Ублюдок Реддл

«Меня что, вчера били?» — подумал Гарри, когда отошёл от тяжкого пробуждения и попробовал принять сидячую позу, что, конечно же, закончилось полнейшим провалом. Чувство жжения в стратегически важном месте очень и очень сильно начало беспокоить Гарри. Мозг отказывался работать, но вскоре включился и Гарри выяснил причину. Вспомнил, ПОЧЕМУ ему так хреново и болит просто ВСЕ. В особенности задница. — Твою мать! — несдержанно воскликнул, хватаясь за голову. Воспоминания оказались очень яркими. Развратные картины с Реддлом сменялись в голове друг за другом, одна красочнее другой! И пусть Гарри был в одежде, не видя всех следов — тело не обмануть. Опухлость в некоторых местах, кровоподтеки, гематомы… Гарри разглядел все, что только можно, когда поднялся с кровати и добрался до зеркала. Кто-то охренел в край! Ни один участок тела не остался без внимания ублюдка-Реддла. Но страшнее всего было смотреть на губы, искусанные и припухшие до безобразия. — Том, твою рожу мать! — Молодой человек, — прервал его возмущение холодный голос мужчины, зашедшего в комнату. Гарри обомлел второй раз, заметив поразительное сходство с Томом. Без сомнения, стоящий на пороге недовольный мужчина являлся отцом Реддла. — Будьте так добры не орать в нашем доме. Том отправился в магазин, но скоро придет. Дожидайтесь его молча. Позыв вылететь птичкой из окна снова оказался безумно сильным. Будь у Гарри силы, он бы немедленно бросился к подоконнику. Впрочем, теперь, видя отца Тома, он мог сказать о том, что мания контроля над всем, появилась именно под влиянием этого человека. — Здрасте, — единственное, что вымолвил Поттер, прежде чем вернуться назад к кровати. Возникал вопрос, а что отец Тома знает о его присутствии здесь? Точно ведь не правду… Вот только его вид, Господи… Даже не зная правды, по взгляду на Гарри можно понять, что он гребаная жертва изнасилования. Отвечать на его приветствие мужчина не стал. Все так же хмурясь, он молча прикрыл за собой дверь, оставляя Гарри и дальше охреневать от происходящего. Хмурая невозмутимость могла быть признаком недовольства Томом, в двух случаях: повторному сексуальному контакту в их отсутствие, либо же, из-за того, что их сын сделал это с парнем. Впрочем, одно другому не мешало.

