Ублюдок Реддл

Парень залез в ванну и уставился на Тома, то и дело покусывая губы от смущения. Знания закончились, он с трудом представлял, что нужно делать… и чего ожидать. К тому же нагота не позволяла связно думать. Казалось, в ванной комнате, даже стены насмехаются над ним. Поначалу она выглядела уютной, а теперь стала отталкивающей и холодной. Присутствие Реддла не прибавляло уверенности. Тот устроился рядом, прямо на полу, и опустил левую руку в немного горячую воду. Гарри невольно напрягся и подтянул ноги к груди. — Очарование, — на грани между издевкой и умилением произнёс Том, — раздвинь свои ножки. Я буду нежен. «Издеваешься, падла?» — возмутился мысленно Гарри, зажмурившись. И ведь таким соблазнительным голосом произносил… а уж сам смысл… Стыдно подумать, что всё это на самом деле происходит. Поттер не смог противиться и медленно расставил ноги, почти чувствуя, как они сопротивляются, а вода начинает вскипать от его стыда. — Хороший мальчик, — повторил не так давно сказанные слова, когда Гарри сделал первый шаг, и рука Тома, находящаяся уже под водой, осторожно коснулась внутренней стороны бедра. — Можешь закрыть глаза. Будет ещё приятнее. Возбуждение тела изрядно проигрывало страхам, поедающим разум. Гарри не привык ждать добра, а находиться обнажённым перед кем-то, особенно перед тем, кто так касается — страшно. Но признаваться в этом он не желал. И вроде бы рука не причиняла вред, скорее наоборот, от прикосновений к бедрам его пробирало в очень хорошем смысле, но разум находился в осаде. — Поцелуй меня… — слетевшая с губ просьба оказалась той самой слабостью, которую Гарри стыдился показать. Через поцелуй он хотел забыться, хоть на миг перестать думать о том, что будет дальше. Том понял это, тихий и довольный хмык говорил о многом, после чего поддался вперёд и вместе с поцелуем обхватил член парня, отчего тот задохнулся стоном, прямо в поцелуй. Пульс участился, и Гарри стал ощущать слабое головокружение. Собственная рука на возбужденной плоти была совершенно неощутима в сравнение с чужой. Обхватив Тома мокрыми руками, Поттер потянул его на себя, боясь повторно рухнуть без чувств в водовороте захлестнувших импульсов. Губы сами сливались в поцелуе, разум словно расплавился, и теперь страху не за что было ухватиться. Том усмехался в поцелуй, не переставая радоваться возможности пометить младшеклассника, которого безумно сильно желал и любил. Так же сильно, как и ненавидел. Рука с члена плавно перешла на ласкание яичек. Будь у Гарри больше силёнок, он бы перетащил Тома в ванну — настолько сильно стискивал в объятиях и притягивал к себе. Коротко подстриженные ногти умудрялись впиваться в спину Реддла, в порыве страсти, оставляя следы-полумесяцы, за которые он мог поплатиться. О предупреждениях давно было забыто. Он ощущал переходы, от одной чувствительной зоны, к другой, при этом не выжидал того самого. Для этого нужно хоть о чем-то думать, а он не мог. Если мысли и прилетали в голову — они тут же испарялись. Тело отзывалось на ласки и требовало больших действий. Так Гарри закинул одну ногу на бортик, больше раскрываясь для рук Реддла. Его пальцы начали кружить вокруг сфинктера, надавливая легонько. Ублюдок дразнил чувствительную кожицу и поглаживал, то самый центр, то по кругу. Словно орёл, плавно кружащий над жертвой в терпеливом ожидании, прежде чем напасть и вонзить свой клюв в беззащитное тело, которое не будет сопротивляться. Чуть более ощутимое давление всего на несколько секунд привело в сознание. Сквозь пелену наслаждения, Гарри осознал, что именно начал творить Том. И по напряжению тот понял, что пора усилить удовольствие, дабы заново отвлечь, от чего поцелуй стал более настойчивым, с каплей боли, которой радовалась садистская натура Реддла. Не упирайся он второй конечностью в бортик ванны, задействовал бы и её, приласкав спереди. Рано или поздно, но Гарри начал бы просить большего, и поддаваться, забыв о приличии. Дискомфорт от давления на самое сокровенное миновал. Шансов не осталось. Он и без того слишком долго оставался нетронутым, хотя в фантазиях его давно разложили, не в одной позе и не один раз. — Какой ненасытный, — в самые губы проговорил Том, почти касаясь их своими. — Уже так свободно входят два. А на трех ты сам начнёшь двигать бедрами, м? — Какой плохой молодой человек. Говоришь пошлятину даже тогда, когда её и без того дохрена, — задыхаясь, сострил Гарри. С Реддлом никак не получалось иначе. — Ничего не меняется. — Но ведь она так заводит, — ухмыльнулся питон и надавил на простату снова — стон Гарри, сквозь стиснутые зубы, стал для него прекрасным, мелодичным звуком. — А тебе только это сейчас и нужно. — Утоплю тебя сейчас, — с наигранной