Christmas miracle

Чунмен устало вздыхает, поднимаясь с кровати. Весь вчерашний день он провел в магазинах, а сегодняшний день не обещает чем-то отличаться от предыдущего. Его знатно подбешивают вечные косые взгляды, когда он ходит с сорока пакетами, набитыми всякой мелочью и не очень. Так и хочется заорать на весь торговый центр: «Да, помощник Санты я, понимаете! По-мощ-ник!». Но тогда его ведь точно упекут, если и не в психушку, то в обезьянник, как минимум. А за каждый рабочий час капают деньги, пропускать смены в это время года вообще нельзя. — Ну, ничего, осталось пару дней, — успокаивает он свое отражение в зеркале, после чего ему же кивает и приступает к ежедневной рутине: уход за собой, завтрак, мини-уборка, разбор писем. Он давно предлагает Санте ввести реформу и раздавать подарки только хорошим детям, но Санта только отмахивается: «Не бывает плохих детей, Чунмен». Ким смотрит во все то же бедное зеркало и строит рожу, передразнивая надоевшего ему уже просто до ужаса седого старика. Именно из-за этого упрямца парню приходится заниматься всякими непонятными и наглейшими желаниями самых разных и, очень часто, самых противных детей. — Так, машинку… Чондэ, — записывает он в свой ежедневник из настоящей драконьей кожи, — набор для маникюра… Бэкхёну, спокойствия и нервных клеток… Минсоку, — Чунмен на секунду останавливается и осознает, что только что записал. — Мне бы тоже, Минсок, мне бы тоже… Так проходит час, второй, третий. Ким смотрит на наручные часы, которые рекомендуют ему немного пройтись («А вам ли не пройтись куда подальше?»), решая, стоит ли закончить с письмами на сегодня или прочитать еще парочку. В итоге он выбирает из стопки еще десяток писем и решает продолжить. — Это еще что такое, — он пялится на письмо в руках, в котором вместо названия подарка… ссылка на интернет-магазин? Он подвисает аж на пару минут, потому что чего-чего, а ссылки в рукописных письмах ему еще не приходили. Ким смотрит на письмо с опаской, а потом вообще отодвигает и решает заняться этим как-нибудь попозже. Так проходит день, два, а после и три. Письмо всегда лежит отдельно ото всех сбоку и мозолит глаза, но Чунмен почему-то не решается открыть ссылку в интернете и посмотреть, что же там такое хочет этот ребенок технологничного века. В какой-то из дней к нему заходит Санта, проверить, насколько все готово к рождественской ночи. Он размеренно шагает по комнате, разглядывая все вокруг, пока Чунмен нервно продолжает записывать последние из пожеланий детей. — А это почему лежит отдельно? — Санта берет в руки то самое письмо, и Чунмен прикусывает язык. — Сухо? — Оно… я позже с ним разберусь, — говорит это, и уже чувствует, что сейчас ему начнут читать нотации о том, как это непрофессионально с его стороны. — Ты его боишься, — неожиданно говорит Санта, и Чунмен даже отвлекается от ежедневника. — Простите? — Ты его боишься, Сухо, — все также продолжает Санта, и понятнее не становится вообще. — Я чувствую, что это письмо необычное, оно связано с тобой, Сухо… Это письмо — твоя судьба. «Совсем рехнулся, дед», — думает Чунмен и отворачивается обратно. Пусть он и был помощником чертвого Санты, обладал способностью телепортации и еще парой магических трюков, но в судьбу не верил никогда. Это, по его мнению, было настолько очевидной глупостью и сказкой, что хотелось смеяться. — Ты все сам поймешь со временем, — Санта кладет письмо обратно и тут же исчезает. Ни слова о его работе, о подарках… Чунмену же лучше. Он поворачивает голову совсем немного, так, чтобы косо взглянуть на письмо, а потом снова отворачивается. — Еще не твое время… судьба, — добавляет с усмешкой. *** За три дня до Рождества ему все-таки приходится залезть на сайт. Желание ребенка — обычные беспроводные наушники, и Чунмен даже разочарован. Он ожидал от этого ребенка какого-то… сюрприза что ли? Только вот наушники в онлайн-магазине закончились, и за ними нужно было ехать в магазин на другом конце города. Чунмен чертыхнулся, но деваться ему было некуда. И вот он стоит у прилавка в обычном магазине электроники, разглядывая телефоны — он подумывал купить один Санте, потому что связи с ним никогда не было. Санта решал сам, куда и когда ему заявиться. Но примет ли старик такое новшество? Он небось и не знает, что такое