Intertwined fates

      Токио — город возможностей. Его технологии привлекали иностранцев, мечтающих о работе или учёбе. В этом году иностранных абитуриентов было особенно много, что огорчало поступающих. На бесплатное обучение попасть было нереально, а оплачивать сумму, предлагаемую университетом, могли не все.       В день поступления на улицах можно было увидеть два типа студентов: счастливых и разочарованных. Цунаде шла по мощёной дороге вприпрыжку — длинные волосы, собранные в высокий хвост, покачивались в такт шагам. Она смело относила себя к первой категории студентов, крепко прижимая к груди папку с документами — будто от этого зависела чья-то жизнь.       — Цунаде! — громко окликнула её Шизуне. — Ну как всё прошло?       Она повернулась — подруга также была счастлива.       — Поступила! — тихо сказала Цунаде, ещё сильнее прижав к себе папку, и громко крикнула: — Поступила!       Она обняла Шизуне — та была если не названой сестрой, то лучшей подругой. Они знались ещё с начальной школы и пообещали друг другу поступить в один университет. Однако детское обещание, скреплённое на мизинцах, превратилось в реальную цель. Обе трудились не покладая рук, целые дни проводя за учебниками, — и вот спустя столько времени их труды вознаградились. Национальный медицинский открыл двери перед ними. Правда, специальности всё же были разные: Шизуне предпочла неврологию, в то время как Цунаде уверенно вошла в мир хирургии.       — Теперь ты станешь гордостью семьи! — сказала Шизуне и вместе с ней пошла на автобусную остановку.       — Гордостью… Это ты уже загнула, но на похвалу я всё же рассчитываю. Кстати, ты же помнишь про наш спор?       — Спор? — не поняла Шизуне.       — Да, который мы с тобой заключили ещё прошлым летом, — хитро ухмыльнулась Цунаде.       Ей показалось, что Шизуне похолодела. Было заметно, что она очень хорошо помнила спор. Год назад она не была уверена в поступлении, в то время как Цунаде, наоборот, уже планировала, как удобнее пересекаться на перерывах в вузе. Тогда они поспорили: если Цунаде окажется права, то Шизуне сострижёт длинные чёрные волосы.       Шизуне громко сглотнула и лишь мило улыбнулась.       — Вижу, что вспомнила, — улыбнулась ей в ответ Цунаде. — Ну что ж, радостные прыжки до потолка моих родителей за моё поступление мы отложим на некоторое время. А теперь — в парикмахерскую.       — Что, прям сейчас, что ли? — испуганно спросила Шизуне.       — Ну, можем подождать до нашего выпуска, но перед смертью не надышишься, — спокойно ответила Цунаде и, взяв ту за руку, повела её далеко не к автобусной остановке.       — Ты точно уверена, что мне подойдёт? — молила её Шизуне, когда они дошли до парикмахерской.       — Конечно уверена! — Цунаде обратилась к парикмахеру: — Уважаемый, сделайте так, как вы всегда любите «кончики ровнять».       — Можете быть уверены в хорошем результате, — мило улыбнулся ей тот и только взял ножницы, как Шизуне снова подняла крик, словно надеялась на доблестного прохожего на улице, который услышит её вопль.       — Может, не надо? — дрожащим голосом с надеждой спросила она.       Цунаде грозно хрустнула костяшками пальцев.       — Режьте… — сдалась испуганная Шизуне — восьмилетний стаж занятий Цунаде тхэквондо не прошёл напрасно: чёрный пояс у неё был далеко не от Gucci.       Спустя какое-то время из парикмахерской вышла недовольная Цунаде и очень даже довольная Шизуне — словно кошка, которой подфартило с количеством сметаны на завтрак.       — Я хотела совсем других эмоций, — немного расстроенно сказала Цунаде. Чего кривить душой: она желала увидеть перекосившееся лицо Шизуне. Нечего сомневаться в своих мечтах.       — Но я правда даже подумать не могла, что мне так пойдёт. — Шизуне, казалось, не поверила глазам, когда посмотрела на удлинённое каре в зеркале. Ей настолько понравилось, что она даже поблагодарила Цунаде, на что та недовольно фыркнула.       — На самом деле я действительно ожидала другой реакции, — констатировала она, — но раз ты так счастлива, то чёрт с тобой.       После внепланового похода в салон красоты они всё же разошлись по домам — обеих ждал длинный учебный год, поэтому нужно было ко многому подготовиться за ближайшие выходные. Поговорив ещё пару минут, они разминулись, пожелав друг другу удачи, и договорились созвониться следующим утром.       Спустя полчаса Цунаде уже увидела знакомые ворота и, улыбнувшись, ускорила шаг, чтобы быстрее оказаться дома. Но каково было её удивление, когда, зайдя домой, она поняла, что никого нет.       — Я дома! — по привычке крикнула Цунаде и прошлась по всем комнатам, чтобы удостовериться, что одна.       «Странно… Мама говорила, что сегодня у них выходной», — с долей обиды подумала она. Запал пропал, а ведь Цунаде так хотела прямо с порога крикнуть заезженное «Поступила!» и накинуться на первого попавшегося родителя. Но ничего не поделаешь — придётся их дожидаться.       Клан Сенджу очень уважали, и многие желали иметь хотя бы одного человека с такой фамилией среди знакомых. Клан существовал не одно столетие — но длинные катаны сменились ножами, тяжёлые кимоно — джинсами и юбками, а детей уже никто не порол по икрам за неповиновение, однако Сенджу не потеряли имени. Семья Цунаде была богатой, но, как и принято в клане, никогда не пользовалась властью, в отличие от других. Фамилия Сенджу часто вращалась в политических кругах. Рассчитывали, что Цунаде пойдёт по стопам родителей, но она выбрала другую дорогу.       Семья, состоящая из Цунаде, её родителей, дедушки и младшего брата Наваки, жила в красивом особняке, который, несмотря на древность, благодаря реконструкции выглядел внушительно. Наваки учился во втором классе, но, как считала Цунаде, вёл себя как детсадовец. Конечно, она любила семью и в брате души не чаяла, но некоторые его поступки поистине выводили её из себя, да так, что пользовалась преимуществом старшей сестры, из-за чего у братца в комоде теперь поселилась аптечка.       Попив чай и разобравшись с документами, оставив только подтверждающий зачисление, Цунаде вышла в сад. Небольшая постройка, чем-то похожая на беседку, тоже претерпела реконструкцию — сносить её было запрещено, — но со временем она теряла былой вид. В клане испокон веков передавалась традиция почитания предков, и когда в семье случалось что-то хорошее, было необходимо зажечь свечу и думать об ушедших, пока она не догорит.       Что-что, а эту традицию Цунаде уважала, несмотря на то что многие правила ей, мягко говоря, не нравились. Сложив руки, она думала о бабушке, которая скончалась, когда Цунаде было восемь лет. Она и сейчас не принимала такую быструю смерть пятидесятиоднолетней бабушки: Япония славилась долгожителями. Цунаде вспоминала все моменты, что они проводили вместе, — каждый был очень счастливым. Именно бабушка привила ей любовь к медицине. Желание спасать жизни других окрепло после её смерти. Цунаде не хотела плакать или скорбеть — она верила, что бабушка хотела видеть её счастливой.       — Бабуль, — неосознанно для себя сказала она, — я поступила… Я исполнила мечту.       Только Цунаде хотела добавить что-то ещё, как вдруг свечка внезапно погасла, оставляя неприятный запах. Дым будто прогонял её.       Цунаде удивлённо вскинула брови: беседка была закрыта, да и ветра не было. Она не решилась зажигать свечку вновь и, поклонившись перед фотографиями предков, вернулась в дом. Ближе к вечеру, когда уже стемнело, Цунаде услышала звук открывающейся двери.       «Ну наконец-то», — радостно подумала она и, взяв нужный листок, чуть ли не слетела с лестницы, спускаясь на первый этаж.       — Мама! Папа! — воодушевлённо крикнула Цунаде, но, увидев родителей, тихим испуганным голосом продолжила: — Я поступила… в университет.       