обидой буркнул Гарри, наверное, чисто из вредности противореча Тому, потому что никогда не знал иного по отношению к нему, и потому делал как привычно, несмотря на то, в каком положении находится и чем занимается. — Скорее я тебя утоплю, — в тёмных глазах Реддла загорелся безумный огонёк. Того самого психа, что спрятался за чутким любовником. — Трахать тебя, держа под водой, и наблюдать, как скоро тело начнёт бороться за жизнь, отрекая наивысшее удовольствие. Что может быть эротичнее? Человек без воздуха мог протянуть лишь несколько минут, о чём знал любой. Том был прав — насколько бы не было велико удовольствие — инстинкты окажутся сильнее. Гарри за секунды вскочил, подняв за собой брызги, намереваясь вылететь из ванной комнаты. Реддл не бросал своих слов на ветер, если сказал, что утопит, значит, в его планах это есть. Страх завладел Поттером с невероятной скоростью. С чёртового психа станется воплотить сказанное! — Тихо! — рыкнул Реддл, мгновенно перехватывая свою испуганную пташку. Штаны после таких манипуляций, да и благодаря поднявшимся брызгам, намокли почти полностью, но он не обратил на это внимания. Куда сильнее его обеспокоил Гарри, возбуждение которого, после неосторожных слов (тайных желаний Реддла), сократилось вдвое, а то и втрое. — Тихо, — куда более ласково произнёс Том, сидя на полу и прижимая к себе со спины дрожащего, не то от страха, не от холода, парня. — Я не буду экспериментировать, Гарри. Не бойся меня. — Чёртов ты психопат! Сначала вынуждаешь чуть ли не дать тебе в табло, а потом оттрахать меня тащишь! То «не причиню тебе вреда», то «трахать тебя под водой». Лечись от биполярки, говорят, помогает! — выкрикивал Гарри, пытаясь вырваться, да уж куда там. Нервы звенели струнами, натянутыми до предела, а сил отбиться не было. — Чш-ш, — тихо зашептал на ухо, медленно укачивая в своих объятиях. Холод начал пробирать после горячей воды в прохладном помещении, так ещё горячее дыхание Реддла посылало по коже сильные мурашки. — Я виноват, Гарри. Моя пташка, прости. Ты ведь знаешь меня, крышак срывает. Особенно рядом с тобой. — Лечись, ебать тебя в рот, — буркнул Гарри. Его инстинкты всегда были в напряжении, поэтому усыпить их повторно — задача едва ли выполнимая. Дурацкое ощущение — сидеть на мокром полу ванной с медленно опадающим стояком, с дрожащими, от перегорающего адреналина, руками, взвинченной головой и в объятиях того, кто не погнушается трахнуть и убить, причём вне зависимости порядка этих двух слов. — Поебёшь в рот, — чуть улыбнулся Том, все так же крепко стискивая, и куснул за ушко. Ласка в голосе сменилась мягким и чуть заигрывающим тоном. — Я могу тебе это позволить. Ещё кайф словишь от осознания, что заткнул рот своим членом самого Тома Реддла. — Ч-чего? — переспросил озадаченный Поттер, а в следующий миг вскрикнул от испуга, потому что Том встал, держа его на руках, и снова запихал в ванну. — А это зачем?! — Чтобы не только я чувствовал власть над тобой, — объяснил простую истину Реддл и стал стягивать с себя промокшие брюки с бельем, чем тут же привлек внимание Гарри. Тот не видел его ещё полностью обнаженным. И, кажется, только сейчас до него начало доходить, что они стоят вдвоем в ванне. Не один месяц ходили сплетни о том, что Реддл невероятно красив обнажённым, но теперь Гарри имел возможность увидеть это воочию, и сказать «чёрт побери, он идеален!». Руки сами тянулись дотронуться, и одёргивать себя Гарри не стал. Ровный живот, красивая рельефная грудь, бёдра… Сойти с ума и не встать. Даже член, какого-то хрена, был безумно привлекательным. Том буквально замер. Не стал лишний раз двигаться, и уж тем более не стал открывать рот, только бы не спугнуть пугливую пташку. Повторного раза тот не выдержит и точно попробует броситься из окна. Всё, что позволял себе парень — наблюдать. Этого оказалось достаточно, чтобы Поттер невозбранно коснулся того, что постыдился бы назвать. Хотя бы для пробы, это тоже важно, чтобы парень мог начать ему доверять. В отличие от Тома, который признавался в садистских замашках — Гарри ими не обладал. Он касался нежно, лаская и ощущая, как плоть набухает в его тёплых руках. Но когда Том отмер и приобнял одной рукой, Гарри тут же дернулся, сбив очарование увиденным и ощутимым, и поднял взгляд загнанного зверя. — Давай помоемся и пойдем ко мне в комнату. Там и поизучаешь в полной мере моё тело. Обещание было принято, но очень недоверчиво. Оно и понятно, парень всё ещё боялся Тома и его резких перепадов. Но по части этих самых перепадов, Гарри его стоил, пусть и не понимал этого. В его характере лихо сочетались бесстрашное желание дать в табло зарвавшемуся, и в тоже время сигануть в окно, чтобы спасти себя.

