Праздники

Июнь 2025 года. Пятница. 18:03. Тэхён, стоя под подъездом и подняв воротник легкой ветровки против назойливой мороси, пытался прикурить от еле работающей зажигалки, неказисто держа телефон плечом. — Чимин, я тебя люблю, как брата, но если ты через пять минут не появишься, мы уедем без тебя. Нет, мы не оставим тебе переднее сиденье… Да, Юнги уже здесь и он уже всё ненавидит. Так что бегом! Он бросил телефон в карман и фыркнул. Рядом, прислонившись к глянцевой двери Lixiang l9 - вызывающе огромного и брутального, новейшего темно-коричневого внедорожника Намджуна, курил Юнги. Машина серьёзная, дорогая, но сегодня вечером ей предстояло превратиться в банальный «хламовоз». — Ну что? — мрачно спросил Юнги, выпуская струйку дыма в промозглый воздух. — Наш принц короны ещё не надел? — Едет. Говорит, начальник задержал на планерке. — У него что, планерка каждый раз в шесть вечера в пятницу? — возмутился Юнги. — Он врет. Он просто как всегда не мог решить, какие кеды надеть. А мне, между прочим, через полгорода ползти через пробки пришлось! А ты вот вышел из подъезда и ты уже здесь. Тебе всегда везёт. Тэхён только усмехнулся. Он уже привык к ворчанию Юнги, это был такой же неизменный атрибут их поездок, как забытый кем-то зарядник или вечные споры о музыке в машине. Водительская дверь внедорожника распахнулась, и оттуда высунулся Намджун в очках и в тёмной худи. — Вы там скоро? Я уже три плейлиста подготовил, пока жду. И печку включил, чтоб не окочурились. Заходите, чего мокнете. — Ждём его величество, — буркнул Юнги, швыряя окурок в лужу. — Так, все, поехали, — Тэхён, морщась, стирает капли воды с дисплея, прочитав новопоступившее сообщение в их чате. — Он уже шлёт тревожные сообщения, что менеджеры его не отпускают. В Лотте сразу подъедет.  — Если, конечно, этот идиот не застрянет там навечно. Я уже ни во что не верю. - проворчал Юнги, когда они уселись в машину. — Только без своего депрессивного рэпа, — предупреждает Тэхён. — Да заткнись ты, — огрызается Юнги, но всё же включает что-то бодрое. Поездка до гипермаркета на окраине города была неспешной, под аккомпанемент дождя по крыше и ворчания Юнги о логистике и “этихблядскихпробкахнафиг”. В чате то и дело всплывали сообщения от Чимина: «выхожу», «ой, забыл документы», «ждите у входа, черти!». Пробка тянется медленно, но настроение хоть и вредное, но весёлое. Потому что через пару часов они будут на даче. Где есть шашлык, алкоголь, и главное — никакой работы до понедельника. Машина Намджуна с трудом втискивается между двумя внедорожниками, один из которых явно припаркован криво. — Ну и кто так ставится?! — рявкает Юнги, вылезая и осматривая соседние машины. — Да всем плевать, — Тэхён тянется на заднем сиденье, разминая затекшую шею. — Главное — быстро закупиться и свалить, пока Чимин не начал слать голосовые, что потерялся в овощном отделе. — Он ещё не приехал? — Намджун проверяет телефон. — Пишет, что в пяти минутах. — «В пяти минутах» у него — это как минимум полчаса, — Юнги закатывает глаза. Как и ожидалось, Чимин не был обнаружен на парковке и ребята направились затариваться без него. Ну что за человек? Хоть один бы раз вовремя хоть что-нибудь бы сделал. Этот человек - просто амбассадор опоздания. Но никуда от него не деться. — Берём соджу, — Тэхён уверенно ставит в тележку 4 бутылки. — Опять эту бурду? — морщится Намджун. — Давай что-то нормальное. Виски, например. — Ты че, не патриот? Не позорь нацию, нельзя так про соджу говорить. А виски — это для дедов, — огрызается Тэ. — А соджу — лёгкое, приятное, можно хоть ведрами пить. Ишь, зажрался, бурда. Ты - бурда. — Можно ведрами блевать после него, — вставляет Юнги, но всё равно берёт еще две бутылки соджу. — Ладно, пусть будет и то, и другое. Откуда ни возьмись в тележку врезается мокрая от дождя туша в темно-сером дождевике и с громким звоном ставит ящик из шести бутылок “Просекко”. — ВИВАТ, КОРОЛИ! - Чимин взмахивает рукой в эмоциональном приветствии и обдает лица Тэхена и Намджуна дождевыми каплями. Оба синхронно дергают головами, скривившись, и отшатываются от этого придурка. — Этот проект просто пиздец! Но я свободен! — Ага, все, о работе своей ни слова теперь, — Юнги похлопал его по плечу. - Ладно, я уж думал, ты растаял под дождем, паскудник. Пошли. В гипермаркете они двигались слаженной, хоть и немного хаотичной гурьбой. Тэхён с бумажным списком, Чимин, хватавший всякую фигню, Намджун, то и дело отвлекавшийся на рабочие звонки, и Юнги, выкладывавший из тележки то, что накладывал Чимин. — Так, ананас, фокачча, оливки, кальмары, креветки, оливковое масло… - Тэхен заглядывает то в бумажку, то в тележку. - Юнги, возьми лайм. — Нахера тебе это все? Опять кулинарить собрался? Ты же щас, все равно, приедешь и тут же нажрешься. И ниче не приготовишь, как обычно, в итоге. — Да-да. - не гладя на парней подключился Джун, разглядывая состав маринованных мидий. - Я заколебался каждый раз после тебя холодос чистить от испорченных продуктов, пока ты с бодуна помираешь. Тэхён недовольно цокнул, и устало опустил свой список. — Ладно, я хочу успеть хотя бы по светлому приехать в Сонам-ри. Мы и так везде опоздали. Пошли уже на кассу. А то опять в темноте мясо жарить придется. Отстояв еще громадную очередь в минут двадцать и, наконец, расплатившись, они