Игры с огнём

Это была всего лишь невинная игра. Ребяческая душа юного сталкера просто требовала выкинуть какую-нибудь шалость, вот он и затеял догонялки с Дракулой. С самим Князем Тьмы, бессмертным порождением Дьявола. Да, граф за всё это время не сделал ему ничего плохого: ни разу не причинил ему боли, ни разу не укусил и не пил его крови. Даже не пытался его убить, хотя мог бы, и, честно говоря, Джонни всё никак не мог понять, почему этот гордый аристократ до сих пор терпел его общество вместо того чтобы свернуть ему шею, а тело скормить пираньям в озере. Да и вообще, князь был самым интересным человеком…ой, то есть вампиром, с которым парню когда-либо доводилось пообщаться. Харизматичный, но иногда чересчур драматичный; суровый, но не лишённый добродушности; высокомерный, но вместе с этим полный некой очаровывающей искренности. Такой многогранный, полный какой-то загадочной печали, моментами невыносимо притягательный. Несмотря на постоянные угрозы и обещания самой жуткой кары и адских мук, Джонатан никогда не чувствовал реальной опасности от графа. Для юноши он стал почти что старшим братом, или скорее даже отцом: ворчливым, временами строгим, но не чурающимся искренней заботы о его безопасности. Тук-тук, тук-тук. Но все эти обстоятельства заставили Джонни позабыть об одном очень важном факте: Дракула был вампиром, хищным порождением ночи, чьи инстинкты никогда не дремлют, а жажда крови всегда будет таиться в его душе. И в то время как он, крича от восторга, нёсся по огромному залу на волшебном столе, у его преследователя были куда более тёмные мысли. Для графа он теперь был не надоедливым шаловливым юнцом, внезапно свалившимся на его голову, а добычей, полной жизни и горячей крови, что так соблазнительно шумит в его венах, подгоняемая мелодичным биением его сердца. Тук-тук, тук-тук. Разум кричал о том, что не нужно этого делать, что Мэвис может расстроиться, что не стоит омрачнять праздник кровавой расправой над незадачливым путешественником. Дракула молил всех известных ему чертей и самого Вельзевула о том, чтобы этот безрассудный сталкер убрался из этого зала, из этого замка, а лучше из этого мира. Ведь видит Бафомет, ему стоило огромных трудов не обездвижить человека магией и не впиться ему в шею. Это было бы так просто. Щелчок пальцев — и Джонни бы оказался в его власти. Тук-тук, тук-тук. Рассекаемый воздух бил ему в лицо, стол летел с сумашедшей скоростью, подгоняемый его волей, а впереди маячил этот глупый человечишка, радовавшийся тому, как ловко он уворачивался от цепких рук князя. Наивный, наивный мальчик. Тук-тук, тук-тук. И пусть граф сдерживал себя и своё тело от необдуманного порыва, но он плохо мог контролировать свои эмоции. И замок чувствовал его помыслы, ведь он был пропитан его силой, он был его собственностью, и его задачей всегда будет исполнение желаний своего хозяина, даже если тот их не озвучивает. Стол Джонни резко затормозил, и тот кувырком полетел с пятиметровой высоты. Даже не успев подумать, Дракула стремглав бросился к нему быстрой тенью, проклиная на чём свет стоит неуклюжесть этого растяпы. Не успел Джонатан как следует испугаться, как его уже прижимали к столешнице. Длинные пальцы аристократа крепко держали его за плечи, не давая подняться, а на бледном лице вампира застыло какое-то странное нечитаемое выражение. — Хэй, Драк, я уже не падаю. Может, отпустите меня наконец-то? — беззаботно спросил Джонни, но в душе его стала зарождаться непонятная тревога. Граф молчал, неотрывно глядя в его глаза и при этом как-то загнанно дышал. Внезапный порыв ветра затушил все свечи, и зал погрузился во тьму. Лишь два голубых огонька с кошачьими зрачками неподвижно застыли напротив лица Джонатана. Тук-тук, тук-тук, тук-тук. В голове князя шла отчаянная борьба между нежеланием убивать этого непоседливого мальчика и до одури чудовищной жаждой крови. Голод, что не проявлял себя добрую сотню лет, разгорелся с невиданной силой. Все его чувства обострились до предела, он буквально кожей чувствовал пульсацию крови в этом человеке. С едва слышным рычанием он приник к шее сталкера, едва касаясь носом запачканной серой краской кожи. Зубы сводило от невыносимого желания разорвать её и попробовать этот великолепный нектар, который звал его, пел ему своей древней