Мы могли бы быть лучше, чем мы есть

      Квартира напоминала место боя: повсюду бутылки, как пустые, так и все ещё полные, коробки из-под пиццы, играет музыка, и все ленно валяются кто на диване, кто на ковре. Кто-то задумчиво курит, сидя на подоконнике, а кто-то тусит на балконе.       Глеб прикрывает глаза, затягиваясь сигаретой. Голова затуманена от количества выпитого и от того, что он курит. Он и сам точно не помнил, что там намешано, да и неважно это в таком состоянии.       Рядом послышался смех, но что более интересно — из прихожей доносились звуки открывающейся двери и вваливающейся компании.       Слева подсаживается девица, имя которой он конечно не помнил, хотя она тут весь вечер.       — Иди сюда, — опережая её намерения, Глеб властно притягивает её к себе, усаживая на колени.       Он настолько расслаблен, а тело настолько ватное, что больше двигаться он не может, лишь наблюдает за ней из-под полуопущенных век, прислонившись к спинке дивана.       Она довольно улыбается, поправляя длинные шикарные волосы, чтобы не мешали, и кладёт руки ему на ширинку. Глеб откидывает голову назад, совсем закрывая глаза и предоставляя ей свободу действий.       Между тем она уже взяла его член в руки, начав умело надрачивать. Явно делает это далеко не в первый раз и знает, как доставить удовольствие одними только руками. Хотя на них она останавливаться, кажется, не собиралась. Постепенно она спускалась на коленки, все ещё поправляя выбивающиеся пряди время от времени. Глеб прикусил губу, ожидая большего.       Он погружался в туманную дымку в своей голове, осознавая, что может быть уже даже не поймёт, когда она возьмёт его член в свой влажный горячий рот. Веки сделались тяжёлыми, а звуки вокруг приглушенными. Но почему-то именно один звук ворвался в сознание, хоть и не был громким. Скорее даже тихим. Да, кто-то очень тихо хныкал.       Глаза распахнулись будто бы сами по себе. Глеб приподнял голову, стараясь понять, словил ли он уже белочку или кто-то и вправду недоволен вечеринкой.       — Погоди, — бросил он, оттягивая девушку, которая уже заглатывала его член, и, застегивая ширинку, попытался подняться.       — Ну ты чего, зайка, не переутомляйся так, садись, — сладко залепетала она, вставая вместе с Глебом.       Её мягкие руки коснулись его плеча, приглашая сесть.       — Бля, — раздраженно выплюнул Глеб, убирая её от себя и направляясь с кухни в комнату, попутно выкидывая сигарету в ближайшую пепельницу.       «Не пойму чё происходит, так хотя бы посплю» — пронеслось у него в голове.       У одной из комнат хныканье стало более различимым, и Глеб резко распахнул дверь, ожидая очередную шалаву, которую бросил папик, и теперь она ревет на вписке, ожидая, что ее приласкает новый богатенький идиот.       «Ждёшь внимания, сука, сейчас ты его получишь» — злобно подумал Глеб, устав от таких сюжетов.       Но в комнате его встретили двое парней, явно только вернувшихся с улицы, потому что они не успели ещё даже скинуть куртки. Они сидели на кровати, спиной к Глебу, но, услышав, как он зашёл, резко повернулись, расплываясь в улыбке.       — О, Глеб, заходи, мы притащили ещё виски, угощайся. Холодненькое, — довольно проговорил один из них.       Приподняв бровь, Глеб подошёл к тумбочке, пытаясь понять, что именно принесли парни.       Никита, один из парней, сразу подскочил, наливая Глебу стакан и вручая в руки.       — Косячок? — подмигивая, предлагает он.       Глеб отрицательно качает головой, усаживается на кровать и прислоняется спиной к изголовью, жалея, что та соска осталась на кухне из-за его паранойи.       