вываливаются на парковку. Дождь стал чуть тише. Народу куча, шумно. Пробка, которую они надеялись избежать, достигла своего апогея. Выезд с парковки был забит машинами, образующими нескончаемую светящуюся реку из красных стоп-сигналов, которая упиралась в главное шоссе, где движение и вовсе стояло. — Ну вот, красота, — констатировал Юнги, с тоской глядя на эту картину. — Ещё часа два простоим тут. - Дай бог, к полуночи прибудем. — Нихера у тебя аппарат! - Громче, чем следовало. Чимин даже скинул капюшон дождевика, чтобы получше оглядеть новую машину Намджуна. Он обошел ее со всех сторон, и вернулся к багажнику, в который Джун и Юнги перегружали пакеты. - Можно я за руль? Тэхён издал смешок, смешанный с сигаретным дымом. А Намджун и Юнги уставились на него, закрыв багажник. — Чимин-а, — мягко, но твердо начал Намджун, бережно забирая ключи из его руки. — Мы уже пять лет как договорились. После случая с твоим «заездом» в сугроб на твоем старом лексусе, ты садишься за руль моей машины только в случае зомби-апокалипсиса. И то, под вопросом. - Отвези лучше тележку обратно. — Да ладно вам, я уже шесть месяцев без нарушений! — попытался возразить Чимин, - Можно хотя бы на переднее сиденье? — Нет, — хором ответили Тэхён и Юнги. — Ты опоздал. Ты едешь на «галерке», между сумками и продуктами, — добавил Тэхён, открывая дверь в салон. Через минуту они были втиснуты в просторный, но забитый до предела салон. Намджун за рулём, Тэхён рядом с ним. Сзади — Юнги у одного окна, Чимин у другого, а между ними — пакеты с закусками. Что то пришлось положить в салон, так как багажник напоминал склад провианта для небольшой военной кампании - забит до отвала. — Все, погнали, страдальцы. — Намджун тронул с места, и машина плавно вырулила на забитую машинами улицу. Вот, они вырвались на загородное шоссе. Леса по обочинам стояли густые, изумрудные, насквозь промокшие и пахнущие озоном и свежестью. Чимин и Юнги на заднем сиденье уже вовсю спорили о том, что сначала разжигать на гриле, а Тэхён, откинув кресло, лениво листал ленту соцсетей. Намджун снял очки и одним пальцем повёл машину по пустой уже дороге. — Ну что, старички, — он ухмыльнулся. — Опять вместе. Как в старые добрые. — Только старше, глупее и у нас теперь болят спины, — пробурчал Юнги, но в его голосе уже не было злости, а лишь привычная, нажитая годами усталая нежность ко всем этим идиотам вокруг. Тэхён посмотрел в окно на мелькающие сосны, на темнеющее небо, на знакомую развилку, за которой уже была их дорога, и почувствовал то самое, старое, доброе, вредно-веселое чувство полного, абсолютного и безнадёжного попадания. Попадания домой. Как всегда пафосно выражался Намджун, этот дом - их место силы. Никто из них ни разу не пожалел, что еще сто лет назад они взяли ипотеку и купили его в своем глупом молодом возрасте. Сейчас ипотека уже пару лет как погашена, а “место силы” теперь с ними навсегда. Сколько более взрослых и “разумных” людей тогда отговаривало их, утверждая, что очень глупо покупать дом на четверых, что они могут перестать общаться, рассориться, потом еще и судиться из-за этого дома. Ссорились? Да жутко. Не общались? Даже пару лет не общались. Суды? Нет-нет. Все пережили, все преодолели. Теперь, когда всем уже даже не двадцать пять, едут преспокойненько к себе. Шины мягко хрустнули по гравийной подъездной дорожке, и внедорожник Намджуна замер перед невысоким, но просторным домом из тёмного дерева и стекла. Окна были тёмными, и только свет уличного фонаря у речки отражался в панорамных стёклах. Двери распахнулись, и первым на сырой воздух вывалился Чимин с пустым фуфыриком из-под коньяка, которым любезно делился втихую с Юнги, пока они ехали. — Прие-е-хали! — провозгласил он на всю округу, и его крик тут же утонул в тишине, которая тут же обрушилась на них, была оглушительной после городского гула. Её нарушало лишь нежное потрескивание гравия под колесами и настойчивый, зудящий хор комаров, тут же окруживший машину. — Ну вот, — вздохнул Тэхён, потянулся и глотнул влажный, прохладный воздух, пахнущий речной водой и мокрой хвоей, тут же отмахиваясь от насекомых. — Твари кровососущие уже на подхвате. Чимин, ты же говорил, что купил брызгалку? — Я забыл ее на работе, — тихо отрапортовал Чимин и тут же принялся чесать руку. Юнги, уже открывая багажник, только фыркнул. — Я так и знал. Ладно, расчехляемся быстро, пока они нас до костей не обглодали. Началась привычная, отлаженная годами суета выгрузки. Тэхён первым делом щёлкнул выключатель. Загорелся свет, выхватив из темноты просторную темно-фисташковую кухню с высоким потолком, массивным высоким деревянным столом-островом и диваном с кучей подушек. На стенах - картины Тэхёна, а за огромным окном была только непроглядная тьма — туда, где текли речка и начинался лес. Пахло сыроватым деревом, прохладой — запах закрытого дома. — Ну, дома, — констатировал Тэхён, бросая куртку на стул. — О, чистота, — удовлетворенно заметил Намджун, ставя сумки на огромный кухонный остров. — Чимин, ты же тут был? Как так вышло? — А я убирался! — гордо ответил Чимин, уже открывая пиво «Corona Extra». — Завел себе уборщицу. Два раза в месяц она приезжает. Я сказал, что у меня тут бригада суровых мужчин бывает. — Аа, я уж было подумал, что сам. - усмехнулся Юнги. - Мне тоже открой. Спустя