***

Сидеть в неизвестности — одна из самых страшных вещей. Гарри не выдержал и десяти минут, тихонько выбрался из комнаты, пока никого не было, и решил уйти. Не в окно — уже прогресс. Но на полпути его перехватили. И это был не вернувшийся Том или его отец — Гарри преградила путь хозяйка дома. Очень худенькая женщина, низкого роста, внешность отнюдь не прекрасная, как уже представил себе Гарри, беря во внимание тот факт, что отец Реддла — писанный красавец. Мама на их фоне, выглядела совсем невзрачной. Следовал закономерный вопрос, она изначально была не очень хороша собой, или же всю красоту сожрал быт и муж с сыном? Одно очевидно: за уют в доме отвечала именно она, и несла эту обязанность с достоинством. — Здравствуй, — чуть улыбнулась ему миссис Реддл. — Ты уже уходишь? — Да, здравствуйте, — неловко поздоровался Гарри, как всегда ощущая себя питекантропом за свою социальную неловкость. — Пожалуй, давно надо бы. Итак засиделся, пора и честь знать. Гарри перехватил поудобнее свою сумку и взялся за ручку двери. — Ты ведь друг Тома, — особо выделила хозяйка дома, давая понять, что знает, какова именно эта связь. Да и не удивительно что знает, Гарри за пару минут не стал выглядеть лучше — все такой же затраханный, в прямом и переносном смысле. — Было бы некрасиво, если бы ты ушёл сейчас, не дождавшись его. Мы сейчас сядем ужинать. Присоединяйся к нам, наверняка ведь хочешь кушать. Почему-то в голову пришла картинка, что едва он пройдёт на кухню, как сердобольная женщина тут же сунет его в духовку и скормит домочадцам в качестве ужина. Да, может и нелепо, но с учётом того, где он находится, и чья это семья — ожидать иного не приходится. Кушать — бесспорно хотелось, но ведь ему здесь не рады! Отец любовника так точно. Само слово — любовник… Стыдища! Но желудок победил. — Проходи, — не дожидаясь ответа, всё за парня сказал живот, женщина немного отошла и отвела руку в сторону кухни. — Не бойся. Стол ещё не накрыли, но по кухне уже витал запах вкусной еды. У Гарри сработала очень нехорошая привычка, стоило только переступить порог кухни. Будто зная, где всё лежит, он достал посуду, приборы, и стал их раскладывать. — Ты такой хозяйственный, — после удивления, с приятной улыбкой отметила женщина, и заметив, как засмущался парень, готовый извиняться, махнула рукой. — Все в порядке. Ничего страшного. — Привычка, — ответил Гарри, неловко отведя взгляд вниз. Второй раз за день она выдаёт его рабство. Нормальный человек такого делать не станет. А ещё нормальный человек не будет спать со своим врагом! — Садись, — ласково обратилась к нему хозяйка дома, осторожно прикоснувшись к локтю. — Я налью тебе чай с мелиссой, он очень вкусный и успокаивающий. Чего-то успокаивающего Гарри ой как хотелось. Происходящее напоминало долбанутую версию смотрин, где он невеста, и пришёл в гости к родителям жениха. И от одной картинки себя в подвенечном платье захотелось истерически засмеяться… — Я так и не спросила твоё имя, — спустя долгое время молчания, успев и чай сделать для парня, и начать накрывать на стол, заговорила миссис Реддл. — Гарри. Но вы можете не запоминать. Я здесь вряд ли ещё раз появлюсь. К сожалению, этот факт не подвергался сомнению. В порыве возбуждения можно сказать всё, что угодно, и вряд ли Том любит его на самом деле. А своих целей он добился — они переспали. Ничего больше их связывать не должно. Гарри перечитал слишком много книг по психологии, чтобы наивно надеяться на большее. — В каком смысле? — недоуменно спросила женщина, да так и замерла посреди кухни, не до конца вытерев руки полотенцем. — Вы поссорились с Томом? — Нет. Просто между нами очень странные отношения, — подбирая слова, сказал Гарри, тем самым выгораживая их обоих. Он не станет говорить, что их садист-сыночек травил ему жизнь долгие месяцы, и, в конце концов, они переспали. Зашедший на кухню глава семейства заставил женщину, готовую вновь задать вопрос, чтобы выяснить, что же между мальчиками не так, прикрыть рот и потупить взгляд. От Гарри не скрылся этот… страх. — Прекрати свои расспросы, сводница. Лучше бы продолжила ужином заниматься. А кого Том притащил к нам домой, я у него сам спрошу, — холодный металл в голосе, говорящий о Гарри в третьем лице, очень взбесил. Том за такое обычно тут же получал ответное словцо, и весьма крепкое. Но смел ли он что-то вякать в сторону взрослого мужчины, да к тому же главы дома? Ответ: нет и нет. Да и несмотря на явное раздражение, Реддл-старший пугал не меньше младшего. — Да, дорогой, — тихо проговорила женщина и вернулась к процессу накрывания на стол. Гарри недоумевал от происходящего. Как эта женщина могла жить с таким тираном? Да его давно следовало выпороть и сбить спесь, чтоб не заносился, чёрт бы его побрал! А сыночек ни капли не отставал. Они больше походили на двух братьев, чем на отца и сына. Нельзя быть такими одинаковыми! Звуки открываемой двери и шуршание бумажным пакетом дало всем понять, что Том вернулся из магазина. Миссис Реддл робко взглянула в сторону супруга, словно спрашивала мысленно, можно ли ей отвлечься, чтобы забрать у сына покупки. Тот едва удостоил её кивком головы, будто разрешая. Отторжение и неприязнь. Именно эти чувства вызывал как Том, так и его отец, несмотря на всю свою красоту. — Том, — обратился к сыну Реддл-старший, как только тот зашёл на кухню, — будь так любезен, расскажи, что за дурь появилась в твоей голове, раз ты привёл к нам этого мальчишку? Гарри сжал кулак под столом, борясь с желанием высказаться. — Нет, — с очаровательной улыбкой ответил тот. И только взгляд прожигал. Он кидал вызов собственному отцу, не желая пресмыкаться, подобно матери. А как только поймал на себе взгляд Гарри, подошёл к нему и сел рядом. — Как ты себя чувствуешь? — … бывало и хуже. — Твоя дерзость, Том, выйдет тебе боком. Я бы ещё понял, будь это девочка. Но этот, не к обеду будет сказано, замухрышка? — взгляд прожигал разочарованием. — Я ожидал от тебя большего. — Да что ты? — съязвил Реддл-младший и перевёл взгляд обратно на отца. — Именно тебя я забыл спросить, отец. Я не влезаю в твою личную жизнь. Не влезай и ты в мою. — Буду, до тех пор, пока ты не прекратишь выставлять себя бестолочью, позорник. — Мама, — проигнорировал начисто дальнейшие слова отца Том и обратился к родительнице, — я ужасно голоден. И Гарри тоже. Давайте уже приступим к ужину. — Д-да, — ответила та дрогнувшим голосом, опасаясь смотреть в сторону супруга. Она взяла кастрюлю, поставила её на приготовленную заранее доску и начала разливать суп по тарелкам. — Дорогой, присаживайся, пожалуйста, — повторно подала голос, но повернуться так и не повернулась.

