Мы могли бы быть лучше, чем мы есть

      — Надо поговорить, — Глеб выглядел паршиво, может даже не спал всю ночь, хотя может это после травы такой вид. В любом случае, Кире не интересно. Не интересно. Она повторяла у себя в голове эти слова нон-стопом. И теперь, когда Глеб оказался около неё, не решаясь даже касаться, а лишь мрачно проговаривая эти два слова, она дернула плечом, направляясь к кухне.       — У нас поезд в ночь. Не забудьте об этом, — она поставила чайник, чувствуя тяжелый взгляд Глеба в спину.       Панк все ещё дрых, а Морти сидел на диване, слегка морщась, но в целом выглядел лучше, чем Глеб.       — В смысле не забудьте, Кирунь? — протянул Морти, и Глеб уселся рядом, все ещё сверля взглядом мелкую. — Ты же поможешь нам собраться?       — Я не… — девушка поняла, что вдруг сел голос и пришлось откашляться.       «Рыдала всю ночь?» — сразу подумал Глеб, чувствуя себя мерзко.       — Я хочу прогуляться ещё по городу.       «Лишь бы не находиться тут» — мысленно добавила она.       — Давай мы с тобой, — предложил Слава, попутно размышляя, встанет ли Панк хотя бы к обеду сегодня.       — Ну твоему другу судя по его виду нужно отдыхать, а не по городу шастать, но если ты хочешь, то можем прогуляться, — не поднимая взгляда, проговорила Кира, наливая себе чай.       Морти повернулся на Глеба, не до конца понимая, что происходит, но тот не обратил на него ни малейшего внимания, лишь также буравил взглядом Киру.       — Очень мило, конечно, что ты заботишься о моем состоянии, но нам все равно нужно поговорить. И игнорирование меня не решит проблем, — наконец произнёс Глеб таким тоном, что Морти сразу стало не по себе.       — Никаких проблем нет, — выдавила Кира, усаживаясь на стул и только сейчас поднимая взгляд на Глеба.       — Тогда какого чёрта ты ревела всю ночь?       Кира слегка скривилась, чувствуя, как начинает беситься. Она отвела взгляд на Морти, не в силах долго выдерживать взгляд Глеба глаза в глаза. Слава выглядел озадаченным, но, похоже, уже догадавшимся, в чём проблема.       Молчание затянулось. Слава глубоко вздохнул, понимая, что на самом деле оба ведут себя как дети.       — Либо вы разбираетесь сами, либо я бужу Панка, и он устраивает разборки между вами в своём стиле, — проговаривает он, поднимаясь с дивана и направляясь в свою комнату.       Кира хмыкнула, представляя как Панк начинает «разбираться».       Когда Слава покинул кухню, Глеб встал с дивана и сел за стол напротив мелкой, все ещё глядя в ее глаза, и она почувствовала, будто на шее сжимают тиски.       — Я был под косяком. И ещё мы выпивали, о чём ты и так знаешь, — голос парня звучал негромко, но будто въедался в мозг Киры, заставляя её хмуриться от неприятных ощущений.       — И что? — она все пыталась скрыться за чашкой чая, постоянно держа ее у губ.       — Просто скажи, почему ты плакала? — Кира не ожидала услышать этого вопроса вновь.       Она всматривалась в ожидающего ответа парня, скользнула взглядом по синякам под его глазами, по растрепанным волосам, спустилась к шее и прикрыла глаза, понимая, что ему нужно поспать. Он точно не спал всю ночь.       — Глеб, иди поспи, прошу тебя. Смотреть больно, — она уже не поднимала на него взгляда, разглядывая оставшийся в кружке чай.       «Глеб». Он съежился, когда она всё же произнесла его имя, и Кира заметила это. Она угрюмо смотрела на его руки, сцепленные вместе и лежащие на столе. И вдруг вскочила, наливая вторую чашку чая.       — Пей. И спи иди, — выдыхает она, усаживаясь обратно и пододвигая ему чашку.       — Кир, ответь на вопрос, — непреклонно говорит парень, но всё же обхватывает руками чашку, будто греясь о неё.       — Потому что мне было неприятно, — нехотя выдавила Кира.       — Ты рассказывала Морти о своей семье. Мне ты никогда не рассказывала.       