Хуже смерти

Где мрак не знает берегов, У черной бездны на краю… Уильям Эрнест Хенли, Invictus

      Лондон давно не видел такой отвратительно-холодной зимы. Метель сносила всё на своём пути, обжигала лицо, каждый вдох давался с большим трудом. Двое волшебников, закрыв лицо шарфами так, что видны оставались лишь глаза, шли по безлюдным улицам к месту встречи.       — Канун Рождества, почему мы вообще должны идти куда-то?       — Я уже объясняла, что получила послание от Дина, — девушка устало вздохнула и зашлась в очередном приступе кашля. — Наверное, это что — то важное.       — Что может быть важного в такую погоду? Готов поспорить, даже Пожиратели сейчас нежатся в своих холодных постелях, потягивая кровь младенцев…       Девушка устало закатила глаза и натянула капюшон мантии. Холод и правда пробирал до самых костей, снег мешал идти, и приходилось слегка опираться на плечо своего спутника. Около получаса они шли в тишине, не в силах перекричать завывание ветра, и наконец вышли к месту, где их должны были ждать Симус с Томсоном. «Отряд Дамблдора», да, они сохранили название, придуманное Гарри ещё в школьные годы. Тогда все было намного проще, тогда угроза наступала на пятки, а не охватывала целиком. Все, кто уцелел в Битве за Хогвартс, были вынуждены прятаться по подвалам, собирая остатки сил и достоинства. Магическим миром отныне правил Темный Лорд, в первые же дни был создан «Отряд Зачистки», — всех грязнокровок ждала смерть, укрывающих их — Азкабан. Любые перемещения контролировались Министерством, все маггловские вещи подлежали уничтожению, чистота крови — превыше всего. О дивный новый мир!       Думаю, не стоит объяснять, что добрая половина магического мира, половина, которую не спрашивали, была не согласна с новыми порядками. Собирались небольшими группами, ютились в неприметных домиках, обложенных защитными чарами со всех сторон, продумывали планы и набирались сил.       «Пророк» утверждал, что Гарри Поттер мёртв. «Возрадуйтесь: главный враг Магического мира пал в битве с Тёмным Лордом!» — заголовок и фотография Мальчика-который-выжил, лежащего без сознания. Все активно делали вид, что верили в это, но каждый знал — никто не видел тело. Закрывая плотнее ставни, выключая свет и понижая голос до шепота, люди спорили: а вдруг? Многих пугала эта мысль, кого-то радовала, но все понимали — если Гарри Поттер жив, грядёт очередная война, очередные жертвы, снова кровь, кровь, кровь…       — Гермиона, здесь никого нет, пошли обратно!       Где-то на задворках сознания она понимала — попались! Мышки сами прибежали в мышеловку, кот довольно облизывается. Но это только на задворках, а здесь и сейчас она надеялась, что их друзья вот-вот появятся и скажут что-то хорошее, что им можно выдохнуть и отправиться праздновать Рождество с семьями, например.       — Гермиона, я ещё должен успеть закончить подарок для Джинни, — Рон потянул девушку за рукав мантии.       Казалось, ветер только усиливался. Мимо пробежала чёрная кошка — плохой знак. Очень плохой знак.       — Фред с Джорджем приготовили пирог для Перси и накидали туда взрывающихся конфет, — парень мечтательно ухмыльнулся, — я просто обязан увидеть его лицо.       — Пирог для Перси, — задумчиво протянула Грейнджер, рука неосознанно потянулась к палочке.       -А когда всё закончится, мы с тобой уедем. Может быть в Норвегию или в Австрию, смотреть на кенгуру.       «Кенгуру в Австралии, Рональд» — подумала Гермиона, но мысль так и осталась неозвученной. Фонари с противным треском начали выключаться, один за другим. Щёлк, щёлк, щёлк… Даже Рон перестал болтать о тёплом доме и прислушался. Ну же, Уизли, палочка…       — Так так, — голос Беллатрисы не спутаешь ни с чьим, Гермионе он до сих пор снится в кошмарах. — Грязнокровка и лучший друг мальчика-который-так-глупо-помер.       Женщина рассмеялась, слегка задрав подбородок и подняв глаза к небу. Рядом с ней из чёрного дыма один за другим появлялись Пожиратели. Простите, поправочка: «Отряд Зачистки». Им больше не нужны маски, теперь на груди гордо поблёскивает золотая брошь — змея с кинжалом, точная копия их меток. Рон достаёт свою палочку, и они встают бок о бок, но оба понимают — это конец, ловушка захлопнулась. Грейнджер всматривается в лица людей, стоящих полукругом. Их взгляды кажутся незнакомыми и пустыми, пока она не натыкается на волосы, цвета жидкого серебра, даже не прикрытые капюшоном: Люциус. Люциус Малфой, а рядом его сын — Драко. Оба смотрят так, будто им нет дела до их «Великой миссии». Драко, кажется, пытается не зевнуть. «Наверняка всю ночь занимался своими высокоаристократичными делами» — ни к месту думает Гермиона.       — Где Дин? — так будто это не очевидно, спрашивает Рон.       — В Азкабане, — весело отвечает Беллатриса, — но не волнуйся, вы скоро встретитесь!       Секунда молчания и… бум!       — Остолбеней!       И вот так всегда. Рон сначала делает, а потом уже думает о последствиях. Это у него от Гарри, точно вам говорю. После этого заклинания всё завертелось так быстро: вспышки зелёного и красного цветов, петрификус тоталус, сектумсемпра, остолбеней — конечно ничего из этого не могло помочь двум школьникам выстоять против толпы тёмных магов. Через пару минут Рон уже лежал без сознания, а Гермиону держали двое Пожирателей, от них несло сыростью могильных плит и сладковатой плесенью, но, возможно, она просто нагнетает. В пылу такого жалкого сопротивления она даже не заметила, кому теперь принадлежала её палочка, но вряд ли она бы помогла сейчас.       — Амикус, Алекто, доставьте Уизли в Азкабан, его уже заждалась вся семейка! — Беллатриса снова противно рассмеялась и, слегка пошатываясь, подошла к Гермионе. Тем временем двое подхватили Рональда и скрылись так же, как и появились — в чёрном дыме.       — А что касается тебя, грязнокровка, маггловское отребье. Тебя ждёт казнь, обещаю будет больно, зато встретишься с вашим обожаемым Сириусом Блэком, предателем крови.       Она с таким удовольствием смаковала слова, будто хотела подольше задержаться в моменте казни. Обвела взглядом пятерых оставшихся союзников, желая увидеть триумф и на их лицах. Гермионе показалось, или Драко виновато опустил глаза, встретившись с ней взглядом? Наверное, всё из-за ветра.       — Покончим же с этим быстрее! — Беллатриса, так же пошатываясь, отошла на некоторое расстояние, вытянула палочку и слегка прищурилась. — Авада…       — Экспеллиармус!       Пуфф. Что? Палочка подлетает вверх, и Малфой-младший ловит её кончиками пальцев. Все смотрят на него. Гермиона смотрит широко распахнутыми глазами. Все молчат.       — Что-о-о? — тупо переспрашивает Беллатриса, в её голосе слышится… обида? Это был её момент славы, а жалкий мальчишка…       — Она может знать о Поттере. — Подняв подбородок, с холодным безразличием выдает Драко. — Ты ещё успеешь её прикончить.       Он кидает палочку Беллатрисе, словно та прокажённая, и снова теряет интерес к происходящему.       — Ладно, тащите её в Мэнор! — сдаётся женщина, а Гермиона думает, что лучше бы её убили на месте.       После трансгрессии девушку практически выворачивает наизнанку, тяжело дышать и жутко трясутся руки, а ещё холод. В Малфой Мэноре холодно, как в подземелье, хотя боковым зрением Гермиона замечает растопленный камин. Возможно, так холодно от того, что она сидит на каменном полу в тонких синих джинсах и красном свитере, который совершенно не спасает от холода, а мантия, скомканная, валяется рядом. Приходится обнять себя за плечи, так хотя бы не видно трясущихся рук. Напротив неё в кресле сидит Беллатриса, чуть поодаль стоят Драко с матерью и Люциус. Гермиона интуитивно тянется за палочкой, но тут же замечает её в руках Малфоя-младшего. Ей страшно. Она одна, без оружия, в окружении этих ненормальных.       — Что тебе известно о Гарри Поттере? — тут же начинает Беллатриса, поднимаясь со своего кресла. — Ну же, отвечай!       — Н-ничего, — пытается с достоинством, но выходит в крайней степени жалко.       — Неправильный ответ, — волшебница истерически смеётся, поднимает палочку и, о Мерлин, — Круцио!       И боль.        Очень, очень больно. Кости ломит, внутренности выворачивает наизнанку, Гермиона захлёбывается собственным криком, ещё немного и кровь польётся из глаз, из ушей, отовсюду. Перед глазами пульсируют красные круги, сливаясь с серостью Мэнора. Конечности выгибаются под неестественными углами. Боль. Пожалуйста остановите её, пожалуйста… Слова так и остаются в голове. Гермиона некстати вспоминает, как однажды Беллатриса кинжалом выводила на её руке «грязнокровка», было даже не в половину так больно как сейчас.       — Повторяю вопрос: что ты знаешь о Гарри Поттере, поганая грязнокровка!       Боль так и пульсирует в сознании, соображать не получается. Да и не знала она ничего толком. Никто, на самом деле, не знал… А это идиот Драко обрёк её на пытку, и всё ради чего? Неужели ему просто нравится смотреть, как она лежит, крича от боли и извиваясь, как ненормальная. Хотя она и есть ненормальная, грязная, грязная, грязная…       — Сука, ответь! — Беллатриса подходит и садиться рядом, а затем со всего размаху бьёт её по щеке, царапая ногтями кожу. Идёт кровь, но это уже не имеет никакого значения, ей снова больно.       — Хватит, — тихий женский голос, такой тихий, что кажется нереальным, будто вдалеке подул ветер или скрипнула дверь. — Остановись, прошу.       Нарциссу трясёт, она смотрит на сына, глубоко вдыхающего и сильно зажмурившего глаза. Гермиона перехватывает её взгляд, но из-за пелены слёз не понимает, что в нём: страх, жалость, сострадание? Или она просто боится, что от такого нечеловеческого крика вылетят окна в её обожаемом особняке?       — Нужна сыворотка правды, — подытоживает Беллатриса, принимаясь расхаживать по залу. — Драко, иди к Северусу.       Малфой вздрогнул, услышав своё имя, и пару раз мотнул головой, пытаясь придти в себя.       — Северуса не будет до завтрашнего утра, он в Хогвартсе. — говорит тоном из разряда «вечно ты всё забываешь, ну» и брезгливо морщится.       — Тогда в подвал её!       Гермиона пытается хвататься за остатки уплывающего сознания, но получается плохо. Все разговоры слышатся ей словно из-под толщи воды, она тонет, тонет, тонет… Ради Мерлина, пусть всё это быстрее закончится.       — Грейнджер, — очень тихо.       — Грейнджер, — чуть громче.       — Грейнджер, мать твою! — злым шёпотом.       Гермиона резко вдыхает, и чья-то холодная рука закрывает ей рот. Человек стоит позади неё, одной рукой зажимает рот, другой крепко держит за талию.       — Тише.       Девушка проглатывает возмущение. Голова всё ещё раскалывается, виски пульсируют, и соображать получается плохо. Хотя это же Гермиона Грейнджер — мозг команды, лучшая ученица курса, всегда знает правильный ответ. Но не сейчас. Сейчас у неё только вопросы. Один из них: почему она должна его слушать? Кстати, кого — его? Пытается вывернуться из сильных рук, чтобы посмотреть, но замечает лишь метку Пожирателей. Вот чёрт…       — Я отпущу, если ты не будешь кричать, договорились? — голос смутно знаком, да и вряд ли её кто-то услышит в… где она? … в подвале, видимо. Но от киношности этой фразы пробирает на смех. О да, самое время…       — Чокнутая, — шипит парень, отпуская её.       Придя в себя, Гермиона всё же поворачивается и видит перед собой Драко Малфоя собственной персоной. Ну всё, теперь она точно закричит, надо только набрать в лёгкие побольше воздуха и…       — Не смей! — Драко снова зажимает ей рот ладонью и агрессивно шепчет. — Я вытащу тебя отсюда, если ты не будешь мешать.       И почему-то хочется верить ему. Возможно, потому что надеяться ей сейчас не на кого. «Но это же Драко Малфой! — кричит подсознание. — Тот из-за кого ты здесь!». Возможно, позже она пожалеет, но сейчас лишь слабо кивает.       Драко встаёт и отходит на пару шагов, давая ей возможность подняться и последовать за ним. Тело всё ещё ломит после непростительных, но она идёт, превозмогая боль.       — Моя палочка у тебя? — зачем-то спрашивает, хотя не это сейчас важно.       — Да. Но я не отдам её тебе.       — Почему?       — Что бы ты ударила в спину? — Драко разворачивается к ней, глаза светятся недобрым блеском.       — Я бы не…       — Я бы сам так и сделал. — он снова идёт вперёд, давая понять, что разговор окончен. Гермиона почти бесшумно ступает за ним.       Всё проходит достаточно гладко. Они выбираются из подвала, Драко осторожно закрывает замок, и волшебники поднимаются в гостиную. Малфой берёт в руку горсть пороха и жестом указывает на камин. Без горящего камина температура в гостиной не сильно отличается от температуры в подвале. И как они не мёрзнут в этом ледяном аду? Перед тем, как их поглотило зелёное пламя, Гермионе показалось, всего на секунду, что в темноте за ними наблюдала Нарцисса. Девушка списала всё на разыгравшееся воображение.       Отряхнув свой абсолютно чёрный костюм от сажи, Драко осматривается. Гермиона стоит рядом, но он и не думает взять её за руку или что-то в этом роде. Он вообще больше не смотрит на девушку. В том месте, где они сейчас находятся, кромешная темнота, пахнет какими-то травами и холодно, чуть ли не холоднее, чем в Малфой Мэноре. Кажется ей на плечо по своей паутинке спускается маленький паучок, сверкая красными глазками, но это не имеет значения, потому что в следующую секунду Драко произносит:       — Северус?       Сердце падает куда-то вниз. Браво, Грейнджер, ты заслужила овации! Так неебически глупо попасть из одной ловушки в другую. Великолепно.