Ублюдок Реддл

Очнулся Гарри не без труда. Мягкая кровать словно вцепилась в него и не желала выпускать. Тогда-то он понял, что находится у кого-то в гостях. Его кровать представляла собой кривую раскладушку со старым матрасом, утратившим привычную форму. Первая ошибка Гарри заключалась в резком подскакивании. Перед глазами заплясали разноцветные пятна, а голова начала кружиться. Поттер тут же прикрыл глаза и тихо выругался, хватаясь за голову. А как только приступ сошёл, он более осознанно стал рассматривать незнакомую комнату, в которой витал до боли знакомый запах. Это был парфюм Реддла, которым теперь пахла и футболка Гарри — ошибиться невозможно. Как он оказался в доме своего врага и зачем — неизвестно. Гарри пришёл в ужас. Комната свидетельствовала о полной психопатии владельца. Никаких излишеств, идеальная чистота, просто до предела, что выражало манию контроля. А если Гарри пройдется, он был уверен, не отыщет никакого мусора и никакой лишней вещицы. Чем больше он разглядывал обстановку врага, тем сильнее чувствовал себя не в своей тарелке. Но настоящий пиздец наступил чуть позже, когда парень повернул голову направо и увидел на стене висящую доску для заметок. Вот только не заметки он разглядел, а свои, мать его, фотографии! Ими была залеплена вся доска! Его лицо запечатлели в самых разных местах и ракурсах: как он ел булочку, совершенно не элегантно вгрызаясь в неё зубами, как проходил по коридору с друзьями, как возвращался домой, устремив взгляд под ноги, как стоял на мостике на заднем дворе школы с прикрытыми глазами. И это самое безобидное. Были и фотографии, где он морщился, чтобы чихнуть, зевал, пугался или смеялся, как ненормальный. В общем и целом — он был запечатлён в самых нелепых и не очень положениях. А вместе со своей нескладностью, неопрятностью и беспризорностью — ощущал себя грязным пятном в идеальной комнате Реддла. На кой, спрашивается, чёрт тому нужны эти фотографии? Чтобы смотреть на него и злорадствовать? Нашёл компромат против него?! Или он извращенец какой?! С каждой новой теорией Гарри чувствовал надвигающуюся истерику. Особенно, когда вспомнил последнее, что с ним случилось, прежде чем отключиться. Он попал в руки садиста, который мог не просто навредить, а убить его… и идеально замести следы. Гарри тут же бросился к окну. Не хотел оставаться в доме врага и ждать, когда тот явится. — Куда-то собрался? — раздался совершенно неожиданно голос позади. Резко обернувшись, Гарри загнанным зверем посмотрел на свой личный кошмар, который стоял в дверях, открыв ту совершенно бесшумно. Реддл опирался о косяк двери плечом, скрестив руки, и с превосходством взирал на Поттера, который уже отодвинул тюль и взялся за ручку окна. — Валяй, — дал добро, кивая вперёд. — Если не страшен полёт с шестого этажа. Страшно, безусловно. Но того, что Реддл может с ним сделать, Гарри боялся больше. Пол без ковра, он легко моется, особенно с химикатами. В этой комнате Поттер будет убит, если промедлит. От психа можно ждать только этого. Не стоило даже пробовать пойти в физическую атаку, она будет задушена в зародыше. Гарри взял стул и открыл окно, чтобы взобраться на узкий подоконник. От его действий самоуверенная усмешка сошла с лица Реддла, уступая место мрачности. Мерзкая улыбка вызывала раздражение, но «взгляд убийцы» посылал неприятный холодок по спине с желанием как можно скорее бежать. — Ты серьёзно собрался прыгать? — А ты всерьёз думал, что я позволю тебе замучить меня и потом убить? Нет уж, лучше я сам. Нога, занесённая над подоконником, дрожала и грозилась подвернуться. Едва он выпрямился, как тут же полетел в объятия твердого пола, не удержав равновесие. Реддл молниеносно подлетел, беря на руки сопротивляющегося парня, в котором заиграл инстинкт самосохранения. — Отпусти меня! — трепыхался Гарри, что походило больше на попытки тушканчика вырваться из лап пантеры. — Я уйду ногами, через дверь, пусти! — Никуда ты не пойдёшь, — жёстко припечатал Том, усиливая хватку, и понёс на выход из своей спальни. — У меня ещё есть на тебя планы. И это не связано с убийством, — мрачно добавил. От одной только мысли его охватывала ярость. — Может, я и садист, но не убийца. — Да, просто замучаешь, пока я сам не сдохну, классный план! — рыкнул Гарри. И ведь ничего не брало этого психопата. — Чего тебе от меня надо?! Добравшись до кухни, как понял Гарри по запаху чего-то вкусного, его тут же усадили на мягкий угловой диванчик. Это позволило парню на миг утихнуть и с удивлением оглядеться по сторонам. На кухне царил настоящий уют. Всё выглядело так по-домашнему, в тёплых тонах. Картину дополнял накрытый стол на