Родители были очень добрыми и светлыми людьми. Они всегда встречали детей с широкой улыбкой и радовались их начинаниям и успехам. Даже при поступлении Цунаде было сложно сказать, кто переживал больше. Она уже представляла, как родители крепко обнимут её. Но сейчас они выглядели, как говорится, будто снятыми с креста.       — Да? — подняв безэмоциональное лицо, ответила мать. — Молодец.       Цунаде с надеждой посмотрела на отца, но тот, лишь сказав сухое «Молодец», даже не взглянув на неё, отправился в кабинет.       — Мам, что-то случилось? — с опаской спросила она.       — Нет, Цунаде, ничего не случилось, — более спокойно ответила та и обняла её. Присев в гостиной на дорогой кожаный диван, она начала массировать виски, продолжив: — Мы правда гордимся тобой. Наваки ещё нет?       — Нет, он на дополнительных занятиях, — ответила Цунаде. Она хотела сказать что-то ещё, но её прервал такой знакомый, такой ужасный и всегда неожиданный звук домашнего телефона. — Хм, кто это?       Она уже хотела было ответить на звонок, как мать крикнула:       — Не подходи — я возьму!       Цунаде настороженно наблюдала, как та молниеносно схватила телефон и, стараясь говорить как можно тише, поднялась в спальню.       Почему-то ей казалось, что всё-таки что-то случилось.       У всех было место, куда можно отправиться каждую ночь. Сны — нечто манящее и прекрасное, то, что не отпускало людей, пока не наступал новый день. Однако для любого протагониста находился свой антагонист, и, нарушая минуты счастливого забвения, звенел будильник. Цунаде, что-то громко прорычав, откинула одеяло и резко встала.       В школе ученики считают, что учитель ОБЖ самый безжалостный человек — ведь не отпустил их с последнего урока и выжимал из них последние соки. В пробке водитель думает, что тот, кто устроил аварию, самый безжалостный человек — из-за него он опаздывал на важную встречу. Кто-то абсолютно уверен, что самый безжалостный человек начальник — в один день уволил его за опоздание с работы, на которую он месяц устраивался.       Однако любой урок можно высидеть, важную встречу, извинившись, — перенести, а немного попотев — найти и новую работу.       Всё это проходило, за этим следило время. Вот что самое безжалостное в мире. Времени наплевать на статус, возраст или пол. Время нельзя остановить или ускорить, им нельзя управлять — приходилось лишь подчиняться.       Кто бы мог подумать — казалось, только вчера Цунаде Сенджу стала студенткой медицинского университета, а сегодня уже оканчивала второй курс. Ей больше не было страшно заходить в здание или аудитории. Она знала весь факультет и хорошо общалась с другими. Она продолжала трудиться, подчёркивая славное имя клана. Поначалу многие, кто знал её семью, были уверены, что она попала сюда благодаря статусу, но, пройдя пару практик и утерев нос старшекурсникам, Цунаде доказала, что всего добилась сама. Её признали лучшей.       Новых подруг у неё не появилось — никто не мог заменить Шизуне. Но всё же во время учёбы Цунаде познакомилась с Даном Като — практикантом из Фукуокского университета. Именно Цунаде стала его проводником по корпусам и, узнав его поближе, согласилась показать город. Спустя год они прониклись более сильными чувствами, но парой не стали — просто знали, что были друг у друга. Шизуне всегда подкалывала Цунаде по этому поводу, но той нечего было сказать в ответ.       За инцидент, произошедший два года назад, родители извинились перед ней, сославшись на нагрузку на работе, но больше такого не повторится. Цунаде это более чем устроило. Единственное, что ей не нравилось, — они стали часто задерживаться на работе, а дедушка и вовсе появлялся дома раз в месяц. Однако Цунаде понимала, что, сиди они всё время дома, они не добились бы такого положения в обществе.       День не предвещал ничего особенного, кроме очередной сессии. Цунаде всегда переживала перед экзаменами, хотя прекрасно понимала, что всё знала. Она получила очередной зачёт и, наверное в тысячный раз прогнув спину в поклоне перед преподавателем, в приподнятом настроении выбежала из университета. На выходе её уже ждал Дан.       — Сдала! — закричала она, крепко обняв Като.       — Я не сомневался в тебе. Думаю, ты заслужила хороший обед. Идём, я угощаю, — лучезарно улыбнулся Дан.       Цунаде вдруг резко остановилась. Она в упор смотрела на него, и сердце забилось чаще. Что, если она действительно влюбилась в Дана? Неужели можно вот так в один момент полюбить человека? Они часто обнимались, и Дан звал её на прогулки. Так почему же сейчас внутри происходило что-то странное?       — Эй! — Дан щёлкал перед её лицом. — Перезагрузка, что ли?       — Что? Нет. — Цунаде дёрнулась, отогнав лишние мысли. — Я просто задумалась, что бы такого заказать, чтоб ободрать тебя до нитки. Зря ты согласился меня угощать.       Дан лишь закатил глаза, по привычке взял её за руку и повёл в знакомое кафе. Цунаде расслабленно выдохнула. «Не заметил», — мысленно отметила она. В кафе они просидели дольше обычного — вдруг появилось очень много тем, которые понадобилось обсудить. Просидев три часа, они всё же решили покинуть кафе, ведь надоедливые официанты постоянно подходили с вопросом: «Вы будете заказывать что-то ещё?», мягко намекая на то, что они уже засиделись.       — Давай уже, провожу тебя, — предложил Дан и, снова взяв её за руку, повёл в сторону улицы клана Сенджу.       — Мог и не напрягаться, — пожала плечами Цунаде.       — Ну ты же не абы кто, так что можно и напрячься, — повторив её жест, ответил он.       — А кто я? — внезапно спросила Цунаде.       — Как кто? Цунаде. Вот же странная, — цокнув, ответил Дан.       — Стой, Дан, остановись! — Она вдруг замерла на тротуаре. — Я хочу серьёзно поговорить.       Может быть, из-за выпитого в кафе вина, а может, просто от безысходности Цунаде внезапно почувствовала прилив уверенности и, пока он не пропал, решила всё прояснить.       — Да, конечно, — сказал Дан и встал напротив.       — Я спрошу точнее, — начала Цунаде, — кто я для тебя?       — В каком смысле? — возможно, действительно не понимая — а может, так показалось Цунаде, — спросил Като.       — Чёрт, Дан! — прикрикнула она. — Ты всегда встречаешь и провожаешь меня из универа, ты всегда ждёшь меня после практик, постоянно водишь гулять, всегда держишь за руку, я не хочу себе придумывать ничего, потому должна знать, кем ты меня считаешь! — выпалила Цунаде, мысленно стреляя себе в лоб, ведь прекрасно понимала, что наговорила.       — Наконец-то ты догадалась, — нежно улыбнулся Дан и начал подходить ближе.       — О чём я догада… — Цунаде не смогла договорить.       Тело словно парализовало. Ей стало не по себе. Ей понадобилось около десяти секунд, чтобы понять, что Дан её поцеловал. Вот так вот просто. Без предупреждения. «О таком и не предупреждают, дура», — подумала Цунаде. Это был очень нежный поцелуй. Даже невинный. Прервавшись, Дан отстранился от Цунаде, но продолжал держать за предплечья. А Цунаде начала осознавать, что вот он, первый поцелуй. Кто бы мог подумать, что он произойдёт на перекрёстке возле зоомагазина.       — Что ты так смотришь? — улыбался Дан, всё больше вводя Цунаде в недоумение.       — Ты только что поцеловал меня, — ответила более ровным тоном та, хотя прекрасно понимала, что румянец на её щеках не скроет даже вечерняя темнота.       — Да, я поцеловал тебя, и ты должна понимать почему, — вздохнул Като. — Цунаде, ты мне очень нравишься. За эти два года я понял, что ты очень важна для меня. — Дан крепко её обнял.       — Тогда почему ты раньше не признался? — ответив на объятья, спросила Цунаде.       — Мне казалось, тебе будет удобнее, если у нас необозначенные отношения. Да и, видя твою реакцию, я понял, что лучше, если я буду тебе как брат, нежели парень.       — Дурак, — тихо сказала Цунаде и ещё крепче обняла Дана.       — Значит, мои чувства оказались взаимными? — гордо улыбаясь, спросил тот.       — Как видишь, — улыбнулась она.       Ничего не сказав, Дан снова поцеловал Цунаде — так же нежно и аккуратно. А она, в свою очередь, постаралась ответить.       Благодаря Шизуне, которой Цунаде «по секрету» сказала, что теперь она встречалась с Даном, на следующий день о них узнал весь университет. Хорошенько врезав подруге, Цунаде приняла статус несвободной. Дан решил учиться в Токио, потому перевёлся в тот же университет. Цунаде рассказала родителям о парне где-то через неделю и была приятно удивлена одобрительной реакции обоих. Но ещё сильнее она удивилась тому, насколько к Дану привязался Наваки.       Когда она привела Като в дом, братец не отходил от него ни на шаг. Да и было видно, что Дан полюбил Наваки. С тех пор Като часто забирал его с дополнительных, а на выходных они втроём куда-то уезжали. Цунаде действительно была счастлива. Она благодарила судьбу за то, что она свела её именно с Даном, ведь прекрасно понимала, что многие хотели встречаться с ней исключительно из-за её статуса и положения. Но не Дан. Цунаде могла доверить ему жизнь, если на то пойдёт. Она прекрасно понимала, что это её человек и никто другой ей не нужен.       Стоял прекрасный майский день — даже заядлые домоседы выбирались на улицу. Дан, Цунаде и Наваки решили поехать на пляж, да и Като давно обещал Наваки покататься на водных аттракционах. Всё будто располагало к этой поездке.       Закончив собираться и положив крем для защиты от загара в сумку, Цунаде спустилась к недовольно топающему ногой брату, который уже час как был готов и ждал её в гостиной.       — Ну чего так долго? — буркнул Наваки и уже, наверное, в сотый раз надел сланцы, которые скидывал, когда заходил в гостиную.       — Насколько я знаю, Дан ещё даже не звонил, так почему ты недоволен? — вопросом на вопрос ответила Цунаде.       Она начала собирать хвост перед зеркалом в прихожей. Наваки лишь скорчил недовольную рожицу, но когда услышал звонок в дверь, молниеносно побежал её открывать.       — Братец Дан! — крикнул он и по-мужски пожал руку Като.       — Я опоздал? — смеясь, спросил тот.       — Нет, как раз вовремя, — посмотрев на наручные часы, улыбнулась Цунаде и поцеловала Дана.       — Тогда поехали, если все готовы, — сказал он и покрутил на пальце ключи от машины.       Первым из дома вылетел Наваки, после вышел Дан, и только Цунаде решила никуда не спешить, вальяжно пройдя к машине. Наваки снова начал возмущаться, а Дан лишь закатил глаза.       — Прошу, — открывая дверцу автомобиля, Дан жестом пригласил её сесть.       Цунаде хотела было так же аристократично сесть, как неудачно подняла голову и из-за высокого хвоста зацепилась за верх машины, вдобавок скинув и солнцезащитные очки, которые нацепила на голову. Сенджу покраснела, но, сделав вид, что ничего не произошло, всё же села. Наваки засмеялся, упрекая её тем, что не нужно было выпендриваться, а Дан лишь старался сдерживать порывы хохота.       — Поехали, — старалась говорить спокойно Цунаде, постоянно приглаживая копну блондинистых волос.       — Ты уверена? — переспросил её Като.       — Конечно, — улыбнувшись, ответила она.       Дан молча поднял упавшие очки и, протянув их Цунаде, обошёл машину и сел за руль.       Они с Наваки начали что-то обсуждать, а Цунаде молчала, демонстрируя обиду, но вскоре влилась в разговор, и таким образом они быстро доехали до пляжа. Когда абонементы были куплены, а запас воды и мороженого пополнен, они отправились к тому, за чем приехали. Цунаде, ясно дав понять, что участвовать в водных вакханалиях не собиралась, пошла к шезлонгам и, хорошенько намазавшись кремом от загара, начала наслаждаться отдыхом. Зная о её неумении плавать, ни Наваки, ни Дан не стали упрекать или подшучивать. Сообщив, что вернутся через час, они ушли к водным мотоциклам.       Вдоволь наигравшись, они устало плюхнулись рядом с Цунаде. В отличие от них, она была полна энергии и поэтому, усмехнувшись, продолжила наслаждаться солнцем. Спустя какое-то время к Наваки подбежал мальчик его возраста. Они познакомились на водных горках, и, заметив, что Наваки ещё не ушёл, он решил позвать его ещё немного поиграть. Тот охотно согласился, быстро ретировавшись.       — И откуда в нём столько энергии? — удивлённо спросил Дан — по его виду было понятно, что Наваки сильно его вымотал.       — Стареешь, — спокойно ответила Цунаде.       — Если ты не забыла, мы с тобой одногодки, — напомнил Като.       — Но в анабиоз впасть готов как раз ты, — подметила Цунаде. — Хватит уже жаловаться и приставь сюда второй шезлонг.       Дан, усмехнувшись, ничего не ответил и придвинул шезлонг. Он лёг рядом, подставляя натренированное тело лучам раскалённого солнца.       Оба молчали, но Цунаде заметила, что Дан крепко задумался.       — О чём думаешь? — спросила она.       — Да так, — отмахнулся тот, лишь крепче обняв её.       Было заметно, что Като что-то волновало.       — Цунаде, я хочу задать тебе вопрос и хотел бы, чтобы ты отнеслась к нему серьёзно, — внезапно начал он. — Скажи, ты никогда не задумывалась о себе в роли мамы?       Цунаде молчала. Что ей стоило ответить? Дети — это прекрасно, и Цунаде очень любила их. И, чего кривить душой, не раз чувствовала тепло на сердце, когда представляла себя державшей на руках ребёнка.       — Даже не знаю… Думаю, я бы хотела двух девочек! — улыбнулась Цунаде, решив признаться.       — Почему так?       — Будем тебя толпой брать, — задорно ответила она, привстав.       — А для меня нет разницы, мальчик или девочка. Я буду любить его, потому что это мой ребёнок. Этого достаточно, — всё так же серьёзно сказал Дан.       — Знаешь, никогда не думала, что полюблю тебя сильнее после разговора о детях. — Цунаде легла на плечо Дана. Тот только крепче её обнял.       — Теперь к твоей мечте добавилась ещё одна, — сказал он после паузы.       — Ты помнишь? — Цунаде удивлённо открыла глаза.       — Конечно, мы с тобой вдвоём откроем самую лучшую клинику во всей Японии, как ты и мечтала, — воодушевлённо промолвил Дан.       — Ты так уверен во мне? Это же просто детская мечта, которая, правда, сильно засела в голове. — Цунаде смущённо опустила глаза.       — Почему же я не должен верить в тебя? Это твоя мечта, а как ты знаешь, у любых мечтаний есть свойство сбываться. Так что у тебя всё получится, — поддерживал её Дан.       — Но если подумать, это так долго и тяжело, — задумчиво проговорила Цунаде.       — У нас ещё вся жизнь впереди, нас ждёт ещё много чего интересного, а теперь ты ещё и пообещала подарить мне двух прекрасных девчушек. — Подмигнув, Дан поцеловал её в щёку. — Я всегда буду рядом.       — Обещаешь? — с надеждой спросила Цунаде.       — Обещаю.       Разговоры не закончились. Они так увлеклись темой открытия клиники, что придумали целый макет, мысленно представляя, какого цвета будут стены в коридоре или ординаторской. Задумавшись, они и не заметили, как к ним тихо подкрался Наваки и резко вылил на них воду из какой-то странной посудины — скорее всего, из детского сектора.       — Наваки! — завопила Цунаде. Шорты потяжелели от влаги, а топ потемнел. Дан лишь засмеялся, вытираясь полотенцем.       Проведя ещё полчаса на пляже, они решили вернуться домой. Наваки что-то радостно напевал и ел подтаявшее мороженое. Смеркалось, и солнце будто прощалось с людьми до утра.       — Ребята, погодите, — окликнула их Цунаде, — такой красивый фон — надо это запечатлеть.       Она достала фотоаппарат и, велев — точнее приказав в своём фирменном тоне — улыбнуться обоим, начала фотографировать. Бедному Наваки очень хотелось съесть мороженное, которое предательски стекало по локтю, оставляя только палочку в ладони, но под грозным взглядом Цунаде приходилось отрываться от лакомства на объектив. Когда пытка закончилась, он разом съел мороженое. Дан же держал Наваки за свободную руку, а другой показывал знак мира, широко улыбаясь.       — Надо будет распечатать на память, — сказала Цунаде, показывая фото Дану.       — Обязательно, — улыбнулся тот, подарив ей секундный поцелуй.

