Дочь Мглы

— Ну же, Мел! — кричал Уран, мчавшись против сильных порывов ветра. — Ты же говорила, что обгонишь меня! Дерзай! Мелинда нахмурилась. Её крылья уже ныли, а лицо болело от холодного воздуха, который будто острыми клинками резал кожу. Но она была слишком упряма, чтобы попросить брата о передышке. Он ведь летел так близко — между ними едва ли был метр, но бог всё равно быстрее. Кто тянул её за язык, когда на одной из тренировок Мел ляпнула, что сможет перегнать Урана. Очевидно, что бога ей не одолеть — слишком юна и неопытна. Но гордость и пьянящий успех на занятиях затуманил разум. И теперь девочка горько жалела, что сказала о соревновании. Она жила в замке матери уже четвёртый год — лето входило в свои права над Америкой, а значит скоро двенадцатилетие девочки. Полубогиня всё это время занималась собой так усердно, как только могла. Её каждодневные тренировки дали результаты: тело стало выносливее и сильнее, по сравнению с той худой и хилой массой, которую мог сдуть порыв ветра; Мелинда овладела навыками фехтования и каждый раз их совершенствовала — изрезанные манекены в спортзале оставляли желать лучшего, — и начала осваивать стрельбу из лука, когда однажды подглядела за охотой Артемиды и её свиты вечных дев. Она также преуспела в изучении языков — помимо древнегреческого и латыни Эрос привил сестре любовь к итальянскому и французскому, беря её с собой в тур по Европе — богу нужно было решить рабочие вопросы в определённых странах, но всё свободное время он уделил красотам больших городов и проведению экскурсий для девочки. Нюкта же часто оставалась с малышкой по вечерам, напевая спокойные испанские песни на ночь, подковывая интерес Мелинды и к этому языку. Сначала было сложно совмещать всё сразу, но боги помогли грамотно распределить все занятия, чтобы нагрузка не была слишком большой. Эфир с Гемерой и, как ни странно, Понтом, занялись её развитием в мире прекрасного — музыка и искусство. Гемера волшебно пела, тихо подыгрывая на белоснежном рояле. Тонкие пальцы бегали по клавишам, наполняя гостиную в их с мужем башне гармоничной мелодией. На её губах всегда застывала полуулыбка, когда девушка садилась за старинный инструмент, и её любовь к нему вдохновила девочку. Полубогиня устраивалась рядом с Гемерой на изящной банкетке и наблюдала за бело-черными клавишами из слоновой кости, за бледными руками, что слились в медленном танце с инструментом, за ровной, вытянутой в струнку, спиной. Но полноценно Мелинда растворялась в сочетании нот и аккордов во время их совместной игры с Эфиром. Парень всегда занимал место на нижних ступеньках лестницы, что вела в спальню, брал в руки гитару с декой из ели и вслушивался в музыку Гемеры, быстро подстраиваясь. Иногда девушка прекращала игру и пела лишь под бархатный тон  шестиструнной, поднимаясь с банкетки, подходя к мужу и опираясь на светлые перила. Подпирала рукой щёку и, прикрыв глаза, вдыхала чистый горный воздух — заснеженные вершины всегда виднелись из окон этой пары. И Мелинда не могла не поддаться течению музыки, особенно после подарка Урана. Однажды, девочка случайно забрела на этаж замка матери, где, как оказалось, было всё необходимое для духовного просвещения — комната со звукоизоляцей, смежная с ней, уставленная всевозможными музыкальными инструментами, и просторная студия с огромным количеством солнечного света. Её стены были завешаны листками с быстрыми скетчами и эскизами, картинами, написанными и маслом, и акварелью, и карандашом. На столе, заляпанном краской, стояли разноцветные баночки, лежали кисти и мелки, немытые палитры… Но больше всего Мелинду удивил расположившийся за одним из холстов с кусочком угля Понт. Бог делал разкие движения, нанося короткие штрихи. Мужчина казался таки увлечённым, каким он был, пожалуй, когда говорил о море или кораблях. Или зависал часами в бассейне. Но Мел и в голову не приходило, что брат умеет рисовать. Когда, он сделал несколько шагов назад, чтобы посмотреть на получавшийся результат, он едва не наткнулся на полубогиню — та успела отскочить. — Привет, Мел, — его серьёзное лицо немного разгладилось, и мужчина отвлёкся от холста, предложив показать ей студию. После того, как Понт рассказал девочке про каждый дюйм комнаты, не забыв объяснить, что где лежит и для чего оно предназначено, бог вручил ей большую кисть и коробку с красками, поставив за чистый холст. Рядом положил несколько более тонких кисточек и предоставил возможность изобразить всё, что ей вздумается. Девочка нахмурилась. Во-первых, рисовать она толком не умела. Даже не то, чтобы не умела — не приходилось. В школе они делали простенькие рисунки какими-то дешёвыми цветными карандашами и на этом всё. Во-вторых, краски и кисть