а после и закипание самой воды.       Разрезав огромной острой конечностью гладь черной воды, из недр знойного застоя вырвалось нечто уродливое и многоконечное. Вскрикнув, Юлиан скатился с седла, проползая по земле к ближайшему дереву, расширяющимся глазами следя за Геральтом.       Не давая себе отчета, Ведьмак ровным вывернутым движением прыгнул на пролетающую мимо конечность, самозабвенно скалясь и отрубая три палых отростка со своеобразной головы кричащей твари.       Закрыв уши из-за слишком громкого скрипучего крика, Юлиан со страхом наблюдал как Ведьмака прямиков в воду окунула длинная конечность, погружая обоих в болото, оставляя снаружи лишь тишину.       Минуту, три, пять. Юлиан порывался побежать к болоту дабы спасти сегодняшнего спутника, но резкая боль в руке заставила его вздрогнуть и сморщиться. Ловким движением оттянув рукав, Юлиан встретил взглядом длинный шрам вдоль своих вен постепенно чувствуя сильные отголоски немой боли.       В эту же секунду из болота выскользнула длинная лапа, что пролетела над головой упавшего на землю Лютика, резким движением полося бедро брыкающейся лошади. Ржание испуганного животного сопровождало злое рычание показавшегося из воды Ведьмака, и нырнув, Геральт стащил со дна потерянный меч, быстрым и ловким движением пронзая осунувшееся за ним уродливую голову.       Черные вены окутывали тьмой прищуренные смоляные белки глаз. Широкий оскал был окрашен черной кровью, что прямиком лилась с его меча, который он тут же вынул из расколотого черепа.       Оставив позади тонущую тушу кикиморы, в глазах Геральта мелькнуло беспокойство, когда тот выбрался из воды и увидел Юлиана, что пытался успокоить Плотву и рассмотреть ее рану. Подойдя ближе Ведьмак одним движением успокаивающе тронул шею лошади, тем самым провоцируя ее опуститься на колени. — Твоя рука, — шепнул Лютик обеспокоенно взглянув на кровавую полосу вдоль вен на правой руке. — Ничего страшного, — Геральт произнес заклинание аккуратно прижимая белый свет в ладони к кровоточащей ране Плотвы, — Заживет. — А что если у тебя есть соулмейт? — невинно шепнул Юлиан стараясь сохранять лицо, не показывая ту боль, что сам испытывал. — У таких как мы, нет пары, а если бы и была, то давно бы сгнила в земле. — встав с земли Геральт размахом зажег костер, что появился из неоткуда, — Плотва не сможет ходить до утра, ночуем здесь. — Прямо на земле? — удивился Лютик, дрожащей рукой, незаметно спуская свой рукав за спиной, — Шкура хоть есть? — Только одна, ты можешь уснуть у костра, земля сухая. — Весьма изобретательно. — выдохнул он, — Разве что я напишу балладу о первом сражении Геральта, — Юлиан вновь восторженно кивнул себе, и стянув с ремня лютню, тут же воспел над костром, воодушевленно накручивая круги, красиво складывая события в своей речи, из происшествий сыгравших сильное впечатление, внедряя в которые и вовсе то, чего не было. — Не так все было, — раздраженно хмыкнул Ведьмак присаживаясь к огню. — Где же твое хваленое уважение историй. — Уважением историю не пишут, — улыбнулся бард, и легко развернувшись, вновь стал наматывать круги вокруг огня, на ходу сочиняя складную балладу, на что Ведьмак лишь задумчиво выдохнул.