Хуже смерти

Под дождём чернеют снова Колокольня и стены сада, В ветре чудится мне слово, Тьму зовущее из ада. Эмили Бронте, старая колокольня.

      — Откройте учебники на странице триста девяносто четыре. Вы слышите, что я сказал!       Чёрная мантия, строгий взгляд, голос звоном отдаётся в ушах.       — Но сэр, до оборотней еще далеко…- не удержался кто-то на последней парте.       Возмущённые возгласы, недовольные лица, поднятая рука, задран нос.       — Оборотень отличается от простого волка очень немногим. Нос оборотня…       С Гриффиндора снова снимают очки, Гермиона виновато опускает глаза и заливается краской. Рядом сидит Рон, который уже собирается что-то возразить Снейпу. Гарри аккуратно трогает подругу за плечо, говоря, что она ни в чём не виновата. Они на третьем курсе, думают как же защитить Гарри от его сумасшедшего крёстного, и куда пропал профессор Люпин. Северус Снейп уходит в конец класса, его голос еле слышен:       — Вы идиот, полный идиот…       Но, кого он ругает?       — Сэр, Вы…       — Молчать, Малфой!       Малфой.       Придурок Малфой.       Погодите, что?       Малфой?       Гермиона открывает глаза, и на секунду кажется, что она ослепла. Но приглядевшись, девушка понимает, что в помещении свет исходит лишь от растопленного камина. Она лежит на диване, пропитанном сыростью. В воздухе витает запах трав и пыли, будто дом и не жилой вовсе. Через дверной проём видно, как за столом сидят двое и что-то обсуждают.       — Вы же поклялись защищать меня! — голос молодого человека слегка надрывается.       — Я уже выполнил свою часть Обета, юноша!       Грейнджер пытается сделать вид, что всё ещё лежит без сознания, и прислушивается к разговору, но её быстро замечают.       — Кажется, Ваша спутница пришла в себя. — в голосе Снейпа столько яду, что он вот-вот прожжет всё вокруг, включая Гермиону.       Драко устало выдыхает и приглаживает растрёпанные волосы:       — Ну, Грейнджер, так и будешь там валяться?       — Что… — она прочищает горло, собственный голос кажется чужим, отражаясь от холодных стен. — Что ты…       Она в полном шоке, если не сказать чего похуже. В голову резко ударяют воспоминания, но уверенности от этого не прибавляется. Что она, чёрт возьми, здесь делает. Почему жива? И, о Мэрлин, что делать дальше?       — Чаю выпьешь? — как-то слишком легко произносит Малфой, но Гермиона понимает, это одно из тех предложений, на которые нельзя ответить отказом.       Она медленно встаёт с дивана, в глазах темнеет. Так, это не хорошо. Слегка опираясь на стену, проходит в кухню и садится на свободный стул, который Драко любезно для неё отодвинул. Надо же, какой придурок-Малфой джентельмен. Пф.       — Профессор Снейп, — почти получается скрыть удивление.       Хотя он теперь не просто профессор, а директор Хогвартса, но она же больше не ученица школы, поэтому власти он над ней не имеет. Всех предателей крови выгнали после очередной реформы образования, проведённой Министерством Магии. Гермиона готова поспорить, что Северус Снейп спал и видел, как из четырех факультетов останется только один — Слизерин. О да, вся школа — одно большое подземелье. Сказка. Так вот, о чём мы? Ах, да. Она сидит на кухне с этими двумя предателями, не понятно вообще на чьей кухне и зачем. А ещё ей дико холодно, в помещении ужасный сквозняк, слышно даже завывание ветра…       — Где мы? — получилось собрать всю гриффиндорскую прыть и сконцентрировать её в одном вопросе. Молодец, делаешь успехи.       — Вы, мисс Грейнджер, — кажется его не впечатлило, — вместе с мистером Малфоем у меня в гостях. И хочу заметить, что вас сюда никто не приглашал.       — Незваный гость хуже МакГонагалл, — Драко попытался в шутку. Придурок.       Гермиона взяла со стола чашку с чем-то зелёным и бурлящим, видимо это Малфой обозвал чаем. Оскорбительно для чая. В горле пересохло, поэтому пришлось выпить эту гадость, хотя корень солодки немного скрашивал всё своей сладостью. Нет, всё равно гадость. Девушка пыталась сфокусировать внимание то на чашке, то на камине, то на окне, лишь бы не здесь и не сейчас. Может, если сильно зажмуриться, то она проснётся на уроке защиты от Тёмных искусств, рядом с ней Гарри и Рон…       — Что происходит? Где Рональд? — почему реальная жизнь намного сложнее, чем написано в учебниках.       — Тихо, тихо, не так быстро, — Малфой усмехается.       Придурок.       