минут двадцать атмосфера начала медленно, но верно согреваться. Тэхён, как главный костровой, разжег камин в гостиной, бросив в него пару сухих поленьев, и дом потихоньку наполнился уютным запахом дерева. Намджун наконец-то отключил телефон и с облегчением вздохнул. На кухне Юнги, ворча, нарезал лук для маринада, а Чимин нашел гитару и пытался вспомнить какой-то мотив, сидя на полу у огня. Тэхён подошел к панорамному окну кухни и просто начал наслаждаться темным пейзажем. Где-то там шумела речка, которую было еле-еле видно, но было слышно. Комары безумствовали по ту сторону стекла, пытаясь пробиться к свету и теплу. К нему подошёл Намджун, протягивая бутылку холодного пива. — Ну что? Как ощущения, хозяин? — Да мы все тут хозяева, — усмехнулся Тэхён, принимая пиво. — А ощущения... Нормально. Как всегда. Приезжаем уставшие, злые, всё не так, как планировали... Но стоит только разжечь огонь — и вроде бы уже и хорошо. *** Первым делом Намджун почувствовал под босыми ногами прохладу шлифованного дуба. Вторым — запах. Сладковатый дух прогоревших в камине поленьев смешивался со свежестью, вливающейся через распахнутую дверь. Намджун спустился с лестницы, чувствуя себя относительно бодрым. Он успел часов пять поспать. В доме царила утренняя, немного зыбкая тишина, нарушаемая лишь щебетом птиц за окном и... едва уловимым, но знакомым до боли бормотанием. Он прошёл в сторону кухни-гостиной и замер на пороге. Панорамные окна-двери были распахнуты настежь, впуская внутрь влажную прохладу с реки и лёгкую дымку. За окном открывалась идеальная картина: зеркальная гладь реки, подёрнутая туманом, и густая стена леса на том берегу. Идиллия. Но внутри была другая картина. Натуральный разгром. Не физический, а экзистенциальный. За кухонным островом, на барных стульях, сидели два существа, явно пережившие тяжелую ночь. Тэхён и Юнги. Бледные, с глазами, напоминавшими дорожную разметку после ливня, они излучали ауру такой глубокой, всепоглощающей усталости, что казалось, они не спали со времен покупки этого дома.. Воздух вокруг них был густым и наполненным дымом, который медленно строился в сторону окна. Из колонки JBL, стоящей на столешнице, тихо, но настойчиво лилась та самая дурацкая, узнаваемая с первых аккордов песня: «Мама, я влюбился в неё-е-е, но не знаю её номер... На моей шее чокер, целуют ноги...» Тэхён, ритмично покачивался на стуле, беззвучно шевеля губами. Юнги, подперев щеку кулаком, смотрел в стену стеклянным взглядом старого солдата, вспоминающего былые битвы. Между ними в пепельнице дымился памятник их бессонной ночи. — Боже... — тихо выдохнул Намджун. — Вы... Вы вообще ложились? Юнги повернул к нему голову с такой медлительностью, будто шея у него была на ржавых шарнирах. — А? — его голос был хриплым и прокуренным. — Нет. А зачем? Утро же отличное. Тэхён поднял на Джунa мутные глаза. — Джун... Это ж классика, — он слабо махнул рукой в сторону колонки. — Двадцать первый год... Эпоха. — Эпоха, когда ты мог выпить три литра шампанского и на утро быть огурцом, а сейчас от двух бокалов вина выглядишь как зомби с похмелья, — хрипло констатировал Юнги, закуривая новую сигарету. — Вы оба обещали лечь спать адекватно, — Намджун подошёл к кофемашине, чувствуя себя чуть ли не нянькой в этом приюте для престарелых подростков. — Где локомотив вечеринки? — Там, — Юнги мотнул головой в сторону гостиной, не отрывая задумчивого взгляда от стены. — Свалился в пять утра. Ходил, рассказывал, как он кого-то там любит. Как обычно. Стандартный пакет. Мы его уложили. Из колонки поплыла следующая ностальгическая композиция. Намджун налил себе кофе, посмотрел на эту пару и не смог сдержать усмешки. Его накрыло пониманием. Это же их священный ритуал. Сидеть утром после пьянки, травить лёгкие и слушать дурацкую музыку своей молодости. На этих двоих накатила та самая, редкая и странная волна алкогольно-сентиментальной ностальгии, которая бывает только под утро, после бессонной ночи, когда нервы оголены, а мозг отключает всё лишнее, оставляя только простые мелодии и тёплые, размытые воспоминания о том, как им было «двадцать с хвостиком» и они были «духом сильные». — Ладно, дедушки, — сказал он наконец, пряча улыбку в кружку.  — Щас я вам сделаю яичницу. А то вы тут совсем развалитесь. *** Тот же дом. 05:48. Несколько часов назад. Тишина после бури — вот что это было. Где-то наверху, сражённые алкоголем и усталостью, уже храпели Намджун и Чимин. Пылающие дрова в камине догорали, превратившись в горку багровых углей, которые изредка потрескивали, выбрасывая в полумрак искорку. Воздух в кухне был густым и спёртым — смесь дыма, дорогого виски, пива, соджу и маринада для мяса. На столе царил хаос: пустые и недопитые бутылки, тарелки с огрызками закусок, смятые пачки сигарет. Юнги и Тэхён сидели на том же месте, у кухонного острова, будто не в силах сдвинуться с мёртвой точки. Но теперь их пьяная эйфория сменилась глубокой, молчаливой усталостью. Музыка давно кончилась, и её сменил гипнотический хор птиц за окном, встречающих рассвет. Свет менялся. Из кромешной тьмы за панорамными окнами медленно проступал туманный, сизый предрассветный час. Речка была ещё скрыта пеленой, но её уже можно было угадать — по едва слышному шуму и по тому, как туман над ней колыхался. Тэхён просто сидел, уставившись