Кира не успевает поймать нить разговора, а может её и вовсе нет, поэтому она пару секунд смотрит на Глеба, будто бы не поняла вопроса.       — Ты не особо спрашивал.       Вновь повисает молчание, и ни Кира, ни Глеб будто бы не знают, что сказать. Глеб отпивает чая и потирает виски, жмурясь.       — Так что не так с семьёй? — наконец произносит Глеб, понимая, что всё плывет перед глазами.       — Обычная консервативная семья. Они не знают, где я работаю, с кем встречаюсь. Благо им не так интересно. И если хочешь простой поддержки и объятий, то это не к ним. Глеб, это правда сейчас так важно? — непонимающе выпалила Кира, видя страдания парня.       — Просто я нихуя не понимаю, Кир, — выдохнул Глеб. — Добиваюсь тебя — тебе не нравится, оставляю в покое и живу как раньше — ты вообще ревёшь. Как мне с тобой себя вести тогда?       Кира кусала губу, вспоминая последние пять дней.       — Ладно, к чёрту, — наконец проговаривает она. — Мы переспали, Глеб.       Кира выжидающе смотрит парню в глаза, пытаясь понять, насколько он сейчас в состоянии воспринимать её слова.       — Я в курсе, — отвечает он, снова сверля её взглядом.       — Теперь слушай, только постарайся действительно выслушать и понять. Представить. Я понимаю, что твоя жизнь и моя в корне отличались. Но всё же.       Кира перевела дух, глубоко вздыхая и обхватывая руками кружку так же, как и Глеб.       — Ты не первый красавец на планете. У тебя слишком худощавое тело. Ты выглядишь недостаточно мужественно. От алкоголя и травы выглядишь ещё хуже, — Кира сглотнула, видя, как озадачивается парень с каждой секундой всё больше. — Кто будет бегать за тобой? Никто. Оденься поприличнее. Ты вызываешь разговоры в обществе. Ты иногда просто отвратителен. Ты распустил себя, поэтому выглядишь недостаточно привлекательно. Ты неумеха. У тебя никогда, слышишь, никогда не будет девушки, которая будет тебя любить, потому что ты элементарно не можешь даже следить за собой. Все, кто позарятся на твоё тело — просто такие же неудачницы, которые просто пытаются самоутвердиться за твой счёт. Возьми себя уже в руки, займись собой. Ты выглядишь не так, как нужно. Ты недостаточно хорошо делаешь всё, за что берёшься. Ты не приведешь в дом нормальную жену. Которая захочет делить с тобой быт. Просто потому, что ты таким людям не интересен. А те, кто и проявят к тебе знаки внимания — пустышки, которые бросят тебя при первой же возможности. Ты ничего ещё не добился в жизни, чтобы быть кому-то хоть каплю интересным. С тобой даже поговорить часто не о чем.       Кира чувствовала, как к горлу подступает комок, и она на грани.       — 365 дней в году, 19 лет, день за днём, неделя за неделей. За завтраком, обедом и ужином. Дома, при гостях, на улице. Ты слышишь это. Вместо того, чтобы слышать то, что ты слышал в своей семье, Глеб. Ты впитываешь информацию о том, что ты не достойна счастья, что ты просто не можешь никому нравиться. Сначала ты сопротивляешься и говоришь, что они не правы. Что кто-то полюбит тебя, ты будешь счастлива. Но потом ты начинаешь верить. Ты недостаточно умна. Ты неряшлива. Ты неаккуратна. Твой характер не будет терпеть ни один парень. Ты слишком много ешь. Ты слишком много спишь. Ты не умеешь. Ты не знаешь. Ты. Не. Красавица. Да кто вообще будет добиваться тебя, при таких-то параметрах? Ты не достойна. Ты не можешь. Ты не стараешься.       Кира истерично усмехнулась, видя перед собой своих родителей.       — Они просто пытались так меня воспитывать. Чтобы я старалась быть лучше. Чтобы научилась готовить вкусно, стирать тщательно, убирать начисто, не хамить, учиться прилежно и быть отличной женой. Такой, которую выбрал бы хороший муж. Но я только ненавидела себя с каждым днём всё больше, пытаясь нарушить как можно больше их тупых установок. Пила, курила, пошла работать в ночной клуб, начала даже встречаться с наркоманом. И только одно оставалось таким же. Меня никто не мог хотеть, и уж тем более любить и заботиться. А если и хотели — то это вызывало панику. Они всегда хотели так, чтобы не спрашивая меня. Насильно. У таких, как я, не спрашивают. Просто потому, что я недостаточно. Недостаточно умна, привлекательна, желанна. Просто тупой кусок мяса, которым можно воспользоваться, заткнув рот.       