существует. — Что-то хотели? У консультанта на бейджике светится «Сехун», на него смотрит пара улыбчивых глаз… только Чунмену почему-то бросается необычайная боль, в них скрытая. Он смотрит на парня, и ему отчего-то очень не по себе. — Да, пожалуйста, — наконец, выдавливает он из себя, улыбаясь в ответ, и показывая в телефоне нужные наушники. — Вам повезло, — Сехун хлопает его по плечу, но в его голосе явное недовольство. — Остались последние. Консультант долго их ищет среди коробок, и у Чунмена создалось ощущение, что тот их прятал специально. И правда, коробка находится не скоро и отдают ее ему нехотя — в чужих глазах блестит зависть. Ему неловко… и жалко? Жалко этого парня, потому что даже Чунмен со своей пониженной чувствительностью может видеть след боли на его душе. Он мнется на кассе, не зная, что ему делать. — А они точно одни? — уточняет зачем-то, и ответом служит кивок. Он поджимает губы и кивает тоже, зачем-то. — Спасибо вам, счастливого Рождества. Парень улыбается ему, и на минуту Ким буквально может прочувствовать чужое счастье на душе становится теплее. — Счастливого Рождества! Чунмен уходит. *** Чунмен работал на износ, упаковывая все подарки и распаковывая их по своим мешкам, поэтому руки болели так, что не описать. Но впереди его ждало самое тяжелое — раздача. Конечно же, Санта не был единственным, кто мотался по земному шару из окна в окно, нет. В каждом городе и даже районе был свой помощник, отвечающий за каждого ребенка. Чунмен, например, — главный помощник Сеула, и разносит он подарки тем, кому придется — за ним нет закрепленной территории. Писем было много, от постоянной телепортации кружилась голова и приходилось лежать в кровати по несколько дней, но, признаться, Ким был в восторге от своей работы. Рабочий день подходил к концу, и перед завтра ему нужно было хорошенько отоспаться, поэтому он решил сходить до ближайшей кофейни и выпить там чаю с пирожным. Слава богу, людей в такое время было немного — все суетились в магазинах и на кухнях, ни у кого не было времени на посиделки. Чунмен подходит к кассе, чтобы заказать свой любимый чай, и… На него смотрит пара тех самых несчастных глаз, хлопая длиннющими ресницами. Сехун (да, он запомнил), кажется, узнал его тоже, поэтому улыбается шире. — Добрый вечер. Я вас помню! — Добрый, я вас тоже, — обычно Чунмен так себя не ведет, но в этот раз позволяет себе разлиться в счастливой улыбке и подмигнуть парню. — Ягодный чай и эклеры, 5 штук, — он изучает меню, но невольно взгляд сползает на лицо Сехуна, вбивающего его заказ в компьютер. Тот сосредоточен, закусывает губу и сводит брови к переносице. — Пять тысяч вон, пожалуйста, — Чунмен достает карточку и проводит ей по аппарату. — Спасибо за заказ, а пока ждете, можете присесть. Чунмен кивает и садится за ближайший столик. Сначала смотрит телевизор, а потом переключается на Сехуна снова, который с кем-то говорит по телефону. — Чанёль, если ты хочешь кушать, согрей себе кимчи. В смысле, ты хочешь чипсов? Ты вообще, что ел за сегодня? Нет, пока не съешь все кимчи, чипсы я тебе не куплю. Даже не начинай! Сехун сбрасывает трубку и ловит его взгляд, из-за чего Киму сразу становится неловко. — Брат, — вдруг говорит Сехун, пожимая плечами. Чунмен усмехается и разводит руки, мол, что с этими братьями делать. Он не уверен, зачем ему сообщили эту информацию, но был отчего-то рад. И нет, не потому, что испугался мысли о том, что у Сехуна уже есть сын. Наконец, готов его заказ. Неожиданно Сехун присаживается напротив, держа кофе в руках. — Не против? Чунмен тут же качает головой, и парень улыбается. Они молча пьют каждый свой напиток, иногда переглядываясь, и от этих взглядов у Чунмена тяжело на груди — дышать больше не кажется такой уж легкой и повседневной задачей. Неловкости почему-то нет, хотя Чунмен терпеть не может находится в чьей-то молчаливой компании. Сейчас же он бы отдал все на свете лишь бы остановить время. — Я Чунмен. Сехун протягивает ему руку, а потом резко убегает за кассу. Наверное, потому что в руке Кима лежит небольшая записка с номером. Чунмену хочется смеяться в голос, но он лишь улыбается и еще раз подмигивает парню. Позже Сехун найдет чаевые с запиской «за приятную компанию», и будет удивляться, когда Ким успел это провернуть. Но у Чунмена свои секреты.