две персоны, откуда и исходил аппетитный запах. Никого в доме не было, а это значит, что кормить будут его. Но это совершенно не вязалось с психопатией! Гарри перестал понимать, что происходит, а точнее, даже не начинал. Живот заурчал, требуя еды, и только вопросы не давали покоя. — Том… что происходит? — На часах 16:10, уроки закончились более часа назад, в столовой ты не употреблял ничего, кроме сырной булочки, а по утрам никогда не ешь, — выдал малую часть информации Реддл, но Гарри и этого хватило, чтобы напрячься. — Тебе нужно нормально поесть. Еда не отравлена. — Откуда ты столько знаешь обо мне? И зачем тебе мои фото? Ты ведь только и делал всегда, что издевался надо мной! А сейчас… — Гарри ненавидел непонимание. В голове всё смешивалось, почти причиняя боль от тщетных попыток разобраться в сложном ребусе под названием «Том Реддл». — Я всё скажу, когда поешь, — поставил своё условие парень, на правах хозяина дома, и сел напротив Поттера, продвигая к себе поближе тарелку с салатом. Сидеть за столом с личным кошмаром было неуютно, и это мягко сказано. Гарри вообще стеснялся есть с кем-то рядом, с самого детства. Не говоря уж о людях, у которых есть манеры. Том ел, как аристократ, с тем же достоинством и грацией. Рядом с ним Гарри чувствовал себя поросёнком. Если ему давали именно еду, а не остатки-сладки, он ел с особым удовольствием, не думая о манерах. И все благодаря родственникам. Те могли морить голодом за серьёзную провинность. Благодаря их «любви» Гарри стал низеньким и слабым, а его фигура оставляла желать лучшего. А уж из-за одежды кузена, он выглядел настоящим дрыщом. За это, и совокупность других причин, Гарри подвергался насмешкам с ранних лет. Желудок был готов благодарить, но вот купить разум Гарри у Реддла не получилось. Требовалось нечто больше, чем сытый полдник. Да и стена неловкости по-прежнему стояла между ними, не давая расслабиться. Только хозяину дома всё было ни по чём. Периодически Гарри бросал в его сторону внимательные взгляды, пытаясь по выражению лица и поведению понять, что же он испытывает. Поскольку Том всегда надавливал на самые болезненные точки, Гарри был уверен, что сейчас его читают так же легко, как детскую сказку. И выводы делают нелестные. Чтобы отвлечься от плохого, Гарри машинально взял грязные тарелки, вместе со столовыми приборами, и пошёл мыть посуду, не думая о том, что делает это в чужом доме. Обязанности в доме родственников по части уборки и приготовления выработались в привычку. Том проводил его слегка удивлённым взглядом, сев полубоком, и стал смотреть без утаек. Гарри едва ли не на физическом уровне ощущал, а так как посуды было мало, закончил быстро и тут же обернулся, увидев на губах Реддла мелькнувшую улыбку. Фальшивую. — Сядь, Гарри. После еды полагается десерт. — И уж он точно отравлен, — не мог не съехидничать парнишка. С Томом по-другому не получалось, всегда нужно быть начеку. Одно его слово могло втоптать Гарри в грязь. — Тогда умрём вместе. Как Ромео и Джульетта, — с той же манерой ответил Том, поднявшись на ноги только чтобы достать из холодильника торт. — Они умерли по очереди, причём Ромео выпил яд и тихо умер, а Джульетта себя заколола, — проворчал Гарри. Пример влюблённых из Шекспира всегда вызывал у него отвращение. — Хочешь воссоздать картину со всеми деталями — хорошо, — с нездоровым блеском в глазах ответил Том и после торта достал нож, поворачиваясь к столу, за который Поттер снова сел. — Закалывай себя сам… я не люблю кровь. Гарри поёжился от увиденного. Нож в руке Тома лежал как влитой, полностью подтверждая его образ психопата, который не уменьшился даже после совместного приёма пищи. И то, что он утверждал, якобы не убийца… Псих может сказать что угодно. А уж вранье его польётся в уши сладким ядом, заставляя верить. Однако нож Том взял не для убийства — он начал резать торт. А когда закончил, собрал с лезвия аппетитную, воздушную массу, и засунул измазанный палец в рот, от чего Гарри прошибло самым постыдным образом. Этот жест был настолько эротичен, что в голову полезли порочные мысли. Парень зажмурился, лишь бы их выбросить… — Нравлюсь? — поймал его с поличным Реддл, при этом ухмыляясь. В глубине души же он ликовал. Его болезненная тяга к Поттеру может принести капельку счастья, ведь парень и сам испытывает к нему, если не симпатию, то сексуальную тягу точно. «Да, чёрт бы тебя драл во все дыры! Нравишься!» — Гарри едва ли не каждый вечер, проклиная себя за идиотизм, задавал себе вопрос, чем Реддл его привлекал? Мордашки для симпатии явно недостаточно, а вёл себя Том, как моральный урод. Нравился и вызывал отвращение. Ненавистный