Никита и Стас появились в жизни Глеба довольно давно. Типичные дети богатеньких родителей, развлекающиеся в стиле Голубина. Они быстро нашли общий язык на какой-то из закрытых вечеринок и теперь часто пересекаются на таких вида вписках на чьей-то хате.       «На чьей кстати мы хате? Вспомнить бы» — ленно думает Глеб, отпивая обжигающий виски и гадая, как скоро он отключится.       Слева от него вдруг вновь слышится жалобный писк, и Глеб огромным усилием воли приоткрывает глаза, поворачивая голову.       Его затуманенный взгляд встречается с не менее затуманенным, но вдобавок ещё и заплаканным взглядом какой-то девчонки. Она затерялась среди слишком пышных подушек и одеял, поэтому Глеб сначала не заметил ее. Никита сидел у изголовья, держа её руки на ее груди, пока ее голова покоилась на его коленке. Таким образом он обездвиживал верхнюю ее часть, хотя казалось, что это и не требовалось, девушка была явно не в состоянии на резкие и сильные движения. Снизу на ней сидел Стас, пошловато разглядывая ее тело и поглаживая ее бёдра через чёрные джинсы, облегающие ее ноги.       — Хочешь с нами? — встречая взгляд друга, предлагает Стас, кивая на девушку.       — Не надо, пожалуйста, — одними губами выдавливает та, когда Глеб вновь переводит взгляд на неё, пытаясь сконцентрироваться.       Она жалобно смотрит, слегка пошмыгивая носом, не в состоянии уже даже хныкать.       «Зачем так нажираться, дура?» — пролетает у Глеба в голове, и он жалеет, что не в силах сейчас орать.       — По-моему она не особо хочет, — Глеб делает ещё глоток, угрожающе смотря на Стаса. — Вам сук что ли в доме мало? Откуда вы ее притащили?       — Из клуба, — закатывая глаза произносит Стас, наклоняясь ближе к девушке и хватая ее за подбородок, чтобы заставить посмотреть ее на него. — Вроде хорошенькая.       Он начал медленно тянуть футболку девушки вверх, отчего та задергалась, насколько могла, и еле слышно заскулила.       — Как зовут ту суку в голубом платье, еле прикрывающем её пизду? — спрашивает Глеб, вновь наблюдая за девушкой, которая закусывает губу и по щеке снова текут слёзы.       — Лика, что ли, — произносит Никита, который чересчур сильно сжимал запястья девушки.       — Позови, — бросает Глеб, вновь прислоняясь к изголовью.       Парни, слегка недоумевая, смотрят на Глеба, не понимая, что он хочет.       — Да нам и одной хватит, нет? — решает спросить Стас.       — Да, одной вам и хватит. Лики. А эту, — Глеб кидает взгляд на девушку, понимая, что не может подобрать слов. — Эту оставьте в покое. Вы паспорт ее хотя бы видели? Хотите сесть? Ваши папаши могут и не помочь, если она раскроет рот и доберётся до каких-нибудь СМИ.       Глеб бесился, что эти пьяные дебилы не могут просто взять и послушать его, обязательно надо их, сука, убеждать. А у него и так язык еле ворочается.       Парни сидели в тишине пару секунд, переваривая сказанное, а потом цокнув языком, наконец слезли с неё, видимо, реально вспомнив про возраст девушки, которого они не знали.       — В клуб же ее как-то пустили, — недовольно бурчал Стас, в душе понимая, что это не гарант, ведь и сам когда-то попадал в клубы, не будучи совершеннолетним.       Парни решили не надрывать глотки и направились сами на кухню.       — Тебе прислать суку? — осведомился Никита, выходя. — Можем даже ту же Лику. Если так понравилась.       Никита хмыкнул, глядя на Глеба, но тот никак не отреагировал на подколы, он лишь сполз ниже, укладываясь на кровать целиком и понимая, что больше уже ни на что не способен, кроме как отдаться небытию.

