Сны из реальности

— Э-Эрика! Ты как? Мой взгляд сфокусировался на взволнованном лице не молодой, но ухоженной женщины. Её ореховые глаза смотрели на меня с радостным возбуждением, смешанным со страхом. Лицо казалось до боли знакомым… — Доченька, с тобой всё хорошо? Ты как себя чувствуешь? — продолжала спрашивать она, хватая меня за руку. Я опешила. Доченька? Неужели это моя мама?! Ну да, лицо, вроде, знакомое, но… Я пристально посмотрела на испуганную женщину. На ней не было ни грамма макияжа. Под глазами свисали тяжёлые сизые мешки, а измученное помятое лицо «украшали» гусиные лапки и несколько глубоких морщин на лбу. Будто фарфоровая кукла, которую нерадивые хозяева уронили на пол, и её прекрасное когда-то лицо покрылось трещинами. Но она не была похожа на неряху или запустившую себя женщину. Белый топ под песочным костюмом и не громоздкие серёжки делали её образ весьма элегантным. А золотистые пряди до лопаток без малейшего намёка на отросшие корни буквально сияли от гордости и суммы, которую на них потратили в салоне. Я не могла себя видеть, но мне отчего-то казалось, что моя шевелюра выглядит порядком хуже. Перед глазами возникла картинка спутанных чёрных волос на бежевом кафеле. — Я… Где я? — сумела выдавить из себя. — Что случилось? — Ой, Господи! С тобой всё хорошо! — облегчённо выдохнула женщина и бросилась мне на шею, чуть не задушив в цепких объятьях. Сразу возникло желание побыстрее оттолкнуть её, но не сделала этого из-за нехватки сил. Хотя я вовсе не ощущала этого человека как кого-то важного и родного для меня. — Где я? Что произошло? — тупо повторила я, пытаясь мягко сбросить с себя мучительные объятья. — В больнице, — пояснила женщина, сев на небольшой стул возле кровати. Мой взгляд пробежался по комнате... Действительно, напоминает палату: пол покрыт огромными кусками плитки стального оттенка, а стены выкрашены в цвет, близкий к речному перламутру. Пока я разглядывала обстановку, женщина, представившаяся моей матерью, вытирала слёзы, то и дело омывавшие её глаза и щёки. — Ты упала и потеряла сознание в каком-то подвале. Эри, ну зачем, скажи, зачем ты туда полезла? Услышав её слова, мой мозг нарисовал картину, будто я захожу в помещение, где царит полнейшая темнота: «Лампочка, как всегда, не работает», — думаю я и шагаю вперёд, придерживаясь за стену. И только после этого движения до меня доходит, что шаг был в пустоту… Не чувствуя опоры под ногами, я стремительно падаю. «В мультиках нужно было сперва вниз посмотреть! Почему в реальной жизни это не работает?!» — успеваю подумать за несколько миллисекунд слепого полёта. Резкая боль и густая, тягучая темнота. Воспоминание оборвалось, и я непроизвольно встряхнула головой. — Я не помню — зачем, — тихо произнесла я. — Вот несчастье! — воскликнула женщина. — Подожди, сейчас доктора позову! Пусть тебя осмотрит. Я быстро! — она улыбнулась и на прощание поцеловала мой лоб. От прикосновения тёплых губ к моему холодному лицу, я невольно вздрогнула. Нет, я всё-таки знаю её! Я помню этот нежный поцелуй ещё с раннего детства… Но почему не помню всего остального? Женщина вернулась достаточно быстро в компании мужчины с седовато-рыжими волосами лет сорока на вид, одетого в белоснежный халат. Он начал с вопроса о моём самочувствии. Ответила, что чувствую себя вполне хорошо, если не брать во внимание только «туман» в голове. Услышав мой ответ, доктор покачал головой, а после принялся меня засыпать вопросами: Кто я? Сколько мне лет? Чем я увлекаюсь? и т. д. Я с легкостью ответила, что моё имя — Эрика Саенс и мне шестнадцать лет. Обожаю рисовать, кажется, посещаю художественную школу. Насчет школы не была уверена, но судя по удовлетворительному «Мг» доктора, я угадала. Затем вспомнила, что люблю читать — в основном «путешествую» по фэнтези мирам. Услышав мои ответы, доктор довольно кивнул и сделал пару пометок в своём планшете. Однако, дальше начались проблемы: — Хорошо, Эрика! А теперь сможешь рассказать мне о своей семье? — Эм… Ну, вот моя мать, — растерянно пробормотала я, пытаясь выудить из памяти хоть что-то связанное с женщиной, взволнованно смотрящей на меня. Однако, мои усилия были тщетны. — А как её зовут? — Я… э… Мария? — сама не знаю почему предположила я. Наблюдавшая за нами женщина залилась слезами и, пробормотав: «Прошу прощения!», вылетела в коридор. Доктор посмотрел ей вслед, затем снова отметил что-то в планшете и продолжил допрос. Разговор с врачом начал напоминать мне детскую игру: угадай, какое число загадал, и получи приз. Вот только я давно уже не ребёнок, и приз мне никто не обещал. Меня