***

      Стараясь успевать писать и держать глаза открытыми, Цунаде пыталась внимательно слушать преподавателя. Она поспала всего два часа из-за внезапной бессонницы и опоздала на автобус из-за долгих копошений в ванной. Вдобавок Цунаде не успела позавтракать и чувствовала конкретный упадок сил: сразу видно — будущий врач. Она окончательно убедилась, что день пошёл насмарку, когда узнала о ещё двух дополнительных парах.       Хорошенько выругавшись ― сама не зная на кого, ― Цунаде подпёрла подбородок рукой. Ну хоть Шизуне была в универе, а не заболела, чему Цунаде уже не удивилась бы. Забив на скучную лекцию, она составила из нескольких учебников гору и легла, невольно задумавшись о Дане. Тот тоже был загружен, ведь скоро экзамены ― из-за этого они виделись реже. Цунаде вспомнила тот день, когда они ходили на пляж вместе с Наваки. Прошло уже полгода, но было что-то в том дне, что грело душу: они мечтали о будущем, они представляли собственную клинику и разговаривали о будущих детях. Именно мысли об этом не давали Цунаде опустить руки.       ― Цунаде!       В то время как нормальные люди ходили в магазины, чтоб купить новые платья или туфли, Цунаде часами торчала в специализированных медицинских магазинах и то и дело примеряла белые халаты. Мечта брала верх. Цунаде считала, что спасать других ― это её призвание.       ― Цунаде!       Она неосознанно повернула голову, продолжая путешествовать в мыслях. Тело покрылось мурашками ― такое часто бывало, когда она могла замечтаться. Казалось, Цунаде иногда начинала светиться от счастья. Она видела не один сон о том, как гордо шла к дверям своей больницы и много людей вокруг кричали одобрительные слова и вручали ей цветы. Странно ― ей казалось, таким вниманием окружали только актёров или музыкантов. Но Цунаде было абсолютно плевать, ведь это её мечта, а все её мечты, как сказал Дан, могут сбыться.       ― Сенджу Цунаде!       Именно! Цунаде Сенджу — все будут знать её имя, и каждый захочет пожать ей руку за её заслуги.       ― Да проснись же ты, дурёха!       Вдруг Цунаде почувствовала, как на её светлую головушку приземлилось что-то тяжёлое. Так вот как её будут благодарить? Цунаде кое-как разлепила глаза и поняла, что она не задумалась ― а заснула. И тот умный ― и скорее всего бессмертный ― человек, который её разбудил, не кто иная, как Шизуне. Видимо, уже довольно долго она пыталась достучаться до Цунаде.       ― Что-то случилось? ― спросила она, потирая голову.       ― Случилось, ― ответила Шизуне, ― у тебя. И если мы прямо сейчас не смотаемся отсюда, нам конец!       ― Что? Почему? ― недоумевала Цунаде. ― И вообще! ― Она выхватила журнал из рук Шизуне и не задумываясь ответила ей таким же ударом.       ― Ты что, совсем уже? ― Шизуне схватилась за голову. ― Я зашла за тобой после пары и увидела, что ты одна в аудитории лежишь тут, слюнями парту омываешь. Ты в курсе, что про тебя тут сеял препод? Начал вещать что-то про неуважение к старшим.       ― Я не выспалась, плюс ещё и голодная, ― вздохнула Цунаде, забрав свою сумку, и вышла с Шизуне из аудитории. ― В общем, не очень денёк у меня. Не обессудь.       Несмотря на это, она была в приподнятом настроении. Может, ей действительно хватило полутора часов сна на лекции, а может, её снова воодушевили мысли о мечте ― да так, что она заразила улыбнуться и Шизуне.       ― Тебе повезло, что следующие два дня выходных, ― напомнила она. ― Отдохни хорошенько.       ― Очень надеюсь на это, ― улыбнулась Цунаде.       ― Ну всё, я тебя покидаю, а то твой принц ещё начнёт ревновать. ― Шизуне обняла её и повернула в другую сторону ― где стоял Дан и махал ей рукой. ― Удачи!       Цунаде покачала головой и поспешила к Като.       ― Привет! ― Подойдя к Дану, она поцеловала его в щёку.       ― Здравствуй. С тобой всё хорошо? ― Должно быть, Дан заметил, что Цунаде несколько растеряна.       ― Да, просто не выспалась, ― успокоила она. ― Не волнуйся.       ― Тебе нужно отдохнуть, ― строго сказал Дан, ― ведь завтра у меня для тебя сюрприз.       ― Какой? ― поинтересовалась Цунаде, словно проснувшись.       ― Тогда это не будет сюрпризом, не находишь? ― ответил Дан и, забрав её сумку, присел перед ней. ― Залезай.       ― Что? Зачем? Я прекрасно умею ходить. ― Цунаде гордо вздёрнула нос, смутившись. Она, конечно, могла долго строить из себя недотрогу.       ― Давай уже, ― настоял Дан и потянул её за руку, не оставив выбора ― кроме как сесть на его спину.       Ничего не сказав, Цунаде крепко обняла Като за шею. «Хорошо, что сегодня я не додумалась юбку надеть…» ― с облегчением подумала она.       Дойдя до дома Цунаде, Като отпустил её и ещё раз поцеловал на прощание, напомнив, что ждёт завтрашней встречи. Зайдя домой, Цунаде уже вовсю предвкушала завтрашний день, желая, чтобы он наступил поскорее.       На следующее утро она бодрее, чем кто-либо, направилась на кухню, надеясь застать родных. Но дом снова пустовал. Цунаде показалось это странным, однако родители давно отказались от полноценных выходных, посвящая себя работе. К холодильнику была прикреплена записка: «Цунаде, у нас сегодня встреча, прости, что не сказали вчера. Надеюсь, завтрак загладит вину. За Наваки не волнуйся ― они с дедушкой пошли в парк. Будь умницей, вечером увидимся».       Цунаде лишь закатила глаза, но её позабавила мысль, что дедушка пошёл с Наваки в парк. Она уже представила, как тот на пару с братцем сидел в кабинке аттракциона и махал мимо проходящим людям с детской улыбкой на лице. Бр-р-р… Стрёмно! Стрёмно от того, что их дедушка был на это способен. Но мысли остались позади, когда Цунаде увидела завтрак на столе: варёный рис с натто был красиво накрыт тамагояки. Мама действительно изумительно готовила.       ― Надо будет сказать маме, чтобы она и меня научила, ― заметила Цунаде. ― Точно! Сегодня вечером ужин будем готовить вместе!       Она взглянула на настенные часы ― самое время хвататься за голову и бегать в одной ночнушке по всему дому с криками «Опаздываю!», ведь до встречи с Даном осталось всего сорок минут.       Неизвестно как, но Цунаде успела. Она распустила блондинистые волосы ― сегодня был один из немногих дней, когда Цунаде не собрала хвост.       В дверь позвонил Дан, и Цунаде, открыв, крепко его обняла. После они поехали в неизвестное для Цунаде место ― Дан же, видимо, хорошо знал дорогу, но, как бы Сенджу ни пыталась выудить из него информацию, продолжал молчать, лишь хитро улыбаясь. Дорога была долгой, но того стоила ― они выехали далеко за пределы Токио.       ― Не собираюсь я тебя здесь закапывать, поэтому не суетись так, ― засмеялся Дан, судя по всему, заметив, как нервозно Цунаде осматривалась.       Часа два спустя они приехали в бамбуковый лес. Вдалеке виднелись древние постройки и красные врата. Поскольку сейчас был не сезон, туристов было мало, чем и воспользовался Дан.       ― Как же здесь волшебно, ― с неподдельным восхищением сказала Цунаде. От этого места так и веяло мистикой.       ― Я знал, что тебе понравится, ― ответил Дан.       Он взял её за руку и повёл к красным вратам.       ― Знаешь, ходит легенда, что каждое загаданное под этими вратами желание обязательно сбудется, ― сказал Дан, ― попробуем?       Цунаде уверенно закивала и начала громко произносить все свои мечты, искренне веря, что они сходятся с желаниями Като.       Они подходили к трём последним вратам.       ― Стать успешным хирургом! ― уверенно сказала Цунаде и посмотрела на Дана. ― Завести двоих детей ― девочек! ― Като крепко обнял её, и, пройдя последние врата, Сенджу загадала последнее желание: ― Быть с любимым человеком всю жизнь.       Она посмотрела Дану в глаза, в которых читалась серьёзность.       ― Что-то не так? ― заволновалась Цунаде.       ― Нет, всё хорошо, ― почесав затылок, ответил тот. Было заметно, что он волновался. ― Цунаде, послушай, ― он взял её за руку, ― думаю, я могу осуществить одну твою мечту.       ― Правда? ― Цунаде могла поклясться, что её глаза заблестели. ― Какую?       Дан будто долго осмеливался, но в конце концов заговорил:       ― Цунаде, ты же знаешь, что ты для меня не просто близкий человек. Мне кажется, я готов отдать жизнь за встречу с тобой. Видеть твою улыбку, смотреть в твои глаза… Ах, Цунаде, прости, я не умею говорить такие вещи, но я хочу, чтобы ты знала: у меня всего лишь одно желание. Чтобы ты была со мной. Чтобы ты была всегда рядом, поэтому… давай жить вместе? ― Он был уверен в своих словах.       Цунаде со слезами на глазах дрожащим голосом спросила, будто хотела уточнить:       ― Что ты имеешь в виду?       Дан достал красивую коробочку, в которой находилось не менее красивое кольцо, диамант которого отблёскивал в солнечных лучах.       ― Цунаде, ты выйдешь за меня? ― уверенно спросил Като, стараясь максимально скрыть волнение.       Цунаде почувствовала странную приятную тяжесть внизу живота и, ощущая себя всё счастливее с каждой секундой, крепко обняв его, закричала:       ― Да!       Цунаде с такой силой обнимала Дана, что, казалось, тот вот-вот потеряет сознание. Ему было мало объятий ― поэтому, не дожидаясь реакции Цунаде, он поцеловал её. Это был поцелуй, наполненный чувствами, которые ни один из них не мог вымолвить.       ― Давай это место станет нашим особенным? ― предложил Като, всё так же крепко обнимая её.       ― Это будет место с нашими воспоминаниями, ― согласилась Цунаде, крепко держа Дана за руку.       К серебряному кольцу в виде знака бесконечности на среднем пальце добавилось красивое, с большим диамантом ― на безымянном. Они долго гуляли, разговаривали, а Цунаде уже думала, в каком платье пойдёт под венец. Когда солнце начало садиться, подгоняя их и напоминая, что пора возвращаться, они поднялись с небольшого мостика и направились обратно к машине.       Вернувшись в Токио, они решили съездить ещё и в кинотеатр в развлекательном центре. Они выбрали новый приключенческий фильм, но сеанс начинался только через сорок минут, и они решили пройтись по центру. Цунаде увидела целую полосу игральных автоматов и казино. У неё аж глаза загорелись, но Дан не пустил её, припомнив, как она вечно проигрывала ему и Шизуне в карты.       ― Ну всего одну игру, ― умоляюще попросила Цунаде, и Като не мог устоять.       Как и ожидалось, она не выиграла ни иены, а все внесённые ею деньги автомат навсегда оставил себе. Пока была перезагрузка, Дан принёс ей напиток, и она наконец нажала на сброс. После раздражительного звука выпали три семёрки. У обоих чуть глаза не вылетели из орбит. Стакан в руке Цунаде треснул, и сладкая жидкость разлилась по столу.       ― Ну тебя! ― отмахнулся Дан. ― Видишь, до чего твои игры доводят?       Цунаде лишь надула губы и, встав, пошла за ним.       ― Слушай, неистовая моя, ― обернулся к ней Дан, ― пообещай мне, что даже не подойдёшь к казино.       ― Да знаю я, ― фыркнула она.       ― Поверь, все эти азартные игры для расточительных людей, не знающих, как поднять свой статус, вот они и хвастаются один через другого, ― прижав к себе Цунаде, продолжил Дан. ― В любом случае это не для тебя.       ― Это ещё почему? ― возмутилась она.       ― Ну сама посуди: в таких заведениях не стоит выделяться, следовательно, ты должна как минимум выглядеть как представительная стерва ― наманикюренная, накрашенная и с надменным взглядом, ― но никак не такая миловидная девушка, которую я люблю. ― Дан поцеловал Цунаде в висок.       ― Ладно-ладно, ― смущённо ответила она, ― к азартным играм ни ногой.       ― О! Уже и время сеанса, ― заметил Дан, посмотрев на наручные часы. ― Пойдём!       После кино он подвёз Цунаде домой, но уезжать не спешил. Он вышел из машины и снова крепко её обнял. Они о чём-то шептались пару минут, всё так же обнимаясь. Но вскоре Дану всё же пришлось отстраниться, и, подарив Цунаде поцелуй, он, сев в машину, уехал, оставляя след от шин на дороге. Цунаде постояла ещё пару минут, глядя вслед уехавшему автомобилю, но, почувствовав сильный порыв ветра, закуталась в куртку и поспешила домой.       «Ну, в этот раз я их точно удивлю!» ― подумала она, медленно подходя к крыльцу. Она невольно вспомнила, как не получилось обрадовать родителей поступлением, но сегодня уже ничего не сможет помешать сразить их наповал, и Цунаде уже предвкушала удивление на лицах родителей. Потом ещё и Шизуне позвонить нужно. Она прекрасно сдала экзамены, родители обещали быть дома, а любимый человек сделал ей предложение, подтверждение чему ― сияющее кольцо на безымянном пальце. Цунаде поистине считала себя самой счастливой девушкой. Уже добежав до крыльца, она взлетела по лестнице и приостановилась.       «Раз… Два… Три!» ― мысленно сосчитав, Цунаде уверенно открыла дверь.       То, что ей предстало, повергло её в шок. Тело покрылось мурашками. По первому этажу будто прошлось торнадо. Всё было перевёрнуто, дверцы шкафчиков ― открыты, а их содержимое зверски вывалено на пол. Некогда красивые бежевые обои открывали вид на серые бетонные стены. Но это не самое ужасное.       Перед её глазами, привязанные к стульям, сидели родители и плачущий брат. Видно, что папа пытался от кого-то отбиваться ― с его костяшек стекала кровь. Ещё недавно шелковистые ухоженные волосы матери спутались, на лице ― множество ссадин. Даже детское личико Наваки не побоялись изуродовать. Над ними возвышалось четверо грозных мужчин в чёрном, чьи лица были прикрыты масками.       ― Цунаде! Беги! ― крикнула мать, на что получила ещё один удар по бледному лицу. С потрескавшихся губ потекла струйка крови.       Цунаде не смогла вымолвить ни слова. Она не верила, что всё это происходило на самом деле, и не понимала почему. Неужели её родители могли кому-то насолить?       ― Кто вы такие? ― испуганно спросила она.       ― Это, видимо, их старшая, ― сказал один из мужчин и начал надвигаться на неё.       Цунадe постаралась отбиться, используя все приёмы, которые знала, но, видимо, мужчина был подготовлен намного лучше: резко схватив её за волосы, он швырнул Сенджу к ногам родителей.       ― Я смотрю, вас ничем не возьмёшь? ― спросил один из них.       ― У нас нет этой информации. Вы просто зря теряете время, ― ответил отец. ― Ваш чёртов клан настолько низко пал.       Его ударили с такой силой, что отец полетел на пол с разломленным стулом.       ― Папа! ― крикнула Цунаде, на что тоже получила сильный удар по левой щеке.       Наваки зарыдал, прося остановиться.       ― Что ж, раз вы так и собираетесь скрывать то, что могло бы спасти ваши жалкие жизни, то мы не будем терять здесь времени.       Незнакомец занёс огромную катану над отцом, но, как только замахнулся, прогремел выстрел ― и тот упал на пол, держась за плечо. С заднего двора в дом ворвались двое людей ― по комплекции Цунаде определила, что это мужчина и женщина.       В глазах матери загорелась слабая надежда. Развернулась настоящая бойня: трое против двух. Небольшое, но преимущество всё же было у тех громил. Они не стеснялись использовать холодное оружие в рукопашном бою. Вдруг неизвестная женщина кинула дымовую бомбу и, воспользовавшись случаем, развязала родителей и брата Цунаде. Она, вместе с матерью Цунаде быстро поспешила к старому комоду и из потайного места вынула небольшой моток, чем-то напоминающий свиток, которые использовали в древние времена, и потрёпанный чёрный блокнот. Цунаде крепко прижимала к себе Наваки, стараясь закрыть ему глаза.       ― Сестрёнка, мне страшно, ― прошептал Наваки и крепко вцепился в её предплечье.       Цунаде лишь крепче обняла брата, не найдя слов для утешения.       Неизвестный спаситель и отец Цунаде старались сражаться, но из-за неправильного разворота последнего пырнули ножом в ногу, а неизвестный мужчина не мог выдержать конкуренции один и не заметил нападавшего сзади ― он получил глубокое ножевое ранение и упал. Мама попыталась забрать Наваки, но когда дым развеялся, неизвестная женщина подошла к Цунаде и только хотела взять её за руку, как двое преступников подошли к её родителям и, крепко схватив обоих, одним движением катан перерезали горла. Родители замертво упали на пол.       ― Мама! Папа! Нет! ― неистово закричала Цунаде, раздирая горло. Из глаз потекли слёзы, а руки задрожали с новой силой.       ― Мама! Папа! ― с новой силой зарыдал Наваки, стараясь спрятаться за неё.       Женщина, не считая ни секунды, схватив Наваки и Цунаде, подтолкнула их к выходу во двор.       ― Бегите! ― крикнула она, но Цунаде не могла пошевелиться. Она не отрывала взгляда от лежащих на полу родителей.       Её спасительница выстрелила нападающим в ноги, чтобы те не смогли угнаться за ними. Но один верзила, быстро сообразив и стряхнув кровь с катаны, замахнулся на Цунаде. Тело онемело, и она уже решила, что сделала последний вдох, как перед ней предстала женщина. В одну секунду её пронзило широкое лезвие меча. Кашлянув кровью, она посмотрела на Цунаде, позади которой спрятался Наваки. Только сейчас она заметила, что у женщины ярко-зелёные глаза. Да и с виду она казалась ровесницей Цунаде. Пусть ничего не соображая, но она поклялась, что навсегда запомнила её лицо.       Спасительница передала ей дрожащими руками те два предмета, что достала из комода, и сказала:       ― Живи.       На этих словах её тело съехало с лезвия катаны и с глухим звуком упало на пол, истекая кровью.       ― Как же вы достали! ― крикнул нападающий и хотел забрать содержимое из рук Цунаде, но та увернулась. Не раздумывая, он схватил за ворот Наваки.       ― Нет! Отпусти его! ― крикнула Цунаде и кинулась к нему.       ― Уже поздно! ― усмехнувшись, мужчина просто оставил огромный поперечный разрез на животе мальчика.       Цунаде с шумом упала на колени, до крови разбивая их о белый кафель. Она озверела. Неужели кто-то мог запросто забрать жизнь? Возле тела спасшей её женщины лежал пистолет, и, не задумываясь, Цунаде взяла его, направив на мерзавца.       ― Ты же этого не сделаешь, ― ухмыльнулся он, но остановился.       Цунаде не раздумывая нажала на курок и попала ему куда-то в живот. Тот, схватившись за пояс, осел на пол, выругавшись. Она подошла к тому, кто убил её маму. Он лежал, держась за живот, из бедра текла кровь, а его плечо вывихнул напарник её спасительницы.       ― Где дедушка? ― спросила Цунаде дрожащим голосом, глотая слёзы и наставляя пистолет к его виску, придерживая руку другой, чтобы оружие не выпало.       ― Вам всем конец, ― засмеялся преступник.       ― Я спрашиваю: где дедушка? ― чётче повторила Цунаде, вдавливая пистолет в его голову.       ― Его мы грохнули первым, не волнуйся.       Цунаде не раздумывая всадила пулю в его висок. Схватив кинутую сумку и переданные вещи, она выбежала на улицу, снова упав, не щадя коленей. Она посмотрела на руки: в одной ― чёртов свиток и блокнот, в другой ― ствол. Мысли вперемешку со слезами душили Цунаде. Кинув оружие на землю, она достала телефон и дрожащими руками стала набирать «110». После она незамедлительно набрала ещё один номер.       ― Шизуне! Прошу, приезжай! Я не знаю, что мне делать!       Полицейские приехали довольно быстро. Выживших отморозков они сразу заключили в наручники, хоть они и истекали кровью. Цунаде увели с места происшествия и посадили в одну из машин, пытаясь выведать хоть что-то о случившемся. Люди на улице удивлённо глазел в сторону полицейских машин и кареты «скорой помощи».       Где-то через полчаса прибежала запыхавшаяся Шизуне и, едва завидев Цунаде, кинулась к ней, но путь ей преградила полицейская, сказав, что в участке Сенджу ждёт разговор со следователем и что именно там она может её подождать.       Шизуне немедля вызвала такси и поехала туда. В участке Цунаде не смогла ничего ответить и дать внятных показаний. Удостоверившись, что Сенджу не одна, они, попросив её подписать некоторые бумаги, разрешили уйти, предупредив, что её вызовут ещё несколько раз.       Шизуне накинула на Цунаде свою куртку и, обхватив плечи, повезла её к себе домой ― та лишь повиновалась. Дома они молча сели на диван. Родители Шизуне уехали в отпуск, и дом пустовал.       Шизуне было страшно. Она не знала, что говорить или делать, ― и просто села рядом с Цунаде в надежде, что та хотя бы посмотрит на неё.       ― Цунаде, ― тихо позвала она, ― ты же понимаешь, что если не расскажешь, что произошло, то я не смогу помочь?       Цунаде лишь посмотрела куда-то вдаль, а потом кинула на пол всё, что держала в руках, крепко обхватив себя за плечи.       ― Те люди, ― тихо начала Сенджу, ― они всех забрали.       Шизуне подозревала, пусть и не хотела, что из-за влиятельности клана Сенджу появились недоброжелатели. Она молча подняла Цунаде за плечи и повела её в ванную, чтобы та умылась. Но Цунаде стояла с пустым взглядом перед зеркалом, словно кукла, поэтому Шизуне помогла ей и заставила переодеться. Вновь расположившись на диване в гостиной, она думала, как растормошить Цунаде и вытянуть из неё хоть пару слов, но она лишь смотрела на свои руки. Та, что мечтала спасать жизни ценой собственной, только что без раздумий кого-то убила.       Шизуне не хотела доходить до крайностей, но, растворив сильное успокоительное, заставила Цунаде выпить его, чуть ли не вливая в рот. Спустя полчаса Сенджу немного расслабилась.       ― Цунаде, ты как? ― осторожно спросила Шизуне.       ― Скажи, почему мы? Почему именно наша семья? ― с новой порцией слёз спросила она, кидаясь в объятия Шизуне.       Вдруг в сумке Цунаде зазвонил телефон. Та, отстранившись от Шизуне как от огня, поспешила достать его. На дисплее высвечивалось родное имя ― «Дан».       Оступившись, Цунаде упала на красный ковёр, но ответила.       ― Дан! ― слёзно крикнула она.       ― Прошу прощения, кем вы приходитесь Дану Като? ― спросил незнакомый мужской голос.       ― Что? ― не поняла Цунаде. ― Я его невеста, но кто вы?       ― Врач больницы, в которой находится пациент, ― ответили ей.       ― Пациент? ― с испугом переспросила она.       ― Ещё ничего неизвестно, но я прошу вас приехать в Центральную больницу. Его родителей нет в городе ― мы уже связались с ними, ― поэтому должен присутствовать кто-то из близких.       Ничего не ответив, Цунаде отбросила телефон и, вскочив, выбежала из дома.       ― Цунаде! ― крикнула Шизуне, поспешив за ней. Она резко остановила Сенджу. ― Успокойся! Сейчас мы возьмём такси и поедем туда, куда тебе нужно.       Добравшись до больницы, Цунаде на нечеловеческой скорости побежала к входу. Она не на шутку напугала бедную девушку в регистратуре.       ― К вам попал пациент Дан Като. Где он? ― громко спросила Цунаде. Девушку явно настораживал её вид: спутанные волосы, красные глаза и злой взгляд.       ― Извините, подскажите, в какой палате находится Дан Като? ― спросила Шизуне, которая подошла вместе с Цунаде. ― Она, ― показала та на неё, ― его невеста.       ― Уважаемые, прошу, пройдёмте со мной, ― обратился к ним высокий мужчина лет пятидесяти в белом медицинском халате.       Они прошли за ним, но поднялись не в одну из палат, а прямо к нему в кабинет. По табличке на двери Цунаде поняла, что перед ними главврач.       ― Прошу, присядьте, ― сказал он, непонятно для чего доставая успокоительное и наливая воду в стакан.       ― Вы сказали, что к вам поступил пациент Дан Като. Где он? Я хочу его видеть! ― говорила Цунаде голосом, готовым сорваться на крик.       ― Я не знаю подробностей, но мне сказали, что он попал в автомобильную аварию, ― сложив на столе руки в замок, начал главврач. ― Его привезли сюда непосредственно с места самой аварии. Кусок металла сильно задел позвоночник, из-за чего у пациента полностью парализовало ноги, но мы бы смогли решить эту проблему… Произошло кое-что посерьёзнее. Толстый осколок прошёл сквозь лёгкое, разорвав его, из-за чего он не смог дышать. ― Врач, заметив, как побледнела Цунаде, с горечью поправил очки. ― Мне очень жаль. Время смерти Дана Като ― без десяти одиннадцать.       У Цунаде будто остановилось сердце, но казалось, что его выдернули. Все эмоции, чувства ― всё ушло куда-то в пятки. От шока у неё словно онемели конечности. Не успев ничего сказать, Цунаде начала падать, закрывая глаза.       Она лежала на кровати. Витал знакомый запах бинтов, лекарств и хлорки. Больница. Вдруг события последних суток стали всплывать в памяти.       Слёзы нещадно полились из глаз. Все убеждения и моральные ценности Цунаде, все её мысли и взгляды на жизнь с каждой слезой раскалывались на осколки, которые уже никогда не собрать. Шизуне молча стояла возле двери. Все подробности она узнала из СМИ.       Цунаде встала и повернулась к окну. Она внимательно смотрела на ночное небо, которое, как назло, было таким красивым сегодня. Но не для Сенджу. Сжав пальцы в кулаки так, что аккуратные ногти до крови пронзили кожу, она легла и, почти не моргая, смотрела в потолок. Как легко в один момент жизнь может забрать всё, не предупредив и уж тем более не извинившись. Цунаде повернулась к настенному календарю.       Шестнадцатое октября ― день, когда Цунаде Сенджу лишилась всего. День, когда она навсегда, стерев мечты и воспоминания, променяла жизнь на бесчувственное существование.       Веки стали тяжелеть, и, не сопротивляясь, Цунаде отправилась навстречу тягучей темноте, мысленно молясь навсегда в ней остаться.       Весь следующий день она пробыла в больнице и только ближе к вечеру проснулась. Шизуне не отходила от неё ни на секунду ― именно её Цунаде и увидела первым делом.       ― Шизуне… ― хрипло обратилась к ней она.       Видимо, сильные успокоительные и капельница сделали своё дело.       ― Цунаде! ― Шизуне подорвалась с рядом стоящего диванчика для гостей и подошла к Цунаде.       Она лишь усмехнулась и, покачав головой, ничего не смогла вымолвить ― слёзы снова наполнили глаза. Шизуне крепко обняла Цунаде, будто стараясь забрать её боль.       Просидев ещё час в палате, Сенджу всё же нашла силы встать и вернуться домой. Подписав нужные бумаги в больнице, они вышли на улицу. Шизуне всё так же придерживала Цунаде, которая, в свою очередь, шла с пустым взглядом, то и дело вытирая тыльной стороной руки предательски стекающие слёзы.       Шизуне позвонила родителям, и те в ту же секунду отправились в Токио из отпуска. Она беспрекословно решила, что, пока Цунаде окончательно не оклемается, она будет жить с ней, да и Шизуне вообще не планировала отходить от неё в ближайшие дни. Сенджу всё так же, как послушная марионетка, исполняла всё, что говорила Шизуне, и, снова оказавшись в её доме, свернулась в калачик на кровати в комнате для гостей.       Каждому человеку потеря близкого даётся тяжело и боль будто делится на две фазы: первая ― когда он узнаёт, что близкого человека больше нет, и вторая ― день похорон. Перед четырьмя фотографиями в красивой рамке в первых рядах стояла Цунаде. На ней был специальный костюм для церемоний. Когда дошла её очередь, она положила по одной белой хризантеме перед каждым фото и, опустившись на колени, поклонилась, коснувшись лбом пола. Так сделал каждый присутствующий.       Было множество знатных и простых людей. Её мама всегда была очень дружелюбной, считая каждого членом семьи, а папа всегда был готов помочь нуждающемуся. Наваки был словно солнышко в клане, а дедушка ― многоуважаемым человеком, с которым всегда было приятно поговорить. Цунаде также замечала людей из других кланов, которые продолжили род наряду с Сенджу. Она лишь на автомате кланялась каждому, принимая соболезнования, которые, мягко говоря, ужасно раздражали её и так истрёпанные нервы.       Всё это давалось ей намного тяжелее, ведь буквально вчера она стала ещё и свидетельницей кремации Дана. На них присутствовали его родители и друзья из родного города. Никто не сказал друг другу ни слова. Родители были убиты горем ― настолько же, насколько и Цунаде. Лишь пара друзей Като утешительно обняла её, сдерживая слёзы. Она даже не могла подумать, что в тот день обнимала Дана в последний раз. Её плечи снова затряслись, как вдруг из раздумий её вывел голос:       ― Ох, какие же люди были хорошие! ― грустно промолвила какая-то женщина ― видимо, из другого клана.       ― А Наваки! Боже, мальчику всего лишь девять лет было!       ― У него даже жизнь ещё толком не началась!       ― Какой клан был!       Эти разговоры окончательно вывели её из равновесия, и поэтому, наплевав на уважение, Цунаде, растолкав всех на пути, выбежала из зала на улицу. Не выдержав, она закричала на весь переулок, снова упав на колени и упёршись руками в асфальт.       Наверное, только за этот день она выплакала все слёзы, но они продолжали литься.       ― Нет! Нет! Нет! ― будто стараясь разубедить себя, что родных больше нет, кричала Цунаде. В истерике она до крови содрала ногти об землю.       К ней кто-то поспешил ― парень, одетый в такой же костюм для церемоний. Но по его лицу было трудно сказать, что он убит горем. Он дотронулся до плеча Цунаде.       ― Девушка, успокойтесь! ― крикнул незнакомец.       ― Отстаньте вы все от меня! ― крикнула в ответ она, не обращая на него внимания.       ― Тут ездят машины ― прошу, встаньте, ― настаивал парень.       Без слов Сенджу поднялась и прошла к близстоящей скамейке. Глядя вниз, она почувствовала, как незнакомец сел рядом. Скрестив ноги и закурив, он начал медленно выпускать сизый дым. Цунаде заметила его серые волосы и опущенную маску на лице, но, не придав этому значения, снова опустила голову.       ― Мои соболезнования, ― тихо сказал ― явно из вежливости ― он, выпуская очередное кольцо дыма. ― Хотя вряд ли они тебе нужны.       ― Из какого ты клана? ― Цунаде готова была поклясться, что видела его впервые.       ― Клана? ― Незнакомец странно усмехнулся, покрутив наполовину докуренную сигарету между пальцев. ― Ни из какого. Если так интересно, то я из семьи Белого Клыка.       ― И кем же ты приходился нашей семье? ― всё таким же ровным, почти неживым тоном спросила Цунаде.       ― Что? ― удивился он. ― Никем. У меня тут свои проводы.       ― У тебя тоже родители? ― тихо спросила она.       ― Отец и товарищ.       Он сильно затянулся и, выдохнув, снова усмехнулся:       ― Как бы ни хотел, пришлось прийти.       ― Почему ты так спокоен? ― Цунаде была в недоумении, ведь, по сути, у обоих одно горе.       ― Даже не знаю. ― Парень потушил сигарету и кинул окурок в мусорный бак. ― Возможно, я уже давно понял, что это произойдёт.       Цунаде наблюдала, как он встал и пристально посмотрел куда-то вдаль.       ― Сенджу… ― протянул тот, на что Цунаде встрепенулась. ― Думаю, мы ещё пересечёмcя. ― Он притих, словно хотел сказать что-то ещё, но, лишь махнув рукой, закончил: ― Бывай.       Сунув руки в карманы, парень пошёл в неизвестном ей направлении.       Цунаде, немного посидев, размышляя о его словах, всё же решила вернуться в зал. Когда со всем было закончено, ей как единственной наследнице выдали урны с прахом, и сейчас, сидя на небольшом выступе, Цунаде вновь думала о многом. О том, что не сказала или не сделала. Сейчас ей казалось, что она могла не задерживаться допоздна за учёбой, а попить вечером чай с дедушкой. Могла почаще говорить, как сильно любила родителей, или же почаще ходить в парк с Наваки.       