***

      Голова гудела, мучила жажда и хотелось сдохнуть и переродиться.       Глеб открыл один глаз, пытаясь вспомнить, где засыпал. Но увидев перед собой заплаканную девушку, чьё лицо скрывали беспорядочно лежащие локоны волос, он сразу вспомнил, где находится.       Она слегка вздрогнула во сне, будто от холода и сжала руки в кулачки.       Глеб устало зевнул, жалея, что вчера не было сил на то, чтобы вызвать такси до дома.       Он медленно поднялся на локтях, зажмурился и тряхнул головой, пытаясь хоть немного приободриться. Через некоторое время ему удалось даже сесть.       «Где мой чёртов телефон?» — раздраженно думал Глеб, понимая, что надо идти на кухню.       Медленно выдохнув, он хватает недопитый вчера стакан, раздумывая, хочет ли отпить, и направляется к выходу.       —Погоди, — слышит он в спину, уже почти у выхода. — Постой, пожалуйста.       Он нехотя разворачивается, прислоняясь плечом к косяку. Девушка все ещё лежала в той же позе, даже волосы не убрала с лица.       — Ну? — нетерпеливо бросает Глеб, складывая руки на груди.       — Можешь вывести меня отсюда, пожалуйста? Мне страшно выходить.       Девушка наконец еле-еле привстает на трясущихся руках, встречаясь взглядом с Глебом.       — А напиваться тебе было не страшно? И ехать с двумя незнакомыми парнями? — саркастично произнёс он, ожидая слезливой оправдательной истории, которая совсем его не интересовала.       Девушка молчала, теребя в руках край футболки.       — Страшно, — наконец пищит она.       Глеб приподнимает бровь, раздражаясь от её поведения.       — А может надо было дать им тебя оттрахать, а? — Он начал медленно двигаться обратно к кровати, невероятно пугая этим девушку. — Или самому тебя выебать, да так, чтобы клубы и алкоголь за километр обходила?       Он злостно смотрел прямо ей в глаза, которые она на удивление не отводила от него, хотя и смотрела с огромным страхом, вжимаясь в стену, у которой стояла кровать.       — Мне нет восемнадцати, — впиваясь пальцами в простыни от напряжения, выговаривает она.       — Моя ты умничка, только ты должна была это сказать вчера, блять, когда тебя тащили в машину. Или когда в клуб пускали, —понимая, что она усвоила кое-что из вчерашнего разговора между парнями, бросает Глеб, в душе радуясь, что хотя бы сейчас она пытается соображать.       Он резко развернулся, оставляя стакан на тумбочке.       — Пошли, и чтобы я тебя больше на вписках не видел. Дома сиди, книжки читай, — проговорил он, открывая дверь и ожидая, пока девушка на негнущихся ногах встанет с кровати.       Съёжившись, она шмыгнула в открытую Глебом дверь мимо него, чувствуя на себе его испепеляющий взгляд. В квартире все спали, как и ожидал Глеб, так что он вальяжно открыл и входную дверь, выпуская её и не беспокоясь о том, что кто-то их заметит.       — Ты в куртке приехала? — уже в спину бросил ей Глеб, видя, как девушка спешит к лифту в одной футболке.       — Я… я не помню, — прижимая руки к груди как испуганный зверёк проговорила она.       Глеб закатывает глаза, выдыхая.       — На, — в два шага догнав ее, он накидывает свою куртку ей на плечи и вызывает ей лифт. — Если по дороге опять встрянешь в передрягу, найду и исполню обещанное, ясно?       Она, приоткрыв рот и хлопая глазами, смотрела на парня непонимающе, придерживая на плечах его куртку.       Глеб приблизился к ней и наклонился к уху, отчего у той замерло сердце.       — Выебу, — шепнул он, и она почувствовала, как он вдевает ее руки в рукава куртки, а после отстраняется, чтобы застегнуть.       Ей куртка, конечно, велика, но зато тепло.       Как только двери лифта открылись, она шмыгнула в него, поспешно нажимая на кнопки.       Глеб смотрел на неё, не отрываясь и слегка ухмыляясь. Как только двери начали закрываться, она подняла на него взгляд, хмурясь. Глеб хмыкнул, удивляясь, как в ней сочетаются такая нелепая боязнь его и желание смотреть прямо в глаза. Двери закрылись, и Глеб поплёлся обратно в квартиру, вспоминая, что нужно найти телефон и уёбывать отсюда, пока никто не проснулся.