Этот Новый год будет особенным

      Сергей и Дмитрий остались за столом. Качнув своим пустым бокалом, последний, когда дети скрылись в конце коридора, взглянул на друга. Он восхищался им. Сергей вот уже пять лет растит дочек самостоятельно. Дмитрий знал, что этой семье далеко не все жизненные препятствия давались легко, но его сознание приятно будоражил тот факт, что жили четверо душа в душу. Должно сказать, за это он очень уважал товарища, за это он его любил. Сергей хранит то, что Дмитрий уже не надеялся создать, — семью. Мужчина считал создание семьи тяжелым трудом, требующим многих усилий и терпения. Посторонним Сергей мог показаться холодным и немного безразличным, но стоило взглянуть на то, как он играет со своей младшей дочерью в прятки, с какой нежностью заботится об успеваемости и здоровьи старших, и образ черствого и холодного человека рассеивается, как пыль на ветру.       С удивительным вниманием и трепетом Сергей относился к самым близким — к своим дочерям… и к Дмитрию. Возможно, Позов не обращал на это должного внимания, но Сергей считал его частью своей семьи.       Всё началось два года назад, когда неблагодарная жена спустя пять лет брака ушла от Дмитрия. Расставание очень пагубно повлияло на самочувствие мужчины Он с головой ушел в работу, желая забыться, перестал следить за порядком дома и чуть не превратился в сплошной сонный и ворчливый комок неудач. Период после расставания мужчина вспоминать не любил, поскольку считал его чуть ли не самым ужасным временем в жизни. Но самокопания и истязания оказались невечными.       Однажды Дмитрий довёл свою кухню до того состояния, что в ней завелись муравьи. Причем мужчина заметил это далеко не сразу, ведь когда он поднял перевёрнутую пластиковую тарелку, под которой до того лежали котлеты, вместо котлет там было с четыре больших жмени муравьёв. Они были похожи на огромную кучу маковых семян, тропинка из которых была выложена до конца стола, спускалась по стене вниз и заканчивалась норкой в плинтусе. Тогда-то Дмитрий понял, что с нытьём пора завязывать. В тот же день он обратился по телефону к специалистам, которые согласились обработать помещение. Когда возник вопрос о временном ночлеге, он без колебаний решил попросить помощи у своего лучшего друга Сергея, и тот сразу его принял.       Так, Дмитрий наконец-то прибрался в своей квартире и побрился. К Сергею он пришел всё ещё подавленным, но теперь он хотя бы выглядел лучше. Мужчина не приветствовал такой способ борьбы с тоской, но ради друга он достал лучшую бутылку вина, которая у него имелась. Спаивать товарища ему казалось не наилучшей идеей, но, вспоминая себя после смерти жены, Сергей понимал необходимость алкоголя. Вообще говоря, он верил в силу воли друга и был уверен, что тот в скорости оправится.       Но Сергей пожалел об идее выпить в тот же вечер. Они пили в его комнате, и Дмитрий, естественно, выпил куда больше, чем хозяин бутылки. Когда Дмитрию пришло время возвращаться в свою комнату, оказалось, что он не может встать на ноги. В пьяном бреду он начал ругать свои ноги за их неспособность идти, и Сергей, раскинув трезвой частью мозгов, решил оставить друга здесь. Сам он собирался пойти в комнату Дмитрия. Это было единственное оптимальное решение, ведь из двоих только он был на ногах.       Сергей направился к выходу. Еще шаг — и он оказался бы за дверью. Как вдруг его настигли тёплые грубоватые руки. Дима кое-как схватился за мужчину в надежде остановить его: — Стой!.. Не уходи, Сер… Серёжа! Со стороны поведение пьяного дантиста выглядело весьма комично, но Сергею было не до шуток. Он чувствовал твердое бедром и наверняка знал, что это.       Дмитрий понравился Сергею уже при первой встрече. Впервые они увиделись, когда Дмитрий в надежде увеличить доход оставил предыдущее место работы и стал арендовать помещение в здании в центре города, где уже работал Сергей. Правда, тогда Позов был ещё женат. Тогдашние чувства Сергея вряд ли можно было назвать влюблённостью, но его переполняло желание стать близким этому человеку.       Остатки здравого смысла подсказывали Сергею, что это всё до ужаса неправильно. Те самые глубины души говорили, что на самом деле Матвиенко не хочет стать минутным утешением для друга. Трезвый Сергей понимал, что единожды подставив плечо для слёз, он вряд ли сможет на что-то рассчитывать. Но алкоголь в крови сделал своё дело. Сергей развернулся к Дмитрию и повалил его на кровать. Он надеялся, что к утру Дмитрий ничего не вспомнит и жизнь продолжит идти своим чередом.       