***

Купание прошло в относительном спокойствии. Том не прикасался к интимным частям тела Гарри, позволил тому вымыть себя самостоятельно, во всех местах. А чуть позже сам ополоснулся, после чего вылез первым из ванны, протягивая руки Гарри, которому случайно залил очки и теперь тот не видел ничего. — Иди сюда. Гарри принял помощь, однако вместо того, чтобы довериться Тому и дать ему отвести себя в комнату — вытер очки полотенцем и сам отправился в комнату. Он понимал, что Реддл одержим манией контроля, но это не значит, что Гарри позволит собой вот так просто управлять. Не так давно кое-кто утверждал, что с Гарри всё непросто, и он нравится ублюдку обратно-пропорционально своей покорности. Вот пусть и терпит. Будучи в комнате Реддла, Гарри ощутил сильное нежелание находиться в ней. Взгляд то и дело бегал от «стены почёта», до окна, в которое он на полном серьёзе хотел сигануть, лишь бы не попадаться в лапы психа долбанного. И вот, надо же, попался. Ощутил и удовольствие, и повторный страх, а теперь снова готов был окунуться в удовольствие, позволив себя поиметь. Черт бы возьми его самого… Только Том мог заставить его дойти до такого. Гарри устал думать и ловить в себе кучу сдвигов по фазе. Утомило уж думать, замечать, улавливать, сравнивать. К херам всё! С него хватит. Подключая всю свою борзость и неожиданность, Поттер сам толкнул Реддла в кровать и лёг на него сверху, набрасываясь на губы и начиная терзать их, как хочется. Тот явно не ожидал такого поворота. Гарри ощутил это по напряженному телу и по удивленному взгляду, когда во время поцелуя приоткрыл глаза. И как же он оказался горд собой в этот миг! Так-то! Сама непредсказуемость. Однако гордость за себя шла недолго. Он снова начал забываться, стоило Реддлу отмереть и забрать бразды правления. Помешанный на контроле, ублюдок не дал больше шанса, загубил на корню. Сам лёг сверху, окончательно заявляя своё право на Гарри. Уж перевернуть его, худенького, не составило труда. А Поттер, разве что, мог вцепиться и не выпускать из объятий, ощущая желанные губы на своих как можно дольше. А ведь поцелуи — это последнее, чего бы он мог желать. После всех предыдущих попыток, губы припухли и болели при малейшем укусе, но нет! Гарри словил себя на мысли, что есть в нем черта долбанного мазохиста. Потому что колкая и ноющая боль приносила удовольствие. Он заводился. Нашли два идиота друг друга. Садист и мазохист, которым следовало нащупать пределы допустимого друг для друга, чтобы успешнее и приятнее предаваться разврату. — Подожди, — тормознул Том, находясь на пределе, таком сильном, что яйца звенели, а в голосе слышалась легкая хрипотца. Капли воды, стекавшие с мокрых волос, давно падали на разгоряченную кожу, но сейчас одна сорвалась и очертила щеку Гарри. — Нужна смазка и презервативы. Отпусти меня, пташка. В кои-то веки Реддл не услышал ни слова протеста или сарказма. Гарри послушно лежал на постели, тонкий и хрупкий, покорно ожидая его, с тяжёлым и возбуждённым дыханием. Видеть его такого… поистине удовольствие. Пробуждалось эгоистичное «я». «Только для меня», «только мой». Но никакого давления или насилия. Лишь ласка и бережное отношение. Том жаждал именно приласкать, подарить частицу своей болезненной любви, и поэтому мальчишка сладко позвал, когда он приблизился с предметами, от одного из которых тот покраснел. Про презервативы и их необходимость Гарри знал, но не думал, что придётся их использовать. И только Том, как более опытный, знал, что стесняться надо вовсе не маленького квадратика из фольги, а флакона с жидкостью. Именно он был предвестником самых горячих забав, которые Поттеру только предстояло познать. Его старший, нереально сексуальный любовник, от которого вновь бегали мурашки, не пожалел смазки, вылил приличное количество на ладонь и без