и желанный. От такого диссонанса Гарри сходил с ума, от чего и зачитывался тоннами психологии. Пытался понять себя. Присутствие с левой стороны, последующие объятия одной рукой и тёплое дыхание у уха стали неожиданностью, что и напугало до чёртиков. Всё из-за ухода в себя, невнимательности! Реддл подгадал возможность, чтобы подкрасться, словно хищник, к своей жертве, и не дать ей шанса сбежать. — Ты такой очаровательный, Гарри. Твой взгляд меня заводит. Но сначала десерт. Съедобный десерт. А ещё, — добавил уже обычным голосом, а не сладким шёпотом, выпрямляясь, но не отпуская. — Я задолжал объяснения. И они интересовали Гарри даже больше, чем сладкое. Но он усвоил, что такой человек, как Том, одержимый контролем, ни за что не изменит заданную установку. В данном случае, не начнёт давать объяснения, пока они не поедят как положено. Впрочем, необходимость в ответах была чудесным образом притуплена, когда Гарри испробовал черничный крем, а за ним и кусочек бисквита. От удовольствия он прикрыл глаза и едва не замычал. Безумно вкусно. Внезапно в голову стукнула мысль, что торт мог быть домашним. И готовить его мог… — Где купил? — спросил Гарри издалека. Он мог ошибаться, как любой человек, но делать это перед Томом чертовски не хотелось. — Нигде, — ответил тот, довольный полученным результатом. — Моя мать любит готовить разного рода десерты. — Очень вкусно, — отозвался Гарри. И ведь даже не задумывался о родителях Реддла. Какие они? Как они воспитали сына, что он стал вести себя, словно маньяк? Но мысли так и остались при нём. Озвучивать их в слух, пожалуй, Гарри не решился бы. Свой торт Поттер уплёл с рекордной скоростью. На церемонии не было ни времени, ни желания, да и не хотелось растягивать удовольствие. Другого у него, скорее всего, уже не будет. Или же не скоро представится, если пытаться быть оптимистичнее. Но получалось, мягко говоря, хреново. — Пойдём. Том поднялся из-за стола, Гарри следом, и вдвоём они, в полном молчании, прошли в гостиную комнату, которая, как и кухня, была очень уютной и радужной. Вопрос, почему лишь в комнате Реддла Гарри чувствовал такую… искусственность? Потому что таков он сам. Сухой, безэмоциональный, будто не живой, но при этом контролирует все сферы. Гарри мог ошибаться и дело могло быть в любви к минимализму, но поверить куда труднее. — Садись, — велел Том, как только они добрались до дивана, первым же устраиваясь… по-королевски. Идеальный сукин сын во всём. Гарри сел, но расслабления не почувствовал, оставаясь начеку. Да и когда рядом сидит объект сильных эмоций, и даже некоторого желания, а ты рядом с ним, как лучший образчик гадкого утёнка — ни о каком комфорте и речи быть не может. — Расслабься, Гарри, — очаровательно улыбнулся ему Том, находя забавным видеть Гарри в состоянии нервозности и смущения, особенно смущения. — Я тебя, конечно, трону, и не раз, но вред не причиню. Даю слово. — Сказал человек, который затащил меня в каморку, практически подверг сексуальному насилию, вырубил и уволок к себе домой, — напомнил Гарри, краснея от одних только воспоминаний. — Да, Том, я тебе охерительно верю, у меня ведь столько причин, — защитный сарказм работал во всю мощь. — Соглашусь, я несколько не сдержался, — не стал отрицать своего желания в тот миг Том, — но вырубить тебя и обморок — совершенно разные вещи. Ты лишился чувств за счёт того, что испытывал подобное впервые. И это настолько было превосходно, что твой организм не выдержал. Мне очень лестно. — Все лавры моему низкому давлению, которое ты возвысил до потолка, — буркнул Гарри, не желая признавать, что парень прав. Постыдное удовольствие и боль вынесли его начисто. — А теперь всё-таки объясни, на кой чёрт тебе это всё? — завёлся Гарри. — Зачем тебе мои фото на стенке в самых нелепых ситуациях? Зачем ты всё это делал со мной?! — Я помешан на тебе, — одной фразой дал ответ на все вопросы. Да так лёгко слетело с губ… Том и сам до конца не верил, что мог сказать это так непринуждённо, тогда как болел Поттером уже не один месяц, не в состоянии его привлечь как-то иначе, чем задевать чувства. — Помешан? На мне?! Головой ударился? За тобой бегали чуть ли не модели школы, а ты клюнул на меня, гадкого утёнка! Ты понимаешь, насколько это странно звучит? — Что толку от тех, кто вешается на шею от одного моего взгляда и готовы кипятком ссать? — Том закинул одну руку на спинку дивана и поддался чуть в сторону, поближе к Гарри. — Другое дело ты. Не очарованный мной, смелый и дерзкий. Тебя трудно сломить и невозможно подчинить. Я очарован тобой, Гарри Поттер. И чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее я хочу тебя.