Но надежды Сергея не оправдались. Мужчина не отважился сказать ему ни слова по поводу событий минувшей ночи ни за завтраком утром, ни когда возвращался в свою квартиру и благодарил друга за приют, хотя все прекрасно помнил. Спустя несколько дней, когда рабочий день у обоих закончился в одно время, Дмитрий спустился в кабинет к своему товарищу. В белой слегка смятой рубашке в лучах лунного света, уставший Матвиенко, допивающий воду из высокого стеклянного стакана, показался Позову до прекрасного обыденным, настоящим, своим. Он не видел его таким ужасно давно. Совершенно внезапно им овладело волнующее и бурное желание почувствовать его всего от пят до хвостика на макушке. Секретарши Сергея уже давно не было на месте, так что на свой страх и риск Дмитрий подаётся вперёд и вскоре чувствует. Сергей позволяет ему ощущать все перлы подвластных людскому организму трепетаний, букет нежнейших ласк, достойных самых замечательных женщин, но не Дмитрия Позова. Он с таким восхищением чувствовал! Так предавался желанию, что не заметил, как с ответной нежностью позволил партнёру чувствовать сопоставимую теплоту и ласку, подставляя возлюбленное тело золотистому лунному свету. Тихие и громкие вздохи, имена, произнесённые самым ласковым шепотом в истории, тонули в тишине и скрипе кожаного дивана, устилали мир перед глазами сладостной поволокой. Им было так хорошо, так сладко вместе, и оба отдали бы всё, чтобы вечно, вечно чувствовать тёплые касания друг друга, согревающие в суровую февральскую стужу.       Они не терпели расставания и словно в горячке бросались друг к другу при встрече. И снова, и снова обоюдно дарили возможность чувствовать, наслаждались друг другом. Так горе Дмитрия сблизило двух друзей. Хотя они никогда не обсуждали свои отношения, со временем они всё больше напоминали влюбленную парочку. Регулярный секс однозначно вызывал привязанность одного к другому. Они проводили вместе обеденные перерывы, Дмитрий очень часто подвозил Сергея до дома, когда их графики совпадали. Они отмечали почти все праздники вместе, и многие общие друзья не раз задавались вопросом о том, есть ли что-то между ними. Каждый раз, когда кому-то из них задавали этот вопрос, он нелепо всё отрицал. Но всем давно было понятно: неизвестно, что у них там за интрижки и почему они ведут себя так странно, но они однозначно спят друг с другом.       Арсений, друг Сергея, настаивал на том, чтобы они с Дмитрием наконец поговорили и решили что-то насчет сложившейся ситуации. Это, конечно, совсем его не касается, но он был другом Матвиенко и очень хорошо его знал, потому ему было как никому хорошо известно, что Сергей бывает порой до нелепости глуп. Он, честно говоря, никогда не видел его таким нерешительным. К счастью, таким он был только по отношению к Дмитрию, так что Арсений не слишком уж причитал, ведь каждый имеет право на слабое место. Но этим двоим однозначно нужно было помочь.       Попов не очень хорошо знал Позова и не мог быть до конца уверенным в правильности своих размышлений, но мужчина переживал, что Дмитрий не вынесет нерешительности любовника и в один момент просто закроет перед ним дверь. Сергей не любил употреблять это слово по отношению к другу, (хотя какие они к черту друзья?), но он даже Попову не называл их отношения хотя бы дружбой с привилегиями. Арсению было очевидно, что Позов рассчитывает на нечто большее, чем просто секс и милые подмигивания, и Сергей был бы не против развития отношений. Может, он тоже не хочет предавать огласке, если так можно сказать, их отношения, (что крайне глупо), но у него, в отличие от Сергея нет никого, кроме того же Матвиенко.       И Арсений был прав, он был чертовски прав. Ведь порой даже самые терпеливые люди теряют выносливость и разом вываливают всё наболевшее за долгое время на окружающих. Дмитрий терпел. Хотя ему это определение не нравилось. Он ждал и искренне верил, что дождётся, что Сергею просто нужно время. Матвиенко по характеру немногословен и немного остр, к тому же Дмитрий считал, что, наверное, за три года без партнёрской заботы его чувства могли притупиться. Он был уверен в том, что такой человек как Сергей не мог его использовать. Кто угодно, но только не он. Да, Дмитрий мог бы осуществить опасение Арсения — однажды отказать Матвиенко и забыть его навсегда. Но он любил Сергея и знал, что они будут счастливы. И продолжал ждать.       