промедления коснулся смазанными пальцами ягодиц Гарри, и тут же протиснулся между ними, нащупывая дырочку. При этом его губы сложились в ласковую улыбку, что не совсем вязалось с горящим огнем желания в глазах. Удивительно, но Гарри сам развёл ноги в стороны и пропустил его дальше, издавая очень эротичный и искренний стон удовольствия. Второе проникновение пальцев оказалось приятнее, чем первое. — Ммм… И своим мычанием добавлял масла в огонь, играя на шатком терпении Реддла. Тот на последних остатках держался, всё хорошенько смазывая внутри, чтобы не допустить слишком болезненного проникновения. Ему стало важно, чтобы мальчишка принял его без жгучей боли и добровольно. Гарри лежал под Томом, краснея, постанывая, подаваясь навстречу и понимая, чего хочет в эту минуту: — Том, я хочу тебя. Только постарайся не больно, — попросил он, смотря прямо в горящие глаза. — Стараюсь уже сейчас, — не сдержался в высказывании Реддл, вынимая без предупреждения пальцы, — иначе бы давно вошёл в тебя. Ну, а теперь давай, — перешёл к главному, от нетерпения готовый сам двигать мальчиком, словно куклой, — вставай в коленно-локтевую. — Куда вставать? — снова не понял Гарри, но в этот раз он застыдился своего незнания всего лишь на секунду. — По-собачьи, — дал довольно грубое понятие Том. — На четвереньках. Так яснее? В ванной комнате он толком не смог разглядеть спину Гарри, но сейчас… Шрамы, синяки, желтоватого оттенка, выпирающие позвонки — ничего из перечисленного не должно было возбуждать. Но Том не от мира сего. Он испытывал жгучую ярость к тем, кто причинял вред его собственности, его мальчишке, но при этом безумно возбуждался от вида хрупкого, искалеченного, как телом, так и душой, парня, наслаждался его уязвимостью. Самое страшное — повернуться к врагу спиной. Гарри сделал это добровольно. — Вкуси мою любовь, — тихо проговорил Том, прежде чем направил головку, с уже надетым, смазанным презервативом, и толкнулся внутрь. Эти слова, да ещё и от Тома… В душе, давно не знавшей чего-то хорошего, словно взорвался праздничный фейерверк, озаряющий и согревающий всё на своём пути. Но долго думать об этом не пришлось. Пусть проникновение оказалось плавным и ожидаемым (да и желанным, чего греха таить), но оно оказалось болезненным. — Блядь, Реддл! — громко простонал Гарри, совершенно не сдерживая себя в лексике. — Твоим членом пахать можно… Чёрт… — Сочту за комплимент, — отозвался тот, дыша Гарри прямо между лопаток, и постепенно проникал глубже, чтобы не ждать на половине, а полностью заполнить давно желанное тело. — Не сжимайся. Не сжиматься — непросто, Поттер не мог это контролировать. А тело, ощущающее боль, напрягалось само, в попытках не допустить дальнейшего распространения неприятных ощущений. Почти каждый шумный выдох и вздох несли с собой болезненное мычание. Руки сжались в кулаки, а зубы стиснулись, почти скрипя. Заполнение длилось долгие, мать его, секунды, которые для несчастного парня, чью задницу распирало, казались долбанными минутами. И как же он, черт возьми, был рад, когда Реддл замер внутри него, давая возможность прийти в себя, все осознать и привыкнуть… Долгий и очень чувственный поцелуй между лопатками стал неожиданностью. Приятной и хотя бы частично снимающей ощущение того, будто в зад всунули рукоять граблей. Иначе бы он давно свихнулся… Хотя куда жестче? Он трахается с тем, кого ненавидел всем сердцем, и при этом испытывал к нему сильное сексуальное влечение! Да по нему психушка плачет. Горькими слезами, чёрт бы его побрал… — Ты готов? — в затылок ему проговорил Реддл и тут же куснул за загривок, будто зверь. Но так нежен был этот укус, что вызвал лишь приятные мурашки. Говорить о готовности Гарри не мог, боль стояла слишком близко. Но тянуть не стоило. Перед смертью не надышишься, и поэтому парень медленно подался