Слова, несказанные вслух

      Сквозь открыток окно пробирается холодный ветер, вызывая неприятную дрожь по всему телу. От него хочется спрятаться в каком-нибудь теплом пледе с чашкой теплого чая, но согревающего напитка рядом не оказывается, а пуховое одеяло лежит где-то на полу. «Еще немного» — твердить сам себе парень, лежа на расправленной и смятой постели. Ему все равно, если он простынет, все равно на раздражающий свет уличного фонаря. Ему даже плевать на вибрирующий, где-то в комнате, телефон. Глаза полуприкрыты, с губ срывается тихи стон, а руки и ноги словно ватные. Все тело расслабленно. Но вот если тело находится в состоянии покоя и полного безучастия, то в голове полный бардак. Нет, Чимину однозначно легче после недавней «истерики», только назойливые мысли и вопросы не дают расслабиться полностью. Спустя еще десять минут бесцельного лежания на кровати, Пак наконец поворачивает голову в сторону окна, откуда светило в два раза ярке. Песни сверчков заглушило перекатывание камней под чем-то тяжелым и последующий, за камнями, хлопок. Парню понадобилось около пяти секунд, чтобы полностью прийти в чувства. Быстрые шаги направлялись к его дому, а дверь не закрыта. — Черт! — выругавшись, Чимин бросился в коридор. Если минутами ранее руки и ноги казались ватными из-за общей усталости и нежелания двигаться, то сейчас из-за страха. — А… — дверь резко открылась. — Чимин! С тобой всё в порядке?! — когда сильные руки прижали к себе, а горячее, немного сбившееся дыхание опалило напряженную шею, Чимин начала гадать куда он попал: в ад или рай? — Как же ты меня напугал, — если это не рай и не ад, то, вероятно, сон. А иначе как Юнги мог оказаться здесь? Отстранив от себя обескураженного и слегка напуганного парня, Мин посмотрел тому прямо в глаза. Он не видел его каких-то пару недель, а кажется, словно целую вечность. Теплая ладонь мягко ложится на растрепанные волосы, осторожно поглаживая. Пак еще секунду находится в растерянности, а потом сам начинает ластиться к большой руке, выдыхая и закрывая глаза, уже от облегчения. Ну точно, переохлаждение.

***

Всё, как и обычно: Юнги что-то готовит на кухне, иногда ругаясь на Чимина за отсутствие еды в холодильнике, ведь на полочках недавно купленные апельсины, упаковка яиц, пакет молока и что-то по мелочи, а Чимин лежит на диване, смотря в сторону кухни и о чем-то размышляя. — Поешь, — поставив на столик тарелку с куриным супом и чаем, блондин садится рядом. Откуда у него в доме курица? — А то твой организм и так истощен, а ты еще и голодовку устроил, — по-доброму ругает парня Юнги, а сам улыбается, смотря на своего друга. «Друга?» — Спасибо, хён, но ты не обязан, — суп оказался вкусным, даже обильное количество лука не портило его. — Меньше болтай и ешь, — потрепав младшего по волосам, Мин взял в руки свой кофе и сделал пару глотков, раздумывая, а потом добавил, почти шепотом: — Как же я скучал. Чимин посмотрел на хёна, не до конца уверенный, что расслышал все правильно. Вдруг, это всего лишь игры разума…

***

Юнги решил, что все вопросы задаст утром, когда младший выспится и приобретет человеческий цвет лица. Сейчас же он выключил за собой свет и направился в сторону кровати, где его уже ждал Чимин. Рядом с ним так тепло и комфортно. Как только старший оказался под одеялом, Чимин сразу же повернулся к нему, слабо улыбаясь и запрокидывая стройные ноги на его. Юнги на это лишь усмехнулся и пододвинулся ближе, приобнимая парня. — Ты опять куришь? — от старшего слабо пахло мятным печеньем и, неожиданно, табаком. Воспоминания старшей школы обрушились на парня. Мин тогда начал курить. Очень много курить. Именно этот момент его биографии был не самым светлым и приятным.