Ожидания Дмитрия продолжались уже почти два года. Если Сергей так и не решится на шаг, Позов либо не выдержит и сам его сделает, либо будет довольствоваться тем, что есть. В любом случае, от Матвиенко ему уже никуда не деться, он стал его привычкой. Вредная эта привычка или нет, Дмитрий точно сказать не мог. Но она была самой лучшей из всех, что у него имелись. — Ты такой хороший отец, Серёга, — улыбнулся мужчина, переводя взгляд со своего бокала на друга. — Дети тебя очень любят. Давно стоило об этом сказать Сергею. Ничего нового это сообщение не несло, но после него обоим стало как-то легче. Возможно, легче стало из-за шампанского, но это как-то совсем не по-сказочному.       Сергей сосредоточенно следил за Дмитрием, пока тот вертел в руке пустой бокал. — Дим, — мужчина сразу повернулся на зов, — я знаю, нам давно нужно было поговорить об этом. Я тебя люблю. Сергей смотрел на возлюбленного на первый взгляд совершенно нечитаемым взглядом, в котором Дмитрий смог увидеть всю вселенную от мельчайшего вожделения до дрожи и страха. Что-то больно впилось в горло и передавило голосовые связки так, что Дмитрий не мог произнести ни слова. Такие нужные тёплые слова пришлись мощным ударом просто в сердце, и Позов, бросив попытки выдавить из себя речь, слушал Сергея: — Я знаю, что мы с тобой договорились не обмениваться подарками, — он достал из кармана красную коробочку и открыл её. Дмитрий замер. Сердце в груди Сергея билось, неистово сотрясалось от волнения, и сам он тоже дрожал. — Дима, скажи, согласен ли ты носить это кольцо в знак моих чувств к тебе? — спросил он, протягивая одно из колец возлюбленному. Дмитрий думал, что когда этот момент всё же настанет, он не будет плакать, ведь кольцо никак не меняет их отношения. Но где-то внутри стена, которая до сих пор его сдерживала, с треском развалилась, и слёзы сами потекли по щекам.       Сергей совершенно растерялся при виде слёз Дмитрия, но всей душой надеялся, что они радостные, а не болезненные. Мужчине хотелось взять его лицо в ладони и смахнуть слёзы, но сперва он должен был дождаться ответа. — Согласен, — твёрдо и громко заявил Дмитрий, и на его лице засияла самая нежная улыбка счастливого человека. Волна нежности накрыла трепещущее сердце Сергея, и он, улыбаясь в ответ, взял руку Дмитрия, чтобы торжественно надеть на палец мужчины символ любви. Как давно нужно было сказать три самых главных слова! Только сейчас Сергей чувствовал эти волшебные крылья за спиной, как будто тебе снова двадцать, как будто весь мир у твоих ног. Он смотрел на Дмитрия и уже не видел в нём разбитого разрывом с супругой нытика. Он видел совершенно нового, ухоженного и неприлично счастливого мужчину. Сергей не мог нарадоваться при виде сияющей улыбки Дмитрия. — Серёжа, — опомнившись от счастья, Позов достал из коробочки второе кольцо и протянул его Матвиенко, — согласен ли ты носить это кольцо как символ моей любви к тебе? — Согласен, конечно, — ещё добрее улыбнулся Сергей, и Дмитрий надел на его палец серебряное кольцо. Ни один из них точно не скажет, сколько времени они просидели, пялясь друг на друга, как истуканы с довольными лицами, но каждый точно помнит, что всё это время Дмитрий не отпускал руку Сергея. В момент, когда за окном Паша начал запускать салюты, и волшебные огни с грохотом разлетались по небосводу, Дмитрий сжал ладонь любимого крепче и не заметил, как тот подался навстречу.       Праздничные салюты за окном не прекращали своего торжества, по телевизору пела Алла Пугачева, где-то сбоку мигала гирлянда, а в глазах напротив было всё, что нужно для счастья. Дмитрий знал, он чувствовал, что этот Новый год будет особенным для них. Сейчас, наверное, с улицы прибегут ребята, и Настенька будет хвастаться своим подарком. Потом все вместе уберут со стола, оставив грязную посуду на утро. Дети разойдутся по комнатам, а Паша под самым строгим взглядом Сергея останется спать в гостиной. Дмитрий с Сергеем, наверное, еще долго будут курить на балконе. Позов, приближая сигарету ко рту, будет любоваться кольцом, а Сергей, пока тот не видит, любоваться им. Не без предварительных ласк они тоже лягут спать, как и в прошлом году, но сейчас обоих будет греть приятна мысль, что на утро им не придётся расставаться, что им не придётся расставаться больше никогда. За окном отгремит последний запоздалый салют. И снова начало, и снова миллионы людей пообещают себе начать жизнь с чистого листа в новом году, и снова многие сами себя обманут. Но Дима и Серёжа знают наверняка, что этот год будет лучшим.