в эту набирающую силу серую муть за стеклом. Его лицо было осунувшимся, глаза прикрыты тяжёлыми веками. Он вяло раскачивал почти пустой стакан, на дне которого плескался остаток соджу. Юнги курил. Он докуривал свою, кажется, десятую сигарету подряд. Движения его были замедленными, точными, почти механическими. Поднести сигарету ко рту, затянуться, выпустить дым ровной струёй, стряхнуть пепел. Он смотрел не на реку, а на пепельницу перед собой, но взгляд его был пустым и устремлённым куда-то далеко внутрь себя. Тэхён тяжко вздохнул и потянулся за сигаретой. Щёлк зажигалкой прозвучал как выстрел в тишине. — Как-то... странно, — начал он, выпуская дым. — Как будто время остановилось. Сейчас пять утра, а кажется, что мы уже прожили целый день. — Это от того, что мы его и прожили, — философски заметил Юнги. — Просто ночью. Все нормальные люди в это время спят и видят сны. А мы тут свои сны наяву досматриваем. Первый луч солнца, ещё невидимый за лесом, подсветил край неба на востоке, сделал его сиреневато-розовым. — Красиво, блин, — тихо констатировал Тэхён. — Ага, — согласился Юнги. — Жаль, они проспят. *** Прошло около тридцати минут. На кухне пахло уже не вчерашним дымом и алкоголем, а крепким черным чаем и чем-то съедобным. Тэхён и Юнги, похожие на выжатые лимоны, но уже немного более человечные, двигались вокруг кухонного острова в медленном, ленивом танце уборки. Стелется лёгкий пар от двух больших кружек с чаем. Юнги, кряхтя, размешивал в кастрюльке только что закипевший рамен. — Вот именно это мне и нужно. Жирный бульон, глутамат натрия и лапша. Лучшее лекарство. — Только не пролей на себя, — пробурчал Тэхён, протирая столешницу. — А то опять будешь весь день вонять куриным бульоном. В углу, прислонившись к косяку распахнутой двери на крыльцо, Намджун говорил по телефону, стараясь сохранять деловой тон: — Да, Чхве-щи. Данные должны быть в облаке. Нет, у меня выходной. Нет, это не обсуждается. Перенаправьте запрос Пак Гону. Да. Спасибо. Он положил трубку, тяжело вздохнул и потер переносицу. — Никакого покоя, блин... — А ты выключи и всё, — предложил Тэхён, делая глоток обжигающего чая. — Скажи, что в тайгу уехал, связи нет. — Да я и выключал вчера… Сегодня сутра включил и тут же настигли,— мрачно ответил Намджун, но телефон всё же перевёл в беззвучный режим снова. В этот момент со стороны гостиной послышался шум. Нечто тяжёлое, нечленораздельное и лохматое медленно выползало на свет. Это был Чимин. Он был в мятых пижамных штанах и большой футболке, надетой наизнанку. Волосы торчали в сторону, как опрокинутое гнездо. Одним глазом он прищуренно вглядывался в яркий мир, другой — почти не открывал. Он шагнул в кухню, пошатнулся и обрушился на ближайший диван, издав стон, полный экзистенциальной тоски и физической боли. — Живой... т... или прикидываюсь мёртвым... — прохрипел он в подушку. — Доброе утро, солнышко, — ехидно поздоровался Юнги, с наслаждением хлебая свой рамен. — Тихо, пожалуйста. Говори шепотом. У меня внутри... кажется, боевые действия. Намджун подошёл к дивану и с некоторым отвращением посмотрел на это зрелище. — И как ты себя чувствуешь, виновник торжества? — Я ни в чём не виноват, — голос Чимина был слабым и жалобным. — Это шампанское само себя купило и само себя выпило. Я лишь был гостеприимным сосудом. Тэхён, ухмыляясь, поднёс к его носу кружку с чаем. Чимин потянулся к ней, как утопающий к соломинке, и сделал маленький глоток. — Спасибо. Ты спас мне жизнь. Немного. — Ничего, — флегматично ответил Тэхён. — К одиннадцати оживёшь. Юнги, налей и ему рамену. Надо запихать в него что-то жирное и соленое. Юнги, ворча, что он не нянька, всё же налил ещё одну порцию в миску и с грохотом поставил её на стол перед диваном. — Держи, «сосуд». Вставай, ешь. А то проспишь всё лучшее. Солнце уже высоко. Чимин с трудом приподнялся, посмотрел на парящую лапшу, и его перекосило. — Ой, не знаю... — Знаешь, — строго сказал Намджун. — Ешь давай. Снаружи, за стеклом, день окончательно победил ночь. Туман рассеялся, солнце золотило гладь реки. Комары, конечно, никуда не делись, но сейчас они казались уже не такой уж и большой проблемой. Чимин, покорно подобрав под себя ноги, начал медленно и осторожно есть. Тэхён присел рядом с ним с чаем. Юнги доедал свою порцию. Намджун взял ноутбук, но не открывал его, а просто смотрел на всех них с какой-то смесью раздражения и глубочайшей, давней привязанности. И вот так они и встретили это субботнее утро. Не в бодром здравии, а в тихом, немного болезненном, но абсолютно комфортном для них всем хаосе. Как всегда. Чимин, с трудом проглотив последнюю ложку рамена, снова повалился на диван с драматичным стоном. — Всё. Мне плохо. Мне нужно... исправить это. Срочно. — Он беспомощно поводил глазами по комнате в поисках спасения. — Нет, ну серьёзно, ребят. Надо... Его нытьё прервал настойчивый звонок телефона. Чимин с трудом откопал аппарат из складок диванного пледа и посмотрел на экран. По его лицу разлилось слабое подобие надежды. — О... Это же... Хосок... Он принял вызов, включив громкую связь, и в комнате раздался настолько бодрый и громкий голос, что Чимин тут же сморщился и убавил громкость. — Ё-о-о-о, Чимин-а! Что ты там такое вытворяешь, что у меня аж на душе запахло жареным мясом и дорогим шампанским? Ты случайно не