outlines of flowers

      Он видит плавные движения вдоль мокрых подтянутых ягодиц. Он видит струи воды, стекающие по вечно загорелому телу вниз. По подтянутому животу с едва проступающим прессом, а затем уже по бедрам. Тем самым бедрам, которые Марк готов боготворить, но никогда не признается. Он видит переливающиеся под кожей мышцы спины, лопатки то и дело выступали и прятались обратно, как крылья. Донхёк душ принимал так, словно танцевал, от этих завораживающих и грациозных движений невозможно оторвать взгляда. Марк ласкает карими глазами то, что ему никогда не достанется, потому что нельзя. А запретный плод сладок.       Донхёка было очень хорошо видно за совсем немного запотевшим стеклом душевой кабины — он никогда не выставлял горячую воду, мылся под едва теплой, что было на руку Минхёну в данную минуту. Последний губы неосознанно облизывает кончиком языка и сглатывает тяжелый ком в горле. Так и хочется прикоснуться. Интересно, какая бронзовая кожа на вкус? Марк, впрочем, недолго думает об этом, видя, как Хёк нажимает на дозатор с гелем для душа, выдавливая неприлично много. В любой другой ситуации Марк тут же стал бы возмущаться расточительством донсена, но явно сейчас не тот случай. Тонкие губы приоткрываются в изумлении, и так было каждый раз, когда шатен проводил намыленными ладонями по талии, груди, едва задевая напряженные соски. И все это нарочито медленно, лениво, он будто сам кайфовал от процесса, прикрывая глаза. Мокрые пряди падают на лоб, закрывают кончики ушных раковин, а сам Хёк спускается руками ниже. Туда, куда уже давно пялится во все глаза Марк. Чем дальше, тем больше дыхание перехватывает, а в штанах становится намного теснее.       Донхёк касается возбужденного члена, совсем немного оттягивая крайнюю плоть вниз и зажмуривает глаза. Минхён видит закушенную нижнюю губу, и как парень старается изо всех сил молчать.       Минхёну кажется, что смотрит премиум порно-ролик в HD и выше качестве. И черт возьми, Хёк построил бы невероятно успешную карьеру в этой индустрии, думается брюнету, пока наблюдает за увеличением темпа ладони, и как душевая вода смывает пену с золота. Губы Хэчана красные, истерзанные собственными зубами и не менее желанны, чем все остальное. Он стоит полубоком к дверной щели, за которой укрытие Марка. Конечно же старший Ли боялся быть застуканным, но ничего не мог с собой поделать, даже головой повертеть, чтобы удостовериться, что в коридоре точно один.       А еще, его дико заводило то, что Хэчан может заметить все то непотребство и извращение, что происходит за дверью.       Тем временем, Донхёк скользил ладонью по члену плавно, довольно крепко обхватывая ствол. Стоны эйфории сливаются с потоками теплой воды, а пальцы свободной руки прикушены. Бедрами Хёк подавался вперед, в едином ритме с рукой доводил себя до пика.       Минхёну кажется, что еще немного, и он сам не выдержит такого напряжения. Сжимая выпирающий стояк сквозь штаны, он думал, что все, кажется, именно это и называется «приехали». Вновь облизывает пересохшие губы и возвращается к наблюдению.       Натыкаясь на темный от похоти взгляд из-под полуопущенных век и ухмылку самого демона искушения. Марк от шока даже дверь нечаянно толкнул внутрь. А Донхёк зазывающе вновь кусает губы и медленною поступью подходит к стеклянной двери. Минхен с другой стороны делает то же самое, поворачивая ручку. Последняя преграда преодолена, и Марк с лёгкостью проходит в одежде прямо под струи душа. Вода и правда теплая, а напротив горячий и возбужденный Донхек с алеющими щеками. Он манит пальцем к себе, заставляя приблизиться к лицу.       Влажный язык от слюны с нотками арбузной жвачки проходится от одного уголка тонких губ до другого.       Минхён несдержанно стонет. — Донхёк-а…       Пылающее дыхание обдает ухо, а пухлые и чувствительные губы дарят невесомый поцелуй в мочку. — Проснись. — Какого...? — Марк не успевает посмотреть на Хэчана, как тут же вздрагивает от тряски за плечи. — Ало, хён! Ты в порядке? Ты что весь красный?       Марк открывает испуганно глаза и тут же натыкается на совсем иной взгляд уже реального Хёка, нежели из сна. Он держал растерянного брюнета за плечи, нахмурившись и тревожно кусая губы.       Кусая губы. Марк больше не сможет смотреть на эти чертовы губы лучшего друга.       Старший отсаживается слишком резко на застеленной кровати, чем вызывает недоумение напротив. — Ты чего? — Я в норме, — бормочет Минхен, проверяя область ширинки на наличие стояка — к сожалению, он был.       И это либо Хэчан такой деликатный и делает вид, что не понял, в каком состоянии сейчас старший, — а это вряд ли, так как Хэчан и деликатность стояли на разных полках, — либо он реально слоупок, что тоже маловероятно. Сидит все еще нахмуренный, пытается по красным скулам Марка поставить диагноз. — Может, у тебя жар? — он придвигается ближе и пытается приложить тыльную сторону ладони к чужому лбу, но Минхён несильно отпихивает руку. — Я же сказал, я в порядке. — Ну-ну, — вполне логично не верит ему Донхёк, всё же кидая многозначительный взгляд в сторону паха брюнета, поднимаясь с кровати, а с соседней, то есть со своей, берет полотенце и чистые белые боксеры. — Ладно, я в душ. Соскучишься, заглядывай, — игриво подмигивает этот несносный мальчишка, скрываясь за дверью в коридор. — Какого черта? — обреченно тянет уже полностью ту фразу Минхён, которую не дали закончить во сне, откидываясь на покрывало.       Потому что пошлые шуточки лучшего друга — самое ужасное, что случалось с Марком за жизнь. А может, и не самое ужасное, тут уж только чёрт разберет.