По щеке Киры всё же потекла слеза, но она не отводила взгляда от Глеба, будто бы это было попросту невозможно.       — И тут ты со своей заботой. Будто я могу заслуживать такого. Будто кто-то может и вправду переживать за меня. Будто бы я правда могу быть достойна такого. Ты настолько сильно заботился обо мне, несмотря на все мои попытки отгородиться от этого, что хотелось утонуть в твоих объятиях в тот вечер. Я поцеловала Игоря, потому что хотела доказать себе, что могу решать сама. Что достаточно привлекательна для такого. Но это всё равно что встречаться с Сашей и думать, что вот оно счастье. Это просто обман от невозможности жить с осознанием того, что ты не можешь того, что могут другие девочки. Красивее, умнее, женственнее. Но ты… ты. Ты срывался, но всегда останавливался. Потому что я просила. Тебе было важно, что я прошу. Ты вызывал панику и в следующий же миг… я не могла поверить, что ты всё ещё хочешь заботиться обо мне. Что ты переживаешь. Что едешь через всю Москву за мной, когда у тебя дома есть девушка явно лучше, чем я. И мне показалось, что я привязалась к тебе. Это означало только то, что ты с легкостью можешь теперь растоптать меня одним своим словом. И всё равно я попросила тебя, именно тебя, потому что ты позволил мне решать. Но всё это было просто шагом в бездну. Мне нужно было пытаться отдалиться от тебя, потому что иначе…       Кира сглотнула, прежде чем прерывисто выдохнуть и продолжить.       — Казалось, что ты сделал это из жалости. Переспал со мной. Потому что я не могу быть достойна такого. Потому что я видела тех, кто был с тобой, кто смотрел на тебя с желанием, кто был лучше меня. Красивее. Худее. Женственнее. Ухоженнее. И я просто начала сбегать, пытаясь забыть о той ночи, когда мне было и в правду хорошо. Потому что ты был рядом. Заботился. Но я должна была отдалиться, чтобы мне не было больно, когда отдаляться начнешь ты. Но это не помогло. Я знаю, что есть девочки достойнее меня, я знаю, Глеб, знаю. Но когда я увидела это, то стало всё равно так больно. Потому что я всё равно привязалась. Я ужасная, потому что попросила переспать со мной. С той, которая и рядом не стоит с другими девочками. И потому что привязалась, смея подумать, что я стану исключительной для кого-то. Для тебя. Что стану достаточно красивой. Желанной.       Кира зарылась лицом в ладони, уже совсем выплескивая эмоции, позволяя себе громко всхлипывать от рыданий.       — Я лишь одна из. И было слишком самонадеянно и глупо думать иначе, — выдавила она, чувствуя как растёт напряжение в голове от рыданий.       Глеб чувствовал, как его бьёт по голове звенящая тишина, заглушающая всхлипы мелкой. Он лишь смотрел на неё в оцепенении, не понимая, правда это сейчас происходит или нет… Как твои собственные родители могут внушить тебе такую ненависть к себе? А он-то думал у него были напряженные отношения с семьей. Он даже не мог подойти и обнять её, будто её монолог просто прибил его к стулу.       — Прости, ладно? Что доставила столько неудобств своим поведением, — Кира резко встала, пытаясь как можно быстрее добраться до выхода.       И она почти дошла, когда Глеб поймал её руку и развернул к себе, крепко обнимая, прижимая к груди и чувствуя, как она дрожит.       — Не надо, Глеб, не делай всё только хуже своей заботой! — сквозь слёзы говорила она, пытаясь оттолкнуть его.       Но он не отпускал её, гладя по волосам и крепко прижимая к себе второй рукой. Она всё отталкивала его, не переставая плакать, пока не поняла, что силы покидают её и просто вцепилась в его спину, утыкаясь в плечо и всё так же всхлипывая.       — От тебя воняет той девушкой, — шмыгнув носом, проговорила она.       — Я схожу в душ. Кир, прошу тебя, — он выдохнул, не зная, что конкретно сказать. Как вообще можно разрушить то, что в ней создавали все 19 лет? — Пожалуйста, прости меня. Я очень сильно облажался. И мы обязательно разберёмся со всей этой хуйнёй, но сейчас нам нужно успокоиться и поспать. Я знаю, что ты не спала этой ночью. Ты можешь убежать сейчас, но просто знай, что ты убьёшь меня этим. И да, ты имеешь на это полное право после того, что было, я понимаю. Но прошу тебя, не поступай так.       — Скажи, что это так. Скажи, что тебе всё равно. Что это всё из-за жалости. Что она вчера была лучше, чем я.       Глеб помрачнел, понимая, что она добивает себя. Прямо в его объятиях пожирает себя изнутри, пытаясь доказать себе то, что вложили в её голову.       — Тебе нужно поспать, — взяв её лицо в руки и заглянув в красные заплаканные глаза, проговорил парень. — И я никогда в жизни не скажу такой херни, ясно?       Кира вглядывалась в его лицо, всё ещё всхлипывая, пока Глеб не выдохнул, подхватывая её под коленками и беря на руки.       Она еле слышно пискнула и недовольно смотрела на парня, пока тот нес её в её комнату. Уложив её на кровать, он навис сверху, видя, как на неё снова накатывает волна рыданий.       Запах. Она же чувствует запах этих приторных духов. Глеб отстраняется, в душе понимая, что дико не хочет этого. Ему нужно быть рядом с ней, а не отстраняться, но сейчас это он «грязный» и мерзкий, а она лишь маленькая плачущая девочка.       Слёзы. Они всё же стекают по её щекам, а её глаза настолько раскраснелись, что сердце парня сжимается от одного взгляда в них.       Руки. Она прижимает руки к груди, но не отводит взгляда в отвращении. Это можно считать за надежду к возвращению доверия или это просто её привычка смотреть в глаза?       — Я в душ, — хрипит Глеб, не решаясь сказать что-то ещё.       Она смотрит вслед уходящему парню и закусывает губу так сильно, чтобы отвлечься от мыслей, копошащихся в голове. «И зачем я всё это вывалила на него?» — чувствуя стыд и отвращение к своей же слабости, Кира переворачивается на живот и зарывается лицом в подушки. Пройдёт целая вечность, прежде чем дверь в её комнату вновь откроется и Кира почувствует запах мужского шампуня сквозь полусон. Этот запах окажется совсем рядом, а кровать слегка прогнётся, тихо скрипя.       — Попробуй представить другую ситуацию, — слышит она мягкий шепот парня, который убирает прядки волос с её лица, поглаживая её скулы. — Хоть наши жизни в корне отличаются. Тебе в душу западает парень. Ты не знаешь почему, но это неважно. И ты начинаешь переживать за него. Тоже непонятно почему. Но всё это так неважно. Абсолютно всё, кроме того, что он наконец доверяется тебе и вы проводите вместе ночь. А потом он сторонится тебя, будто ты сделала ему больно, хотя ты… это последнее, что ты хотела бы сделать в своей жизни — сделать ему больно. Ты бы лучше покончила с собой вместо этого. Согласен, пример так себе, у тебя получилось лучше.       Глеб хмыкнул, продолжая гладить её большим пальцем и глядя на подрагивающие веки, припухшие от слёз.       — Если бы я знал, насколько сильно ты себя ненавидишь из-за внушённых тебе глупостей… Кир, ты — самое прекрасное, что случалось со мной за последнее время. И я буду каждый день рассказывать тебе, почему ты прекрасна. Если ты только поверишь мне. Я вчера просто отыгрывался, ты же знаешь, как это у меня бывает. И нет, она не была лучше. Она была, как и вся остальная масса таких же девочек. А ты с самого первого дня была другой.       Он всё же касается мягко своими губами её лба, чувствуя, какой он горячий от затяжных рыданий. Притянув девушку поближе, Глеб зарывается пальцами в её волосы и слушает её ровное тихое дыхание, которое уносит его со временем за собой в сон.