на даче или может сбираешься ехать? Вашей шайки тут уже наверно полгода нету. Голос был полон такой неукротимой энергии, что, казалось, заряжал воздух даже через динамик. Это был Хосок — человеческий эквивалент солнечного зайчика в пасмурный день. Яркий, громкий и неизбежно поднимающий настроение, матерщинник. Они с Тэхеном вместе сделали себе офис-студию пару лет назад, в которой занимаются творчеством. Но основное занятие Хосока - рестораторство. Он держит три ресторана в Сеуле под названием "Сонаму". Вообще он очень крутой парень 28 лет. Они познакомились еще году в двадцатом, так как у Хосока дача в соседнем поселке. Чимин прикрыл глаза рукой, будто голос резал ему по живому. — Хосок... Говори тише, пожалуйста. Я чуть жив. — Ага, я так и понял! — засмеялся Хосок, ни капельки не сбавляя энтузиазма. — Слышно, что ты уже на том свете. Ну что, вы там? В своём общем дворце у речки? — Ага... — протянул Чимин. — Мы все тут. Умираем красиво. А ты откуда знаешь? — Ахуенно! — рявкнул Хосок так, что Чимин снова вздрогнул. — Да мне Тэхен на неделе обмолвился в офисе. Я как раз только к себе вот приехал, у меня отпуск. Так вот, слушай сюда: закрывайте свои похмельные лавочки и готовьтесь к принятию гостей! Я минут через сорок буду у вас! Привезу всего самого лучшего из «Сонаму»! Мясо, салаты, море всего! И средство от утренней скорби, да… Юнги, услышав про мясо, поднял голову от своей кружки. Намджун перестал делать вид, что смотрит в ноутбук. Тэхён ухмыльнулся. — Ты один? — хрипло спросил Чимин, уже заметно оживляясь. — Нет, я с Чоном! Он говорит, что давно вас не видел и что вы говнюки, потому что не звоните. Так что встречайте, два самых весёлых и красивых гостя уже в пути! Никуда не умирайте! Особенно ты, Чимин! Держись! Раздались звуки энергичного похлопывания по плечу и смех, после чего Хосок бросил: «Пока-пока! Готовьте желудки!» — и звонок прервался. В комнате повисла тишина. Чимин медленно опустил телефон и посмотрел на остальных с новым, уже не таким несчастным выражением лица. — Ну... Вроде как... надо похмеляться. Хосок приказал. Тэхён громко рассмеялся. — Ну конечно. Решение нашего похмелья — это Хосок. Это как тушить пожар бензином. — Мясо с «Сонаму»... — задумчиво произнёс Юнги, и в его глазах загорелся огонёк гастрономического интереса. — Ладно, я не против. Лучше, чем слушать твоё нытье до вечера. Намджун наконец закрыл ноутбук. — Что ж, работа явно откладывается. Придётся принимать делегацию. Чимин, вставай, приберись тут немного. Мысль о скором визите самого доброго матерщинника и их молчаливого одногруппника-полицейского заставила Чимина наконец-то подняться с дивана. Он по-прежнему выглядел помятым, но теперь в его движениях появилась цель. — Окей... Ладно... Сейчас я оживу... — пробормотал он, поплёвывая к мусорному ведру. — Только кто-нибудь сделайте мне кофе покрепче. И дайте таблетку. А то я не переживу его энергию в таком состоянии. Предвкушение начинающейся суматохи, громкого смеха и вкусной еды медленно, но верно вытесняло похмельную тоску. Их утро внезапно обрело новый, куда более веселый смысл. *** Тэхён закурил, щурясь от яркого, уже почти полуденного солнца. Воздух был свежим и чистым, пахло мокрой после утренней росы землёй и рекой. Он откинул щеколду на воротах и распахнул их, подставляя лицо прохладе. И словно по волшебству, едва он успел сделать вторую затяжку, как со стороны дороги послышался низкий, уверенный рокот мотора. Из-за поворота плавно выплыл матово-серый Audi Q7, выглядевший как бронированный космический корабль, заблудившийся в сельской идиллии. Машина замедлилась и, не останавливаясь, закатила через открытые ворота на гравийную площадку перед домом. Тэхён, ухмыльнувшись, закрыл ворота и повернулся к прибывшим. Первым, словно выстреленная из пушки конфетти, выпрыгнул из пассажирской двери Хосок. Его яркая рубашка с тропическим принтом, черные очки и широкая, до ушей, улыбка казались отдельным источником света. — Тэхён-а! — прогремел он, распахивая объятия. — Жив ещё, старый алкоголик! Выглядишь, конечно, как дерьмо после потопа. Со стороны водителя вышел Сокджин. Он снял кепку, провёл рукой по волосам и одарил Тэхёна спокойной, дружелюбной улыбкой. — Надо же, дверь сам открыл. Видать, совсем плох, если аж до калитки дошёл, — пошутил он, его голос был глубже и спокойнее, чем энергичный треск Хосока. — Ким Сокджи-и-ин. Внезапно. А ты как тут? - Тэхен смачно дал краба Джину и обнял, похлопав по спине. — Да мне Хосок позвонил, а я ехал с объекта, свернул к ним. Этот тут же накатил, чтоб за рулем не ехать. - возмутился Джин, а Тэхён заржал. — Хосок походу тут рейв решил собрать. - донесся голос только что вылезшего из машины Чонгука. Он вышел лениво, окинул взглядом дом, двор и потрёпанного видом Тэхёна. На лице играла лёгкая, едва заметная ухмылка. Его взгляд сказал всё за него: «Ну что, опять нажрались в стельку?» — Ну, проходите, самураи, — хрипло рассмеялся Тэхён, отходя в сторону. — Только предупреждаю, там внутри апокалипсис. И два зомби, не считая меня. Хосок уже нёсся к дому, размахивая огромной бумажной сумкой с логотипом «Сонаму». — Апокалипсис мы рассеем едой и добротой! Я привёз хану, самгёпсаль, море закусок! И немножко… антисептика для души! — Он уже исчез в дверях, и оттуда тут же донёсся его оглушительный