***

Обедать в гнетущей атмосфере было смерти подобно. Нарциссическое агрессивное расстройство старшего и мания контроля младшего, помноженные на созависимость матери — выносили Гарри начисто. Как так можно жить?! Это ведь ещё хуже, чем Дурсли. А уж ему ли не знать, какими ублюдками бывают тётушка с дядюшкой. И, конечно же, «обожаемый» кузен. Вот кто был кошмаром Гарри с самого детства. Это к шестнадцати место кузена занял Том. Однако сейчас, после всего того, что между ними было, он не был уверен, какие теперь между ними отношения. А выяснять… Если до встречи с родителями Тома, он ещё мог бы попробовать, то теперь делать это совершенно не хотелось. В семье не без урода. Но здесь уроды все. Тарелка с супом довольно быстро опустела. Если бы не гнетущая атмосфера, и не болящие губы (есть горячее оказалось просто невозможно без боли) Гарри съел бы ещё что-нибудь. — Идём, — вывел из размышлений голос младшего Реддла, и он коснулся локтя Поттера. — Спасибо за ужин. Мы уходим. — Вечером я ещё поговорю с тобой, Том, — холодно предупредил старший. Гарри тоже поблагодарил за ужин и вышел из кухни в коридор. Больше ему здесь делать нечего. И Реддл не стал его как-то отговаривать или пытаться насильно увести в свою обитель. Он молча проследовал за Поттером, прильнув плечом к стене, когда тот начал одеваться. — Пока, — наконец попрощался Гарри. И больше сказать нечего. Не было ни настроения, ни слов. Хотя около двери парочка нашлась — он попросил напоследок: — Больше не задирай меня и моих друзей. И своим передай. — Ты прощаешься со мной навсегда, Гарри? — в голосе явно слышалась угроза, несмотря на довольно ласковый тон. Но тем было хуже. — В школе по-любому увидимся. И будем видеться до твоего выпускного. А потом тебе поступать… и всё на этом. — Ты слишком наивен или же жутко пессимистичен? — Я реалист. Но по обычным меркам — да, последнее, — признал парень. — У меня нет будущего. Даже с тобой. Я больше не сопротивляюсь, ты получил от меня, что хотел. Дальше уже тебе будет неинтересно. Я прочёл слишком много, чтобы не знать этого. Гарри давно поставил себе диагноз — суицидальные наклонности и рецидивирующая депрессия. Такой парень точно не был нужен Тому. Вот только Поттер забыл спросить его самого. Пришло время действовать. Стоять на месте и дальше, ожидая, что мальчишка ускользнет из рук, когда Том только-только поймал его, он не собирался. Путей для отхода не осталось. Он воспользовался тем, что Поттер замешкался, и мягко прижал того к стене. — Ты делаешь выводы, полагаясь на изученные термины в психологии, при этом сам толком не знаешь людей, держась от них на расстоянии. Исключением, разве что, могут являться твои друзья. Ты можешь ставить диагнозы другим, имея такую возможность в связи с изученным, но ты не психолог. У тебя есть только сухая теория, которая не выстроит четкий портрет. Говори — но это не значит, что сказанное тобой — правда. Ты меня совсем не знаешь. Но у тебя будет возможность узнать. Не думай, что после сегодняшнего я отступлю, Гарри. Я не расстаюсь с тем, чего долго хотел и наконец приобрёл. — А нужно тебе такое приобретение, как я? — зелёные глаза смотрели с невыносимой смесью горечи и надежды. — Да и не вещь я. У меня есть характер, и далеко не сладкий, сам знаешь. Да и родители твои меня, мягко говоря, не одобрили. Папочка у тебя нарцисс тот ещё. Ты… сам-то уверен, что не просто хочешь играть со мной?.. — Мои родители, — упоминая «дорогих» людей, на красивом лице парня проступило отвращение, — последнее, что должно тебя заботить. Ты считаешь меня конченным ублюдком, которому чуждо привязываться и любить, но ты ошибаешься. Я — человек. И я, как многие другие, испытываю эмоции. И именно ты, — Том взял парня за руку, прижимая его ладонь к собственной груди, туда, где гулко билось сердце, — заставляешь его биться учащенно. «Как в дешёвой романтической мелодраме! Какой кошмар!» — пронеслось где-то на окраине разума, но всё остальное было подчинено голосу Тома, его взгляду и ритму сердца. Пусть парень выглядел идеально и невозмутимо, но его сердце отбивало ритмы, которые не могли солгать. И им Гарри верил. И собственные чувства никуда не пропадали. Ведь он тоже… — Завтра увидимся в школе, Том, — прошептал Гарри, чувствуя себя влюбленным идиотом, душа которого запела, а потом добавил громче, с долей смешинки. — И не вздумай снова начать задирать меня, иначе я найду способ заткнуть тебе рот. — Предложение с членом ещё в силе, — с той же манерой отозвался Реддл. — До завтра. Радуясь, что Том понял намёк, Гарри украл у него нежный поцелуй, беспокоясь и за свои, и за его губы, и выскользнул из рук. — До завтра, Том. Будет у них хорошее будущее вместе, или же всё рухнет, решит только время. А пока Гарри счастлив тому, что приобрел человека, к которому неровно дышит, и тот отвечает взаимностью. Пусть этот человек и ублюдок-Реддл. Конец.