Северус молча наблюдает, но всё же не выдерживает и своим ледяным тоном начинает объяснять:       — Мистер Малфой, Вы привели ко мне в дом магглорождённую волшебницу, которую похитили из собственного дома, — профессор помолчал, дожидаясь, когда его слова дойдут до присутствующих. — Теперь и Вам, и мне, и Вашей семье, и, очевидно, мисс Грейнджер, грозит наказание. Не потрудитесь объяснить мотив?       Ну же, давай, скажи это.       Северус не продолжает, а молча ждёт ответа.       — Придурок, — шипит Гермиона.       — На секунду, я спас твою жизнь, — Малфой на пару мгновений растерялся, но тут же вновь натянул свою дурацкую ухмылку.       — Тебя кто-то просил? — ещё злее.       — Хватит! — Северус встаёт из-за стола.       Повисает тишина. Такая зловещая и густая, хоть ложкой ешь. Если вы заинтересованы в поедании тишины, конечно. Гермиона чувствует страх, а ещё такую щемящую пустоту, она одна, без поддержки и опоры, она растеряна и понятия не имеет, что говорить и делать дальше. Это так странно, в один момент лишиться всего, что было когда-то дорого. Задумываясь над этим, в горле встаёт ком. Ну нет же, нет, она не расплачется. Не сейчас, не перед ними.       — Северус, — Драко выдыхает сквозь зубы, возможно, это самое искреннее, что он говорил за всю жизнь, — я прошу Вашей помощи. Пожалуйста, оставьте Грейнджер у себя на некоторое время.       А вот теперь по настоящему тихо. Юноша не собирается повторять дважды, поэтому молча ждёт реакции. Снейп, кажется, глубокого задумался, уплывая мыслями куда-то в далёкое прошлое. Вопрос первый: почему он должен согласится? Вопрос второй: почему Малфой вообще просит об этом? Вопрос третий: почему Гермиона всё ещё сидит с ними, а не бежит куда подальше? Начнём с конца, во-первых Гермиона не знает где её палочка и куда бежать, во-вторых Драко, по всей видимости, задумал какой-то очередной мерзкий план, но Гермиона постарается выяснить какой именно, в-третьих Северус уже замешан, ибо не сообщил в Министерство в первые часы. Кажется, происходят одна из тех ситуаций, о которых сожалеют до конца жизни. Но вряд ли её жизнь будет долгой.       — Я спрячу её у себя, если она обязуется во всём слушаться и не спорить.       Гермиона задохнулась воздухом. Что? Северус сказал это?       — И первое: мисс Грейнджер расскажет мне всё, что знает о Гарри Поттере.       — Я скорее откушу себе язык!       Вы удивились такому ответу? Знаю, что нет.       Удивительная способность гриффиндорцев — хранить секреты, которых нет. Знала бы — не сказала, но она не знает. Ничегошеньки не знает. Ни-че-го. Почему в комнате так резко повысилась влажность? И лицо всё мокрое… По щекам неосознанно текут слёзы, она же обещала не плакать, как же больно, о Мэрлин. Клянёт себя за слабость и потерю контроля над ситуацией. В голове набатом стучит лишь один вопрос:       — Драко, что с Роном? — слова даются с трудом.       — Надеюсь, рыжий идиот сейчас в Азкабане. — говорит так, как ответил бы в любой другой ситуации.       Придурок.       Теперь Гермиона точно плачет. Рыдает взахлёб, как никогда прежде. По комнате разносятся жалобные всхлипы. Драко сидит на стуле, не может даже пошевелиться. Он столько раз представлял себе, как будет успокаивать Грейнджер после очередной ссоры с этим рыжим идиотом, когда девушка снова и снова появлялась в Большом зале с опухшими красными глазами. Но он запрещал себе думать об этом. Вы разные, повторял себе постоянно. «Она грязная, а в твоих жилах течёт кровь одного из самых знатных родов». Поэтому сейчас он просто сидит и не может ничего сделать. Ждёт, пока сама успокоиться. Северус тоже ждёт.       — Пообещай мне, что мы поможем Рону, — всхлипывает, смотря своими огромными глазами прямо на него.       Не удержался — закатил глаза. Почему должен обещать? Хотя, сам втянул её в это. Во что, в это? В спасение её шкуры? Хоть каплю бы благодарности.       — Обещания, слова — всё мусор, — чуть больше цинизма, и она не поймёт, что задела его.       Вы спросите: зачем вообще спас? Просто не смог иначе. Не подумал, не взвесил, как обычно, не проанализировал последствия и сделал. И знаете, почувствовал такую свободу, даже эйфорию. Сам. Сам принял решение, вот только ответить за него не смог, пришлось идти к Снейпу. Больше-то у него никого не было. Но лучше так. Вряд ли простил бы себе, если бы потерял её, навсегда… А теперь она просит спасти её горе-любовника? Не в этой жизни.       — Тогда дай Обет.       Ты вообще подумала, что сказала? Дура. Удивился, кажется, даже Северус. Действительно, какой ему резон ставить на кон свою жизнь.       — Я помогу вам, расскажу всё, что знаю… — тихо, так тихо. Как будто кому-то нужна её помощь. Просто, попытайся выжить, дура.       Северус смотрит выжидающе, конечно, ему даже стало на мгновенье интересно. Помог бы лучше, думает Драко. Но покорно встаёт, стряхивает невидимую пыль с плеч протягивает руку с меткой. Мол, давай, возьми за руку Пожирателя. Гермиона встаёт, гордо задирает носик и тоже протягивает руку, секунду раздумывает, будто Драко может убить её одним прикосновением, и всё же её пальцы смыкаются на его ладони. Такие маленькие и ледяные ладошки...       — Обещаете ли Вы, Драко Малфой, когда придёт время, спасти Рональда Уизли? — Северус едва заметно поморщился.       — Обещаю.       — Обещаете ли Вы, Гермиона Грейнджер, при любых обстоятельствах быть честной со мной и мистером Малфоем? — Обещаю.       Снейп взмахнул палочкой, и по их рукам пробежал еле видимый разряд. Это больнее, чем думал Драко, и такое чувство, будто что-то сломалось внутри. Теперь его жизнь не принадлежит ему одному, хотя, она никогда и не принадлежала.       Теперь он точно понимает, что влип. Безоговорочно. Северус соглашается выделить Грейнджер одну из своих комнат, хотя дома он в принципе бывает редко, так что весь дом в распоряжении грязнокровки. Драко пообещал заходить и проведывать её, Гермиона сказал, чтоб не частил. На том и разошлись.       Намного страшнее было возвращаться обратно к холодным стенам Мэнора. Он просто надеялся, что отца нет дома, пусть он задержится в Министерстве, пожалуйста. Вернувшись домой через камин Снейпа, Драко на секунду подумал, что всё прошло спокойно, и никто не заметил его отсутствия. Как бы не так. Всхлипы матери оповестили о том, что ночь у него будет долгая…       — Где он? — орал Люциус. — Сука, отвечай!       Мама плачет, пытаясь произнести жалкое «не знаю». По коридору снова гулким эхом проносится звук удара по щеке. Сердце Драко сжимается. Он даже не помнит как оказался на пороге комнаты родителей, но Люциус трясущий Нарциссу за плечи навсегда останется в его памяти.       — Меня искал? — спокойно, почти холодно. Ну или ему хочется, чтобы было именно так, потому что голос дрожит.       — Сукин ты сын! — орёт отец, отшвыривая Нарциссу куда-то к стенке. — Где тебя черти носят?       — Заглянул к Пэнс на чай, или это уже тоже запрещено? — лёгкая ухмылка, вызов во взгляде.       Давай папочка, я вижу сколько ярости у тебя в глазах.       — Да я тебя! — Люциус с размаху кулаком бьёт по скуле. Неприятно.       Драко сплёвывает кровь на серый деревянный пол и снова смотрит на отца. Поднимает руки в жесте «сдаюсь» и повторяет медленно, почти по слогам:       — Я был у Пэнси.       — Ты знаешь, что произошло? — видно, как он сдерживает себя, дабы не ударить снова, но рука всё же тянется к волшебной палочке.       О, Драко прекрасно, великолепно точно знает что случилось, но ни слова не скажет этому ублюдку. Также великолепно он помнит действие Круциатус на своем теле, шум крови в ушах, треск костей… Каждый раз он обещал себе, что вот сейчас точно не закричит. Научиться выполнять обещание получилось не сразу.       — Нет. — слово слетает с языка так легко, надо же…       — Из нашего подвала пропала грязнокровая прошмандовка! — отец уже вне себя от ярости, у него в руках волшебная палочка. — Что ты знаешь об этом?       — Ничего. — спокойнее, Драко, спокойнее. — Я уже сказал, что был у…       — Довольно! — Люциус уже поднимает палочку, но в последний момент передумывает и зло говорит, — если я узнаю, что кто-то из вас двоих причастен к этому, убью обоих!       Малфой-младший уже подошёл к матери и пытался аккуратно поднять её. Женщина безостановочно рыдала и повторяла его имя.       — А тебя лично, — он палочкой указал на сына, — ждёт проверка на верность.       И Люциус ушёл, оставив открытую дверь и стойкое ощущение грядущих неприятностей. Драко посадил маму на кровать и аккуратно, почти бесшумно, подошёл к двери, чтобы закрыть её. Уже было пошёл обратно к маме, но услышал её слабый, дрожащий голос:       — Драко, … милый… тебе лучше уйти… — по спине табуном пробегают мурашки.       Уйти? И так просто оставить тебя одну? По взгляду понятно - да, вот так.       