вперёд. Сам. Сейчас, на первых порах, именно он должен командовать, как принимающий. Как хозяин своего тела, в котором Том только гость. Сильный, желанный, горячий, но всё же гость. Никакого ему контроля, пошёл он к дьяволу со своими принципами. По крайней мере, пока Гарри не окунется в одно беспрерывное яркое удовольствие. Тогда, и только тогда, он сможет отдаться полностью в руки Реддла, который именно за это его… полюбил? Не верилось до сих пор. Во всяком случае, своим неподчинением, упрямством и нежеланием отдавать ему контроль над собой, он вызывал у Тома яркие эмоции. А это значит, что ещё тогда Гарри имел над ним некоторую власть. Второе движение было всё ещё болезненным, но чуть меньше, чем само проникновение. За ним третье, как укрепление к тем чувствам, что уже испытывал, четвертый, пробивание к удовольствию, пятый, шестой и все дальнейшие стали уносить за край. Боль окончательно отошла, наслаждение и похоть затмила сознание Гарри, для которого поначалу была унизительна сама поза, и страшно от осознания своей уязвимости. Но сейчас личный кошмар, владеющий его эмоциями, превратился в потрясающего любовника, который овладел его телом. От его движений тело раскалялось. Наконец попробовав самое главное, Гарри ощутил удовольствие, которого не мог представить себе раньше. Он вскрикивал на всю комнату, не имея возможности и желания сдержаться. Ощущения слишком яркие. Словно сучка, он поднял задницу к верху, тогда как локтями стал упираться в постель, и позволил себя лапать за зад, в довольно грубой форме. «Не хочу» и «Против» забылись им начисто. Теперь он испытывал однозначные чувства в адрес Тома. Он хотел его. Хотел его рук на своём теле, хотел каждый грубоватый толчок. Хотел ощущать, как у Тома слетают тормоза… — Ммм, да, Томми, ещё! — снова вскрикнул Гарри. — Сильнее! Толчки внезапно прервались, от чего Гарри недовольно замычал и постарался повернуть голову в сторону Тома, который, кажется, совсем охренел, раз посмел остановиться именно сейчас! Когда Гарри требовал сильнее! Наивный, он даже не представлял, какой Реддл со спущенными тормозами. Его садистская сторона вырвалась наружу, услышав «просьбу». Лишь первые пару секунд он обалдевал от происходящего, в голове не раз ещё прозвучало сладкое «Томми», «ещё» и «сильнее». А затем Реддл сорвался. С тихим рычанием, он вышёл из Гарри, грубо перевернул того, возмущающегося и хныкающего от неудовлетворения, стиснул в руке тонкую левую лодыжку до боли, а второй направил свой член в уже растраханную дырку, врываясь резко, без прелюдий. — Чтоб тебя, Поттер, — потемневший взгляд пробрал Гарри до мурашек, — сам напросился. Я вытрахаю из тебя всю душу! От дикого и необузданного ритма, что взял Том, в самом деле возможно лишиться души. Несмотря на грубость и болезненность новых толчков, они оказались потрясающими. Крики Гарри, перемежающиеся с тяжёлым поверхностным дыханием, просили об одном — не останавливаться. Он испытывал странный и безумный голод, от которого и желал, чтобы Том продолжал драть его, как заправскую шлюху. При новой позиции Реддл и не такую возможность заимел. Он метил Гарри, как только мог, и внешне, и внутренне, кусая и зализывая, сжимая и грубо поглаживая. Безумец, получивший желанную жертву. Не учёл он лишь одного — тот испытывал всё в первый раз, и его тело девственно-чувствительное. Яростный секс не мог закончиться без последствий. Желание Тома контролировать Гарри довело до того, что в последний момент, мальчишка выхватил контроль над ситуацией. Первый секс закончился обмороком, сразу после крышесносного оргазма, какой Гарри никогда не испытывал, по-тихому дроча в своей комнатушке, вспоминая просмотренное порно у Рона. Чувствуя обмякшее тело в своих руках, Реддл издал по-истине громкий и страшный рык. — Драть тебя во все щели, Поттер!