мелодией страха. Дракула слукавил, когда сказал Джонни, что больше не хочет пить человеческую кровь. Глупости, никакие витаминные заменители не смогут превзойти её в богатстве вкуса или в чём либо ещё. Ведь кровь — это жизнь. Это гнев и ужас. Это любовь и страсть. Это жадная, ненасытная похоть. Джонатан едва не подавился воздухом, когда Дракула, вместо того чтобы отпустить его, стал обнюхивать его шею. Только теперь парень понял, насколько серьёзно он вляпался. Паника стала заполнять его мысли, сердце забилось как подстреленная птица, но он попытался взять себя в руки и решил вразумить обезумевшего вампира. — Эй, граф, не думаю, что это хорошая идея. Вы же сами мне говорили, что у нас кровь вредная, что в ней дофига холестерина и всё такое. Эй, граф? Граф! Тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук. Дракула слышал, как человек что-то ему говорит, но не различал ни единого слова. Звуки его голоса доносились как сквозь вату, а всё вокруг, казалось, было заполнено ударами трепещущего живого сердца, которое взывало к упырю, умоляло, обещало невиданное наслаждение. Вампир прижался к шее сталкера своими тонкими губами и попробовал на вкус его восхитительную кожу. Будь проклята эта дурацкая краска. Джонни вздрогнул, когда почувствовал мокрое прикосновение языка на своем горле. Тело парализовало леденящим страхом, ноги внезапно стали ватными, а мысли судорожно бились в голове, пытаясь придумать хоть какой-нибудь выход из этой ситуации. В отчаянии парень взмолился. — Драк, прошу вас, не надо! Я хочу жить! Пожалуйста, не надо! Кровь. Кровь. Как же хочется крови. Левая рука вампира скользнула в рыжие густые пряди и резко оттянула их в сторону. Протестующий стон резко прервался болезненным вскриком, когда длинные острые клыки пронзили тонкую кожу, а челюсти сжались на беззащитной шее. По лицу Джонатана потекли горячие слёзы, а крик сменился бессвязным шёпотом, прерываемым тихим скулежом. Ему было страшно до чёртиков и больно, так ужасно больно. В ушах шумело, но он отчётливо слышал звуки глотков и удовлетворённое рычание бессмертного существа, которое пригвоздило его к одному из этих проклятых столов. И зачем он только затеял эту глупую игру? В голове князя звенела блаженная пустота. Юная кровь дарила ему колоссальную энергию; она растекалась по всему его телу, проникала в каждую клеточку, заставляя дрожать от эйфории. Давно он не ощущал себя столь могущественным и полным сил. О, глупец, добровольно лишавший себя такого удовольствия на протяжении многих десятилетий! Но больше он не откажется от этого. Он никогда не отпустит этого человека. Однако, на задворках сознания появилась тревожная мысль о том, что ЕГО мальчик страдает. Так не должно быть. Он должен быть вознаграждён, и не только за свою кровь, но и за всё это время, проведённое в отеле. Ведь он заставил графа вновь почувствовать себя живым. Впервые за долгие годы. А это дорогого стоит. Внезапно боль исчезла. Ослабленный потерей крови, Джонатан перевёл свой затуманенный взор на лицо Дракулы. Его глаза мерцали голубым светом в окружающем их мраке, притягивая, не давая оторвать от себя взгляда. Прохладные пальцы коснулись щеки парня, давая неожиданное успокоение. Джонни расслабленно выдохнул, наслаждаясь прикосновением. — Не бойся. И тут на него обрушился такой поток ощущений, что он протяжно закричал, выгибаясь дугой и дергаясь в крепкой хватке графа. О Боже, если он до этого предполагал, что знает, что такое удовольствие, то как же он сильно ошибался! Он не понимал, что Дракула с ним делал, но его магия будто текла по его венам, прошибая разрядами умопомрачительного наслаждения. Джонни плакал и стонал, срывая свой голос до хрипа. Он отчаянно пытался зацепиться взглядом хоть за что-нибудь в этой непроглядной темноте, но было видно лишь лазурное сияние глаз вампира, что смотрели прямо в его душу, даря невыносимый экстаз. — Пожалуйста, Драк, я больше не могу! Пожалуйста! Пожалуйста! Мир словно завертелся вокруг него разноцветными огнями, а затем взорвался подобно сверхновой, и Джонатан потерял сознание. Дракула осторожно положил его на стол. Затем он снял с себя плащ и заботливо завернул в него спящего человека. Прижав свою драгоценную ношу к груди, он неслышной тенью выскользнул из зала, направляясь в личные покои.