возглас: «Юнги-я! Намджун-а!» Сокджин, улыбаясь, пошёл к багажнику. — Чонгук, давай, тащи ящик. — Он повернулся к Тэхёну. — А у вас тут шикарно. Прямо как в рекламе. Только вас не хватало в белых одеждах, с идеальными улыбками. Чонгук молча открыл багажник, из которого на них пахнуло холодом и мясом. Он легко взвалил на плечо ящик с бутылками и понёс его к дому, по пути коротко бросив Тэхёну: — Держись, старина. Сейчас всё будет. Тэхён остался стоять с Сокджином у машины, глядя, как его тихое, похмельное утро превращается в очередной эпичный день. Из открытых окон дома уже доносился радостный визг Чимина, мощный бас Хосока и уставшее, но довольное ворчание Юнги. Тэхён затушил сигарету и вздохнул. — Ну что, Сокджин-хён, пошли веселиться. Войдя в дом, Тэхён и Сокджин застали картину обычного хаоса, но уже с новыми красками. Хосок уже хозяйничал на кухне, раскладывая по столу контейнеры с едой. Запах маринованного мяса и кимчи медленно, но верно вытеснял ночные ароматы табака и печали. Чимин, заметно оживившийся, суетился вокруг, пытаясь помочь и только мешая. — О, Сокджин-хён! Чонгук-a! — обрадовался он, увидев новых гостей. — Ага, пока ты тут с похмелья умирал, мы уже пол-провинции проехали, — ухмыльнулся Чонгук, ставя ящик с бутылками рядом с тем, что привезли вчера. Он снял панаму и провёл рукой по коротко стриженным волосам. Юнги, всё ещё бледный с кружкой чая в руках, кивнул пришедшим с того самого барного стула, будто не вставал с него всю ночь. — Привет, ребят. Вы как, нормально доехали? В пробках не встали? — Да, вроде норм. Хосок за рулём несся как угорелый, — Чонгук вздохнул, но глаза его смеялись. - Лишь бы хряпнуть побыстрее. Я сутра с работы только после ночной смены вырвался, он меня уже в машине ждал. Прямо с порога: «Поехали накроем идиотов!». Хосок, тем временем, уже нашел бокалы. — Так, а ну-ка рассказывайте, как вы тут без нас? — он ткнул пальцем в Тэхёна и Юнги. — Выглядите так, будто не ложились вообще. Тэхён зевнул во всю пасть и почесал коленку — старый шрам всё ещё иногда давал о себе знать. — А мы и не ложились. Сидели, песни вспоминали. Под утро чай пили. — Безумцы, — покачал головой Сокджин, снимая кепку и вешая её на крючок у двери. — В вашем возрасте уже надо бережнее к себе относиться. Сердце посадить недолго. — А вы что, с утра уже успели? — Намджун с подозрением посмотрел на румяного Хосока и слишком уж спокойного Чонгука. Чонгук только хрипло рассмеялся, открывая бутылку с какой-то мутноватой самодельной жидкостью. — Ну, я сам ночь не спавший, а Хосок… черт его знает, бессмертный, никогда не спит наверно. — Ещё бы! — подхватил Хосок, разливая по бокалам что-то золотистое. — Я сутра уже в рестик смотался, у меня ж отпуск начался, такое дело грех не обмыть. Приехали — а у нас туман над рекой, красота нереальная! Как тут не выпить? Мы же культурно, по стопочке. Для аппетита. — Для аппетита, — мрачно усмехнулся Юнги, принимая из рук Хосока бокал. — Ну, раз уж вы с утра в тонусе, а мы тут еле живые… Надо уровнять диспропорцию. Чимин уже подставил свой стакан, забыв про все утренние страдания. — Мне тоже! Я тоже хочу диспропорцию! Тэхён взял свой бокал, посмотрел на золотистую жидкость, потом на улыбающегося Хосока, на спокойного Сокджина и на Чонгука, который уже с явным удовольствием потягивал свой «тонус». — Короче, понятно, с утра уже бухнули, и теперь приехали бухнуть с нами. Логично. — Абсолютно! — заявил Хосок, чокаясь со всеми подряд. — Мы же друзья! Не бросать же вас в таком состоянии. Приехали поддержать! Сокджин вздохнул, но его бокал тоже был полон. — Ну, за встречу. И чтобы ваше похмелье быстро закончилось. А то ещё помрёте тут все до вечера, мясо кто жарить будет? Они выпили. Тёплая, обжигающая струйка разлилась по телу. Самогон Хосока. Хорошая вещь. Чонгук, с видом заправского бармена, принялся снова наполнять бокалы. Струя золотистого со звоном ударялась о стекло, и с каждой новой порцией настроение в комнате заметно оживало. — Так, Тэхён-хён, тебе побольше, — Чонгук щедро налил ему почти полный стакан. — Ты сегодня главный по террору… терпению. Ха. Тэхён с благодарностью принял стакан. — Окей, — Тэхён хлопнул себя по щекам, словно пытаясь окончательно прийти в себя. — Так. Я живой. Вроде даже лучше, чем живой. — Ура! — крикнул Чимин, чокаясь с ним. — Он ожил! Теперь можно и повеселиться! Намджун, обычно сдержанный, тоже заметно повеселел. Алкоголь сгладил остатки рабочего напряжения. — Ладно, раз уж мы все здесь собрались и процесс пошёл… Что будем делать? Сидеть до вечера — это скучно. — Точно! — подхватил Хосок, уже пританцовывая на месте под музыку, которую никто, кроме него, не слышал. — Надо что-то эдакое! Мы же не для того сюда приехали, чтобы по стенам пялиться! Юнги, чьё мрачное настроение наконец испарилось, ухмыльнулся. — Я видел, у нас в гараже старый катер на прицепе валяется. Давно не эксплуатировался? Тэхён хмыкнул. — С прошлого лета. Аккумулятор, наверное, мёртвый. — А нам что? — включился в обсуждение Чонгук, его глаза загорелись азартом. — Мы не ищем лёгких путей! Давайте запустим! Если что, вытолкаем обратно! — Катер — это круто! — завопил Чимин. — А давайте на середине речки встанем и устроим плавучую вечеринку! Музыку громко. Пусть вся округа завидует! — Если ты не будешь за борт нырять, как