Он уходит, мягко закрывает дверь, делает шумный вдох. Нет, это уже слишком… тяжело для него одного. Облокачивается спиной на стену и медленно сползает по ней, а в комнате всхлипы матери. И так пусто и темно внутри, будто сердце наружу вынули. Он мог сейчас и правда прийти к Пэнс, разбудить её и жестко отодрать, забыться в ощущениях и её стонущем теле, но он продолжает седеть вот так, поджав колени к груди и опустив голову. Так проходит несколько часов, а может вечность…       Утро принесло ему новые сюрпризы. Двухчасовой сон и отцовские побои явно не украшали, но идеально выглаженный костюм и аккуратно уложенные волосы исправляли ситуацию. Сегодня он должен был помогать в Министерстве — перекладывать бумажки, следить за грязнокровками, нажимать на кнопочки и всё прочее, что не несло никакой практической пользы, зато лишние мысли не грузили. Но у отца, видимо, были другие планы, согласно которым он потащил Драко с собой. К Отряду Зачистки. Его всегда пугали эти люди. У большинства из них не было осознания того, что они делают. Сказали убить — убивают, сказали пытать — пытают и далее по списку. Не было никакой идеи, только жажда крови. Ни у всех, конечно, вот его отец — настоящий фанат. Вместе с Беллатрисой они изощряются так, что и в кошмаре не увидишь. И откуда в них столько ненависти?       — Зачем ты привел с собой юнца? — спросил Амикус, когда Люциус вошел в Зал Совещаний, а за ним медленно плёлся Драко. — Может хватит таскать его с собой? Всё равно никакой пользы.       Малфой-младший скалится.       В центре просторного помещения, исполненного тёмным мрамором, стоял овальный стол. Место во главе — Люциуса, за ним висит портрет Тёмного Лорда. На правой стене шкаф, полки которого заставлены палочками убитых волшебников, как трофеями. Зал украшен искрящимися серебряными змеями, с глазами — рубинами. Почти все места уже заняты людьми, и все эти люди пытаются скрыть ухмылки. А Драко зол. Конечно он, чёрт возьми, зол на них на всех.       — Сегодня и посмотрим, - холодно отвечает Люциус, Драко ёжится. — Выследили очередную семью грязнокровки.       Он садится на своё место, Драко занимает свободный стул, пытаясь не выглядеть напуганным. Сначала Малфой-старший объясняет собравшимся план сегодняшних действий, а потом, без лишних слов, Пожиратели трансгрессируют в указанное место.       Охота прошла удачно, грязнокровку поймали и убили на месте, а её семью доставили в подвалы Министерства для выяснения связей с другими семьями, похожими на них. Они кричали, плакали, просили о пощаде… и у них был ещё ребёнок. Мальчик лет трёх с пронзительными зелёными глазами и такой рыжий-рыжий, как солнышко… Его оставили одного в пустом доме.       Родителей допрашивала Беллатриса, всех остальных Пожирателей отпустили, а Люциус сказал сыну, что им следует задержаться. Драко думал, что ему придётся наблюдать за процедурой допроса или, ещё хуже, самому допрашивать, но они всё ждали наверху. Уже час.       — Беллатриса сегодня долго, — произнёс Малфой с интонацией, с которой говорят о том, что чайник вскипел или суп готов…       Но вспомнишь сумасшедшую, вот и она.       — Ничегошеньки не знают, — она слизала кровь с указательного пальца.       Люциус кивком сообщил, что женщина свободна и повёл сына в подвал. Конечно, он присутствовал и на казнях, и на пытках, но, поверьте, невозможно привыкнуть. Особенно, когда тебе всего восемнадцать и в мире магглов даже алкоголь не продадут.       — Закончи с этим, — брезгливо приказал отец.       Драко замер. С палочкой в руках. Эти люди выглядели до невозможного жалко. Мужчина прижимал к себе жену и тихо так говорил, мол, всё хорошо, не бойся, я рядом.       Я рядом.       Рядом.       " И что ей может дать твоё присутствие здесь? — подумал он, — Разве любовь обладает такой утешительной силой?»       Поток мыслей прервал отец:       — Не медли, Драко!       Женщина поднимает заплаканные глаза, из её разбитой губы сочится кровь, но в глазах проясняется.       — Драко? Драко Малфой?       Откуда она знает его? Хотя, это сейчас совершенно не важно, ведь за спиной стоит отец, и ему надо доказать свою верность.       Руки дрожат, палочка никак не хочет выписывать нужную руну. Если так трястись, то он скорее себя убьёт.       — Авада Кедавра!       А перед глазами пронзительно-зелёные глаза мальчишки.       И рыжие-рыжие веснушки…       Как солнышко.