***

— Хён, это сигареты? — Чимин вытащил из бокового кармана рюкзака пачку каких-то дешевых сигарет. В упаковке оставалось всего три штуки. — Положи это, Чимин, — секундное замешательство ясно дало понять, что Юнги не желает разговаривать об этом. — Не говори маме, она с меня три шкуры сдерёт. Закинув сигареты обратно, Пак сел к старшему на кровать, закидывая ноги на подушку. Они смотрели какой-то очередной комедийный фильм, но весь его смысл потерялся еще на двадцатой минуте. Юнги тогда попросил достать из рюкзака колу и чипсы, купленные заблаговременно для фильма, но наткнулся на эту злосчастную упаковку. Под ребрами что-то заныло, а беспокойство за друга возросло еще больше. Мин странно себя вел последний месяц. Хмурый, злой, иногда с красными от недосыпа глазами и разбитыми костяшками. — Юнги-хён, — нажав паузу, Чимин повернулся корпусом к парню и строго посмотрел в глаза. От такой резкой смены настроения, Юнги напрягся. — Что происходит? Ты думаешь, что я слепой и ничего не замечаю? Расскажи мне, что с тобой происходит! Верь мне, — слова звучали твердо и уверенно. Теплое чувство разлилось по телу Мина и тот как-то судорожно выдохнул. Обкусанные пальцы зарылись в мятные прядки. — На меня столько всего свалилось. Экзамены, поступление, подработка. Мать постоянно ругается, что я ничего не делаю и нужно всерьез задуматься о будущем, — усмехнувшись своим мыслям, он перевел дыхание и продолжил. — На курсах какой-то мудак подумал, что я клеюсь к его девушке и вместе со своими дружками безмозглыми, стабильно, по средам, назначает мне «стрелу». Чимин неуверенно протянул руку и утешающе похлопал по плечу. — Но только зачем мне это? Я не такой тупой, чтобы клеиться к занятой девушке, которая, между прочим, всего навсего моя коллега. Блять, я просто провожаю ее до станции, — чуть осмелев, Пак уже обнимал старшего. — А это поступление, что б его… Отчим с какого-то решил, что мне нужно поступать на филологический, уже поднял связи. Только хрена с два я так легко прогнусь под него! — И лучшее решение, чтобы снять напряжение — начать курить? — на это Мин только согласно кивнул головой. Из всех вариантов, курение — менее энергозатратный и более безопасный. — Чиминни, я брошу, верь мне, хорошо? — и по-детски протянул мизинчик, соединяя с чужим.

***

— Да, — на выдохе ответил старший и лишь сильнее зарылся в волосы младшего носом. Персик. — Что-то случилось? — обеспокоенный голос Чимина звенел в ушах. Как этот мальчик умудряется беспокоиться о других, когда самому нужно подумать о себе? Добрый. Слишком добрый и наивный. Мин сильнее прижал парня к себе, перемещая руки на талию. — Хён, — мурашки побежали по позвоночнику, а к лицу прилила кровь. Стало жарко. — Утром, Чимин-а. Всё утром, — чмокнув в макушку и пожелав добрых снов, Юнги закрыл глаза и, впервые за долгое время, почувствовал облегчение.

***

Чимин проснулся за час до будильника Юнги. Разлепив глаза, он увидел мирно спящего блондина, чьи брови были слегка нахмурены, из-за чего образовалась межбровная складка. Появилось невыносимое желание разгладить ее, потом, может быть, провести по белоснежной щеке и прикоснуться к тонким сухим губам своими коротенькими пальцами… Все казалось таким простым и доступным. Дрожащими пальцами Пак коснулся чужой щеки, а затем медленно провел вниз. Он практически не дышал, старался даже не моргать, чтобы ничего не упустить. Интересно, а какие его губы на вкус? — Красивый, — непривычные и такие волнующие ощущения словно одурманили. Чимин придвинулся чуть ближе, ощущая горячее ровное дыхание около лица, скользнул рукой в светлые пряди и остановился. В голове мелькала красным только одна фраза. — Если не сейчас, то когда? — возможно, Чимин сказал это вслух, возможно чуть громче, чем планировал. Все возможно, как и ощущение горячих губ Юнги на своих. Пак не двигался. Он просто прижался своими губами к чужим в целомудренном поцелуе. Досчитав до трех, он отстранился и спрятал лицо в подушку. Мин же не проснулся? Не понял, что это было? Решив не ждать пробуждения или, какой бы то ни было, реакции, он встал с кровати и ушел на кухню. Нужно взбодриться и отогнать посторонние мысли.       Вот только Юнги не спал.