в прошлый раз, — мрачно пошутил Намджун. — Потом полчаса тебя из тины вытаскивали. Идея, подхваченная алкоголем и всеобщим оживлением, начала обрастать безумными деталями. Хосок уже предлагал прицепить к катеру надувной матрас и устроить покатушки, Юнги вспомнил про старый гриль, который можно попытаться установить на борт, сделав плавучую шашлычную. Тэхён смотрел на них, на своих друзей, которые ещё час назад были похожи на выживших после апокалипсиса, а теперь с горящими глазами планировали водный беспредел. — Ладно, консенсус! — объявил он, перекрывая общий гам. — Сначала доедаем всё, что Хосок привёз. Потом — все дружно идём мучать катер. И если мы его к вечеру не угробим, значит, вечеринка не удалась. Это было встречено одобрительным гулом. Чонгук, наливая всем по третьей немного погодя, ткнул пальцем в сторону Тэхёна. —— Кстати, на прошлых учениях наш СВАТ такую штуку отработал... В горной местности, с вертолётов. Ты бы видел, Тэхён, тебе бы понравилось. Практически как в тот раз на третьем курсе, когда мы с тобой на штурмовой полосе на бутылку виски спорили. Тэхён, сделав глоток, мрачно хмыкнул: — Не напоминай. Я потом неделю хромал. А на этих ваших учениях только пыль глотать. У меня на прошлой неделе тоже «учения» были — три часа в душном подвале с щупом искали муляж взрывчатки. Романтика. Юнги, который к этому моменту уже заметно оживился, закатил глаза: — О, началось! Опять своё полицейское братство культивируете? А я вот на этой неделе пробы отбирал на металлургическом комбинате. — Он с отвращением посмотрел на свои руки. — Кажется, я до сих пор пахну сероводородом. Это вам не в горах с вертолётов прыгать. — Ну, как будто с вертолетов прыгать в горах звучит покруче… — скривившись возразил Тэхён. Чимин, с набитым салатом ртом, возмущённо поддержал Юнги: — Да! А я в это время митинг организовывал против загрязнения рек! Мне какой-то дядька с рыболовным складом сказал, что я «не в своём уме» и что я «работы ему порчу». А вы про вертолёты... Намджун, листая что-то на телефоне, безразлично добавил: — А я в это время тридцать пятую версию протокола для спутниковой связи переписывал. Потому что кто-то из ваших «экологов», — он бросил взгляд на Чимина, — наверное, случайно сервер крестьянской газеты взломал, и мне пришлось это чинить. Спасибо, кстати, за выходные. Хосок, который терпеть не мог, когда разговоры скатываются в рабочую рутину, громко ахнул: — Да что вы друг друга заебали этими работами?! Сегодня же суббота! Сокджин-хён, ну скажи им что-нибудь! Ты же у нас самый взрослый! Сокджин, до этого мирно жевавший кусок самгёпсаля, поднял глаза с видом невинной овечки. — А? Ну, я в пятницу отчёт по калибровке турбин третьего контура сдавал. Пришлось остаться... — Он увидел, как все на него смотрят с немым вопросом «что это вообще значит?», и махнул рукой. — Ладно, неважно. Короче, я тоже устал. — ТОЧНО! — взревел Хосок, хватая бутылку. — Поэтому все немедленно забыть, чем вы там занимаетесь! Тэхён, ты сегодня не борец с терроризмом, ты — главный по углям для гриля! Чонгук, ты не спецназовец, а специалист по запуску этого вашего ржавого катера! Юнги, ты... э-э-э... отвечаешь за музыку, чтобы не было твоей депрессивной рэп хрени! А Чимин... Чимин отвечает за то, чтобы не упасть в реку первым! Все засмеялись. Подвыпивший Чимин обиженно надулся: — Я один раз упал! Один! И это была спланированная подстава от Юнги. Тэхён откинулся на спинку стула, наблюдая за этой кутерьмой. Вот оно. Та самая атмосфера, ради которой всё и затевалось. Когда твой бывший однокурсник-спецназовец пытается налить тебе третью порцию самогона в десять утра, приговаривая: «Ну ты же полицейский, ты должен уметь пить!». — Ладно, ладно, — сдался Тэхён, подставляя стакан. — Работу забыли. Настоящая работа сейчас — это выжить после того, как Юнги заставит нас всех танцевать под свою дурацкую музыку. — О, это будет! — пообещал Юнги, уже начиная покачивать плечами. — Но сначала — катер! Пойдёмте мучать железо, пока мы не забыли, как ходить! И под общий одобрительный гул компания, захватив колонку, двинулась из кухни в сторону гаража, оставив на столе половинки закусок и пустые бокалы. Предстоял долгий, весёлый и абсолютно бестолковый день. Как и положено лучшим выходным. *** Энтузиазма было много. Технических знаний — чуть меньше, чем ничего. Полчаса они провели в сарае, который пах бензином и надеждой. Чонгук с важным видом тыкал отверткой в мотор катера, Тэхён светил ему телефоном, а остальные давали ценные указания. — Может, проводок какой отсоединился? — предположил гениальный Чимин, стоя в двух метрах от эпицентра событий. — Да тут все проводки на месте! — огрызнулся Чонгук. — Аккумулятор, будь он неладен, совсем дохлый. Тэхён, устав держать телефон, направил луч света прямо в лицо Намджуну, который с философским спокойствием прислонился к стене. — Чернобровый, че сидим? Ты ж у нас гениальный ракетчик, почини посудину. Чонгук рявкнул на Тэхёна, чтобы тот вернул фонарь на место, а поддатенький Намджун, который наконец-то смог расслабиться и забыть о работе, медлительно и блаженно улыбнулся: — Да иди ты нахуй, Тэхён. Я программист, не механик. Я могу написать код, который будет имитировать заплыв этого утюга в виртуальной реальности. Хочешь? А вот чтобы он поплыл — это не ко