Мел ни разу не брала в руки, что уж говорить об их использовании. Неуверенные мазки, сомнительный выбор оттенков, и напряжённое тело. На лице выступили бисеринки пота. — Так не пойдёт, — говорил Понт, заметив состояние сестры. Бог подошёл к девочке и положил ладони её на плечи, легонько встряхивая. — Расслабься. Позволь твоей душе сделать всё за тебя. Я не требую от тебя произведения искусства, просто рисуй так, как хочешь, не беспокойся о результате, хорошо? Медленный кивок. Глубокий вдох и выдох. Девочка попыталась сконцентрироваться на окружающих её вещах. За открытым окном кружили маленькие птички, радостный щебет которых доносился до студии. О берег плескалась лазурная вода, прозрачная настолько, что можно было даже издалека разглядеть плавающую там рыбёшку. Свежий морской воздух действовал успокаивающе, и Мел почувствовала, будто кисть сама по себе пробегает по холсту, оставляя бирюзовые линии. — Неплохо, Линда, — похвалил Понт, спустя какое-то время подходя к сестре. Он положил ладонь на её плечо и принялся рассматривать неумелый пейзаж — сомнительное изображение морского берега. — Для начала очень неплохо. Но есть, к чему стремиться. Как на это смотришь? — Да, наверное, — Мелинда почесала в затылке перемазанными в краске руками и ойкнула, когда заметила это. — Мне понравилось, — девочка улыбнулась, встречая удовлетворённый взгляд бога. Ну и, пожалуй, будет упущением не упомянуть, что Мелинда также преуспела в освоении собственной магии, которую мать выпустила в седьмой день рождения дочери. Девочке безумно нравилось это тепло, тянувшееся от сердца к самым кончикам пальцем, преобразуясь в тёмные нити, окутывающие руки Мел. Она завороженно наблюдала за плящущими чёрными огонёчками, вспыхивающими, когда она пожелает, за мглой, окутывающей нужный ей предмет, за хитросплетениями её магии, образующей кокон, который теперь сложно было пробить даже самой крепкой пулей. Мелинда любила выходить по вечерам на террасу, призывать крылья, вытягивая их и разминая, и взмывать в розовое закатное небо, уворачиваясь от стай птиц, круживших рядом с замком. Полубогиня бы не смогла более представить своей жизни без этих маленьких радостей. Девочка была безмерно благодарна Мгле за то, что тогда, четыре года назад, она переступила порог дома дяди Криса и забрала Мел к себе. И вот сейчас Мелинда и Уран рассекают небесный простор, как обычно пролетая над суетящимся городом. Брат занялся её тренировками, поэтому не было и дня, чтобы бог не потащил её ввысь. Обучив девочку держаться на крыльях и проворно лавировать меж препятствиями, он занялся работой над скоростью. В этом плане, Уран был довольно строгим — его занятия зачастую сильно выматывали, так что, возвращаясь в свою комнату, Мел просто без сил падала на кровать и лежала, пока проходила отдышка и спадала усталость. Как раз из-за большого количества времени проведённого в обители бога неба и с ним самим крылья Мел постепенно начали видоизменяться — выросли и окрепли, а крайние перья приобрели тёмно-синий оттенок. — Пролетим надо мостом и возвращаемся! — достаточно громко обратился к сестре Уран, направляясь к Золотым воротам. Бог привил девочке любовь к этому месту — когда хотелось побыть вдали ото всех и подумать, она часто опускалась на одну из верхушек моста, скрещивала ноги и устремляла взгляд за горизонт или щурилась, подставляя лицо лёгкому ветру. Сделав заключительный круг, они взмыли за облака, теряя из вида город. Мел подлетела к Урану, беря того за руку, а затем почувствовала, словно дыхание на мгновение перехватывает. И вот вдалеке виднеется огромная терраса, с которой брат с сестрой и начинали полёт. — Мать просила зайти к ней сразу, как закончим, — сказал мужчина. — Но если тебе, конечно, нужно отдохнуть, думаю, она поймёт. — Нет, я в порядке, — отмахнулась девочка, поддаваясь собственной гордости. Здравый смысл кричал, чтобы Мел передохнула, но сама она хотела показать, что становится всё сильнее и даже после долгой тренировки не нуждается в отдыхе. — Пошли. — Сначала зайдём на кухню, — возразил бог. — Воды попей хотя бы. Мел, еле справляясь с колотящимся в груди сердцем и стараясь выровнять дыхание, покорно кивнула. Каждый раз комнаты могли менять свой облик, подстраиваясь под желание жильцов замка. Сейчас кухня выглядела не так, как несколько лет назад. Гемера, отвечавшая за неё, и, иногда Эрос, тоже способный приготовить что-нибудь, не часто колдовали над внешним видом комнаты, но порой постоянство надоедало, и боги могли подправить если не всё, то хотя бы некоторые предметы мебели. Поэтому Мел немного опешила, подумав, что Уран привёл её не туда. Пространства, казалось, стало больше, преобладали светлые цвета, стоял белый мраморный