Но, что самое страшное, Цунаде не смогла ничего сделать в тот злополучный день.       Неподалёку стояла Шизуне, красными от слёз глазами наблюдая за ней.       Цyнаде встала и посмотрела перед собой. Вдали виднелись горы, до которых протянулась водная гладь. Она любила это место, ведь раньше, когда родители не были так заняты, они часто приходили сюда. После Сенджу начала медленно развеивать прах родных над водой, мысленно прося прощения у каждого. Когда дело было сделано, она, потерев глаза, вытерла слёзы и, встав, прошептала:       ― Я отомщу!       Они отправились домой. Видимо, слёз действительно уже не осталось. Цунаде сидела в своей комнате и смотрела в окно. Шизуне пару раз проведывала её и уходила к себе, оставляя двери обеих комнат открытыми. Цунаде постаралась заснуть, но поспала не больше трёх часов и в четыре утра поднялась с постели, сев на широкий подоконник. Глядя на ещё безлюдные улицы, Цунаде тщательно прошлась мыслями по всем полочкам в голове.       Кто бы мог подумать? Казалось, неделю назад она смеялась в университете с Даном, а потом они вместе забрали Наваки с дополнительных и весело шли, поедая мороженое. Казалось, недавно она завтракала с родителями, обсуждая какую-то новость. Жизнь могла подготовить ко всему, но к такому ― никогда. Что же Цунаде так рьяно мечтала спасать? За что так хотела бороться? Зачем она хотела открыть клинику, если убила человека? Она посмотрела на руки и увидела то, что заставило ещё одну слезу покатиться из глаз. Кольцо. Теперь Дан никогда не сможет играть со своими детьми. Так же как и Цунаде. А от родителей у неё не осталось ничего. Только эти чёртовы бумажки.       Вдруг Сенджу встала, будто вспомнила что-то важное, и тихо спустилась на первый этаж, стараясь не разбудить семью Шизуне. Она вошла в гостиную и увидела аккуратно сложенную сумку и те две дьявольские вещи: свиток и блокнот. Взяв их, Цунаде вернулась в свою комнату.       Первым делом она открыла блокнот, и в руки упало ожерелье ― очень простое, но в то же время бесценное. На обычной чёрной верёвке висел довольно большой бирюзовый драгоценный камень. Когда-то бабушка рассказывала об этой семейной реликвии Сенджу. Немного покрутив ожерелье, Цунаде положила его рядом. Но как только она снова открыла блокнот, из него выпал сложенный старый пожелтевший листок бумаги. Немедля она развернула его и, мысленно настроившись, начала читать:       «Наследник Сенджу! Я не знаю, кто ты и в каком поколении находишься, но если ты читаешь это, значит, я могу предположить, что твои родители уже в лучшем мире. Видимо, эти твари начали действовать, раз этот лист в твоих руках. Не буду увлекаться подробностями, так как всё это ты сможешь узнать из остальных записей.       Тебе нужно знать только одно: отныне на твоих плечах лежит огромная ответственность. Как наш наследник, ты обязан отомстить, иначе нашему доброму клану не выжить. Так было, есть и будет. Всю жизнь ― ещё со времён основания клана ― мы всегда боролись с кланом Учиха. Они те, кто и по сей день вырезает множество других семей или людей, которые им мешают, и наш клан ― не исключение. Их особая ненависть к нам вызвана тем, что только мы можем им противостоять. Власть наших кланов на уровне президентской и, скорее всего, обе главы кланов хотят занять место лидеров страны. У обоих есть информация, за которую люди готовы отдать жизни.       У клана Сенджу есть особый вид информации под запретом. Испокон веков мы имели особый доступ к защите людей из высшего общества. Ради их защиты нам давалась полная информация о каждом из них ― именно поэтому каждый раз Учихи разжигали с нами войну. Этот проклятый клан… Даже слова на бумаге о них вызывают у меня отвращение. Учихи всегда были известны наёмными убийцами и шпионами, поэтому были нашей полной противоположностью. Сенджу всегда славились успешными переговорами и сделками, в то время как методы Учих были очень жестокими и зверскими. Они использовали наших людей для поисков информации, а потом присылали их истерзанные тела нам. Сам понимаешь, что даже президент не брезговал кого-то убрать, и обращался он исключительно к Учиха, зная, что от нас получит отказ.       Прискорбно ― деньги и власть захватили планету. Эта бесконечная цепочка войн, я уверен, продолжается до сих пор, и можешь быть уверен, что смерть твоей семьи на совести Учиха. Но, несмотря на страх и опасность, ты должен отомстить и сделать всё, чтобы наше славное имя не запятнала кровь, которую готовы пролить Учиха. Также тебе нужно знать о наших союзниках. Обо всех семействах ты узнаешь из рукописей, но тебе надо запомнить, что, помимо Учиха, есть ещё очень важные кланы: Хьюга и Узумаки. Особенно внимательным будь к ним. У всех кланов есть свои группы семей или особые группировки, которые работают на них, поэтому важно изначально изучить все их ранги.       С этого момента ты попал в этот грязный прогнивший мир. Мне очень жаль, ведь никто не заслуживает рождения в наших кланах. Но отныне, чтобы жить, ты вынужден бороться. Я верю, что ты ещё не потерял честь и гордость, но напоследок хочу сказать самое важное: обязательно найди тех, ради кого захочешь жить и продолжать борьбу. Тех, кто поможет тебе отомстить и всегда будет рядом. Тех, кто станет твоими верными соратниками. Я верю, что у нашего клана есть шанс. Борись до последнего вздоха».       Цунаде перечитала записку трижды и, удостоверившись, что всё поняла верно, с силой сжала её и порвала на мелкие кусочки. Она была в ярости. Цунаде знала, что рождение в клане автоматически возлагает на неё ответственность, но и подумать не могла, какие люди на самом деле её окружали. Власть? Деньги? Лидерство? Вот за что её родители отдали жизни, забрав ничего не знающего Наваки? Злость постепенно, будто обволакивая сердце, навсегда блокировала любые добрые чувства. Крепко сжав предметы бесценной информации, она посмотрела на часы: полшестого утра. Но это не помешало Цунаде тихо собраться и уйти, не забыв написать благодарственную записку Шизуне.       К своему удивлению, она уверенно повернула в сторону улицы своего клана и никого ещё не застала. Разве что две бездомные собаки вовсю ждали, когда добрые люди дадут им съестное. Цунаде уверенно прошла в дом, несмотря на жёлтые ленты на первом этаже ― их оставили полицейские. Она зашла в свою комнату и, закрывшись, облокотилась на дверь.       Цунаде удивлялась, как легко могло измениться мировоззрение человека. Её мечта стать доктором затухала со скоростью света. Спасать жизни… Жизни кого? Этих продажных тварей? Теперь Цунаде не считала, что каждый заслуживал жизни. Больше она не наденет розовые очки и маску доверчивости. За секунду она возненавидела каждого, кто принадлежал к клану Учиха, искренне желая им смерти.       Сенджу посмотрела на себя в зеркало и, усмехнувшись, прошла к комоду. Взяв диплом и лист, который подтверждал, что она студентка Национального медицинского университета, она в клочья разорвала бумаги, как и ту фотографию, на которой стояла с букетом цветов, подаренным папой в честь поступления. Видимо, никому, кто родился в клане Сенджу, не суждено стать счастливым.       Взяв фотографии родных, Цунаде пошла в беседку, где когда-то рассказывала умершей бабушке о зачислении. Поставив к другим фото снимок родителей, дедушки и брата, Цунаде зажгла новую свечку и, сложив руки, мысленно просила родных и предков дать ей сил и извинилась за всё. Когда свечка догорела, Цунаде поклонилась и вернулась в дом, громко закрыв входную дверь.       Та самая вечно мечтающая девчушка с высоким хвостом и задорной улыбкой умерла. На её место пришла безжалостная наследница клана ― Цунаде Сенджу.