спрашивали о моей семье, знакомых, друзьях и прочих, но я лишь растерянно мотала головой. Помнила лишь отца. Точнее то, что его у меня не было. Вернее, он существует (или существовал), но я никогда с ним не встречалась. Остальные люди и события, с ними связанные, спрятались глубоко в недрах моей памяти и, несмотря на усилия, решительно не собирались вылезать наружу. Странно, но в этом бренном мире я помнила лишь часть себя, но почти ничего о себе. Я до безумия устала от расспросов и не смогла скрыть радостного облегчения, когда они, наконец, закончились. Доктор успокоил меня и заверил, что всё будет хорошо. Однако, его взволнованный взгляд выдавал обратное. Затем врач позвал мою мать (или кто она мне) и дал мне кое-какие рекомендации: больше отдыха и покоя, никаких физических нагрузок (максимум неспешная прогулка), диета и… дальше я уже не слушала. Отвернувшись, я уставилась в окно. Мне нужно было привыкнуть к мысли, что я буквально заново пришла в этот мир. Это как заново начинать игру с новым персонажем — вроде обстановка и правила знакомые, а что делать и куда бежать, никто не объясняет. Когда врач закончил выдавать свои предписания, я спросила: — Можно мне планшет? — Зачем он тебе? — спросила моя мать. Я сцепила зубы от раздражения. Салат хочу нарезать, что же ещё можно с гаджетами делать! — Я хочу почитать, — максимально спокойно произнесла я. — Тебе нельзя пока пользоваться любыми электронными устройствами. Твой мозг ещё не готов к таким нагрузкам. — возразил доктор. — А если бумажный вариант? Их сейчас мало, но может что-то старое из дома… — Нет! Никаких умственных нагрузок! — оставался непреклонным врач и строго посмотрел на меня сквозь «гугл-глассы». А затем забил что-то на планшетке и опять поднял глаза, но смотрел в другую сторону. Его очки показывают всю информацию обо всех пациентах, стоит лишь взглянуть. Поэтому у врачей такой неприятный блуждающий взгляд — вроде смотрят на тебя, а в то же время бегают глазами по голограммным строчкам. — Ну хотя бы современная янг-эдалт! Какая уж там умственная нагрузка... — взмолилась я. — Нет означает нет! По крайней мере в первую неделю. Я зло посмотрела на него. Конечно, ему легко говорить, он не вынужден мучиться целыми днями от собственных мыслей. — А чем мне заниматься? Лежать день напролёт? — фыркнула я. — Можешь гулять по территории больницы. Тебе очень повезло, ведь ты упала с двухметровой высоты и умудрилась ничего не сломать. «Кроме мозгов...» — мысленно добавила я. — Так что можешь гулять по двору. Дышать свежим воздухом и думать о положительном, — голосом новостного диктора вещал врач, не отрываясь от гаджета. Я не сдержалась и хмыкнула: — О протонах, что ли? — Хотя бы о них, если они вызывают у тебя приятные ассоциации, — пожал плечами доктор. — От удара ты забыла некоторые события, но не волнуйся, память скоро восстановится, и всё будет как прежде. Закончив свою успокоительную речь, врач жестом попросил маму выйти. Ну вот! Я уже про себя называю её мамой! Я снова отвернулась к окну. На самом деле в памяти было лишь одно смутное событие, связанное с этой женщиной. Совсем малышка, я сижу у неё на коленях. Кажется, в саду: слышу пение птиц вокруг, свежий ветерок приносит запах цветов и трав. Он же слегка колышет волосы моей матери. Такие же светлые и длинные. Нежно улыбаясь, она гладит меня по голове, приговаривая: «Какая же ты у меня умница, доченька! Всегда будь такой…» Не помню, за что именно меня тогда хвалили, но уверена, что я была абсолютно счастлива и довольна жизнью. Женщина вскоре вернулась, но я притворилась, что не заметила её возвращения. Она заботливо поправила мне одеяло и сказала, что уже завтра у меня появится возможность прогуляться, а пока мне нужно набраться сил, чтобы восстановиться после травмы. — И в процессе восстановления обязательно умирать со скуки? — фыркнула я, резко повернувшись к ней лицом. Женщина в ответ лишь тяжело вздохнула. Увидев её подавленный вид, я сжалилась и намного мягче спросила. — Можно мне карандаш и какой-нибудь альбом или хотя бы листок? Рисовать ведь мне не запретили? — Я спрошу у доктора, — радостно улыбнулась мать. — Но не перенапрягайся, и всё опять будет хорошо, как раньше. Я закатила глаза. Эта фраза начинала порядком выбешивать. — Может ты есть хочешь? — Нет, — покачала я головой. — Я хочу побыть одна. — Конечно, — улыбнулась женщина и, опять поцеловав мой лоб, ушла, осторожно закрыв за собой дверь. Я отвернулась к окну. Как раньше? А как было раньше? Я почти ничего не помню из своей прошлой жизни! Откуда мне знать, хорошо там было или плохо?..