островок. Вместо привычного полумрака здесь теперь было яркое освещение. Оглядываясь и рассматривая обновлённое помещение, полубогиня не сразу заметила протянутый братом стакан. Когда Мел восполнила потерянную организмом во время тренировки жидкость, Уран отвёл её в кабинет матери. Кабинет распологался над гостиной Мглы и Хаоса — огромными книжными полками пряталась дверь, ведущая в покои богов. Комната была смежной с другой — кабинетом Хаоса — и выполнена в одинаковых с ней тонах. Здесь было довольно темно, несмотря на панорамное окно — стекло было практически чёрным, и Мелинда искренне не понимала, как можно работать в такой обстановке. За столом из тёмного дуба сидела Мгла в привычном брючном костюме, всем видом показывая, что предстоящий разговор неприятен ей самой. Коротко кивнув сыну, она пронаблюдала за его уходом и, когда дверь закрылась, указала девочке на кресло перед столом, приглашая Брайан присесть. — Мелинда, помнишь я тебе рассказывала о месте для детей греческих богов, где они в безопасности живут и учатся постоять за себя? — женщина перешла сразу к делу. — Лагерь Полукровок? — уточнила Мел, Мгла утвердительно качнула головой. — Помню. — Не скажу, что я в восторге от этой идеи, но Хаос вместе с твоими братьями и сёстрами убедили меня в пользе этого места. В Лагере ты могла бы познакомиться с другими ребятами, привыкнуть к их обществу, завести друзей. — Да, наверное, — девочка взволнованно потёрла руки. — Олимпийцы отличаются своей беспомощностью, — продолжала мать. — Перспектива поисков мне никогда не нравилась, юные полубоги не обязаны ради них рисковать своими жизнями, тем не менее это, пожалуй, единственный минус Лагеря. Не думаю, что они осмелятся пустить тебя на рожон. — Я не хочу выделяться на фоне остальных, — призналась Мелинда. — Понимаю, милая. Но твоё отличие лишь во мне — твоём родителе, в остальном же ты прекрасный, неизбалованный ребёнок. У тебя есть душа и не думаю, что ты станешь одиночкой. Так уж получилось, что с характером тебе повезло. Если готова, то можешь начинать собирать вещи. Девочка поднялась. — Спасибо, — улыбнулась она. — За что, родная? — За то, что даёшь мне право выбора и не держишь в замке, — Мелинда вышла из кабинета и направилась к себе. *** Сборы не заняли много времени — нессмотря на то, что теперь Мел жила более обеспеченно, у неё всё равно не было чересчур большого количества вещей. Убрав гитару в кейс и закинув его за спину, дочь Мглы окинула взглядом спальню, невольно впоминая все проведённые здесь годы. — Ещё увидимся, — тихо, на выученном древнегреческом прошептала она, и закрыла за собой дверь. Боги ждали её в гостиной Мглы — месте, где они всегда собирались, если нужно было решить какой-нибудь вопрос или просто провести время семьёй. Первичные выглядели неважно — непривычно серьёзные, собранные. Всем своим видом показывали, что момент прощания не импанировал никому из присутствующих. Первой сдалась Гемера, позволяя эмоциям вылиться в бусины слёз, стекающих по бледным щекам, за ней, ещё сдерживаясь, — Нюкта. В свете солнца блеснули глаза Эроса, он перевёл взгляд к потолку, глубоко вздыхая. Мелинда, поставив сумки на пол, тяжело смотрела на богов, стоявших перед ней полукругом. — Мы будем очень скучать, — сдавленно проговорил Эфир, беря Гемеру за руку и ободряюще сжимая её ладонь. — Но ты всегда можешь прийти к нам, — добавил Понт, приподняв уголки губ. Мелинда закивала. Сделав шаг вперёд, девочка упала в объятия родных, сама едва сдерживая слёзы. Прощаться вот так, когда прошло всего четыре года? Мел искренне хотела остаться, но понимала правильность решения отправить её в лагерь. Завтра она не проснётся от лёгкого ветра, призванного Эфиром в её комнату. Не будет летать над миром с Ураном или опускаться в морские глубины с Понтом. Она не пойдёт в кухню, где Гемера вечно готовила что-то вкусное и не послушает испанских песен, которые перед сном ей напевала Нюкта. Хаос и Мгла не расскажут ей историй, что происходили века и тысячелетия назад, а Эреб и Эрос не отправятся с ней в какую-нибудь зарубежную страну в Европе или на другом континенте. От этого осознания сердце болезненно сжималось. Шмыгнув носом, она отстранилась. Гемера и Нюкта быстро вытерли слёзы и грустно улыбнулись. — Мы будем наблюдать за тобой и оберегать, милая, — заключила Мгла. — Думаю, если прощание продлиться дольше, ни в какой Лагерь ты уже не уйдёшь. Тебе пора, Мелинда. До встречи. — Ещё увидимся, малышка, — проговорил Уран. — До скорой, — кивнула Мелинда, вновь беря в руки сумки. Зажмурившись, она почувствовала подползающие к ногам тени, представила себе Лагерь Полукровок, над которым ей приходилось неоднократно пролетать, и исчезла в дымке перемещения.