Наука не дремлет

Вечерняя тренировка выдалась плодотворной и веселой в том плане, что товарищи решили выпить по стаканчику. Идея «одного стаканчика» обычно заканчивалась бурной попойкой и пробуждением в душной раздевалке, где отсутствовали камеры слежки. Цукаса хотел было отказаться, но не в тот вечер, ибо повод был. У Гаку, ставшего членом их команды около полутора лет назад, сделал своей избраннице предложение. Ну и как тут не отметить? Оставив короткое сообщение любимому ученому и фотоотчет, в котором, по сути, Сенку не нуждался, парень поставил на телефоне беззвучный режим. Все, как и положено: саке, легкие закуски и колонки. Наутро им влетит, но парни думали, что сенсей войдет в положение и не отметелит за небольшой беспорядок в раздевалке. Стащив из кабинета тренеров круглый стол и украсив тем, что было, бойцы принялись праздновать. Шум из колонок, казалось, доносился до конца квартала. Как хорошо, что существует звукоизоляция. Один стаканчик плавно переходил на второй, а потом на третий, и с пятым стаканчиком Цукаса уже был в ничто. Приятное покалывание на кончиках пальцев, мутность в мыслях и в глазах, и глуповатая, но счастливая улыбочка на лице. На двадцать третьей песне он уже подпевал в ритм. Пытался. Затем на тридцатой, когда мелодия приобрела грустные ноты, Шишио стал писать сообщения Ишигами-младшему. Особо не вникал в текст, но по смайликам и красным сердечкам, под стать глазам любименького, тот, возможно, все понимает. «Твои ножки, как у кузнечика… У тебя самая лучшая аскорбиновая кислота…» Затем тексты сообщений превращаются в нелепый набор букв, цифр и символов. Цукаса допивал седьмой стакан и допевал тридцать четвертую песню, и в душе поселился маленький чертенок. Чертенок в мозгу вырисовался чиби-версией ученого с рожками и такой знакомой и родной улыбкой, не предвещавшей чего-либо красочного. Почему Сенку не отвечает? И пофиг на то, что уже час ночи, и все хорошие ученые спят. С глаза скатилась одинокая слезинка, а черт-Сенку говорит не самые радужные фразы. Ситуация для товарищей выглядела столь комичной, что для пущности они решили с двух сторон обнять Цукасу и приободрить. Шишио угукал, хихикал. Спустя минуту он взбодрился и даже встал с места, когда пришло уведомление. Но улыбка спадает, ибо ему написал Хёга. «Цукаса, ты охренел? Какой котенок? Какой кузнечик?». Затем приходит сообщение от Гена в общем чате друзей. «Цукаса-чан, да ты романтик~. Почему не сказал, Сенку-чан? Бука-а». «Он такой, когда бухой, хех», — ответ от ученого приходит незамедлительно, — «В жизни он называет меня Чиполлино. Хотя, сегодня ты превзошел себя, Цукаса. Я прям на столмиллиард процентов горжусь». Черт-Сенку противно хихикает и шепчет: «Я же говорил!». И друзья, читая сообщения одновременно с Шишио, смеются до упаду, перекрикивая музыку. На следующее утро, проснувшись довольно поздно и с отекшими суставами, Цукаса ничего не помнит. Благо, в их здании имелась душевая, поэтому там же он ополоснулся и переоделся в чистую одежду. Холодная вода освежала и немного привела мысли в порядок. Интереса ради бывший сильнейший примат школы открывает сообщения. И что вы думаете? Правильно думаете. Шок, ступор, стыд, позор, смех… Цукаса открывает отдельные сообщения с Хёгой, который в чате был не самым довольным и, скорее, оскорбленным. Вот тут уже у парня случается шок в тройной степени, который плавно увеличивается в геометрической прогрессии. С одной стороны, начало выглядело довольно романтично, если бы оно было адресовано правильному человеку. Хёга сначала отмалчивается, но, когда наступает момент с животными и химическими соединениями, ну и плюс странных слов, у того уже закипело. И не хило так. Именно из-за его скринов в общем чате началась дискуссия и теории о том, каким же романтиком был атлет. Самыми активными были Сенку с Геном, как же иначе. Их фразочки уже лишились всякого смысла и к трем часам уже все тихо-мирно отправились спать. А напоследок Сенку оставил личное сообщение: «Не вернешься домой к обеду и можешь искать свои труселя по всему городу». Ишигами-младший такое никогда не сделает, уж Цукаса знает. Но наказание все же устроит. С горем-смехом-фейспалмом пополам счастливый Цукаса на всех парах летит домой. И дал обоим небольшое обещание, что будет почаще Сенку называть Чиполино. Ибо это прозвище ему намного нравится.