мне. Хосок, тем временем, уже изнывал от скуки. Он обходил катер на прицепе, как дикий зверь клетку, и начал его раскачивать, тем самым вызывая скрипение пужин. — А давайте его просто в реку столкнем и будем грести веслами. — Мы потеряли весла в позапрошлом году, — мрачно, словно приговор, изрек Юнги, прислонившись к косяку и затягиваясь сигаретой. Наступила минутная тишина. — Ну всё, — констатировал Тэхён, выключая фонарик. — Катер официально стал памятником нашему безделью. Теперь он точно никуда не поплывет. Пошли лучше шашлык жарить. Это та область, где мы, слава богу, пока еще не профукиваем. И компания, без особого сожаления, повалила из сарая обратно к дому, оставив катер дожидаться следующего лета и, возможно, более трезвых и рукастых спасателей. Шашлык был куда как более понятной и достижимой целью. Тэхён, Чонгук, Сокджин и Намджун потянулись к беседке. Летний день в разгаре, самое сложное решение — это выбрать, куда положить ноги. Тэхён с видом сурового дровосека принялся колоть щепки для розжига. Удары топора были чёткими и уверенными — похоже, годы тренировок в спецподразделении не прошли даром, даже если дело касалось обычных поленьев. Сокджин с завидным усердием принялся протирать влажными салфетками стол, ворча что-то про птичий помёт и всеобщую безалаберность. Чонгук, свирепо нахмурив брови, чистил решётку мангала металлической щёткой. А Намджуна... Намджуна конкретно подразвезло. Он, вечно сосредоточенный и ответственный, поймал наконец тот редкий момент полного отключения. Медленно, с блаженным видом, он плюхнулся в плетёное кресло, закинул ногу на ногу и принялся попивать «Корону» с лаймом, наблюдая за общей возней с видом римского патриция, наблюдающего за играми гладиаторов. — Что с ним? — тихо спросил Чонгук, кивая в сторону Намджуна. — Отпустило, — так же тихо ответил Тэхён, всаживая топор в полено. — Редкое астрономическое явление. Лови момент. Идиллию нарушил Хосок. Он выскочил из дома, похожий на однорукого бандита, пытающегося унести всю добычу из казино. Подмышкой — бутыль самогона. В одной руке — пачка сигарет. В другой — семь рюмок, вставленных одна в другую с риском для хрупкого стекла. — Встречайте, голодные акулы! Несем культурное просвещение в массы! — провозгласил он, и в этот самый момент бутыль с самогоном выскользнула у него из-под мышки и с глухим «бухом» приземлилась на плитку. Наступила секундная тишина, после которой Хосок громко и с чувством заключил: — Блять! Бутыль с громким хлопком разбилась о землю, обдав всё вокруг резким запахом алкоголя. — ЁБ ТВОЮ МАТЬ! — завопил Хосок, подпрыгивая. — ЁБАНЫЙ СТЫЛЫЙ ПАРКЕТ! НУ НАХУЙ ТАК ЖИТЬ! — Он матерился с такой изобретательностью и искренней обидой, что даже Намджун выдохнул тихое спокойное «Вау...» и отхлебнул пива. Из дома высунулись испуганные лица Юнги и Чимина. — Что случилось? Кого вы там убили? — Хосок убил наше веселье! — крикнул Тэхён, безуспешно пытаясь скрыть смех. — Ликвидировал главный стратегический запас! — Да он же теперь будет вонять, как ликёроводочный завод, — с отвращением констатировал Чонгук, глядя на облитые ноги Хосока. — За пролитую чарку! — провозгласил Намджун с глупой улыбкой. Сокджин вздохнул, пошёл в гараж за веником и совком, чтобы убрать за своим братцем. А Хосок, уже оправившись, с надеждой посмотрел на оставшиеся целыми рюмки. — Ничего! Я же привез ящик всяких приколов. Сейчас принесу! Тэхен только покачал головой, глядя на его победоносное шествие обратно к дому: — И зачем мы его снова пустили на дачу?.. Намджун, потягивая пиво, изрёк с мудростью подвыпившего оракула: — Для цветистости. Без него было бы слишком скучно. Шашлык удался на славу. Мясо, заботливо привезенное Хосоком, было съедено подчистую, вместе с тремя мисками кимчи и горой салатов. К вечеру энергия начала иссякать. Хосок, пытавшийся организовать караоке на веранде, пел один, пока не рухнул на шезлонг и почти мгновенно заснул с микрофоном в руке. Чимин, после, наверное, двадцатой рюмки виски, решил повторить свою «акцию протеста» и с разбегу прыгнул в реку. Вылезал он уже с помощью Чонгука, мокрый, довольный и тут же начавший жаловаться на холод. К одиннадцати вечера полная и абсолютная тишина накрыла дачу. В беседке, заснув прямо в кресле, храпел Юнги, так же как и Намджун. Рядом, развалившись в плетёной скамейке, дремали Сокджин и Чонгук. Хосок по-прежнему лежал в шезлонге. Тэхён и Чимин оставались последними «стоящими». Они молча сидели на ступеньках крыльца, курили и смотрели на тёмную ленту реки. — Ладно, — тихо сказал Тэхён, затушив о подошву кроссовка очередной окурок. — Похоже, всё. Они поднялись, пошатываясь, и начали рассовывать спящих по спальням. Тащить Намджуна и Юнги на второй этаж оказалось задачей титанической. Чонгук, проснувшись от их возни, сам поплёкся наверх, волоча за руку сонного Хосока. Сокджина просто накрыли пледом в беседке, потому что он ни в какую не хотел подниматься. Чимин, не раздеваясь, рухнул на первый попавшийся диван и мгновенно отключился. Тэхён, проделав путь до своей комнаты как первопроходец через джунгли, повалился на кровать. Утром их ждал ад. Головная боль, разбитая плитка, пахнущая самогоном, ржавый катер в гараже и тонны грязной посуды. Но это будет утром. А сейчас на даче воцарился мир. Тихий, пахнущий перегаром дымом и счастьем.