Игры с огнём

— Мисс! Мадам! Коц… Колцуна! Какой выбор, объясните пожалуйста! — вопрошал у темноты Джонни, но ответом ему была ночная тишина. Он покачал головой и вытер всё ещё невысохшие слёзы, пытаясь переварить рассказ призрачной служанки. Охренеть, конечно. Нет, ну тут просто нет слов… Подумать только: граф убил целый, мать его, город. Не Лондон, конечно, но всё же… Только сейчас до сталкера дошло, что все те многочисленные зомбиподобные слуги и рабочие, которых он видел в замке и его окрестностях — это жители теперь уже мёртвого города. Жесть, да и только. Но, несмотря на ужасы, сотворённые графом, парню было чисто по-человечески жаль его. Как же это грустно: потерять жену, да и ещё и таким страшным образом! А потом ещё и страдать долгие годы от чувства вины. Наверно…наверно, он после того дня никогда не покидал это место. Сто восемнадцать лет добровольного заключения. Джонни стало горько от того, сколько же замечательных событий Дракула пропустил за всё это время. Не путешествовал по свету, не видел, как менялся мир вокруг. Для парня стало открытием то, насколько же этот потрясающий вампир…несчастен. Почему-то было больно это осознавать. Хоть они и были знакомы меньше суток, но князь стал ему бесконечно дорог. Фиг его знает, почему. Может, из-за всех приключений, которые они пережили вместе за эту ночь; может, из-за той непонятной магии, которую вампир с ним провернул в зале для торжеств; по какой-то причине сталкер чувствовал невероятную связь с Дракулой. Будто бы они знают друг друга уже много-много лет. Погружённый в свои невесёлые мысли, Джонни и не заметил, как на автопилоте направился к выходу из кабинета. Распахнув дверь, он тут же врезался в чью-то высокую фигуру. С громким ругательством он полетел было на пол, но сильная рука вовремя удержала его. Князь аккуратно придерживал его, взволнованно глядя в его лицо. — Джонни, ты в порядке? Тебе не следовало покидать постель, — мягко заметил Дракула. — Да вы это…не парьтесь! Со мной всё окей, я просто дверь искал, — юноша попытался вырваться из цепкой хватки, но ему не дали этого сделать. — Всё же тебе придётся прилечь. Ты потерял довольно много крови, — промолвил вампир виноватым тоном и подтолкнул Джонни к кровати. Тот не стал сопротивляться, простодушно пожав плечами. Усадив человека на подушки и накрыв его одеялом, граф взмахом руки зажёг свечи, и спальня озарилась их тусклым свечением. Джонни внимательно смотрел на печального аристократа, который присел рядом с ним на край кровати и уставился невидящим взглядом на какой-то подсвечник. Парень немного забеспокоился. Что это с ним? Может, случилось что-то плохое? — Джонни, я… — вампир внезапно прервал звенящую тишину. — Я хотел бы извиниться за содеянное мной в зале. Я поступил неподобающе, и… — А, так вы из-за укуса так расстроились? — облегчённо выдохнул сталкер. — Да я вообще на вас не в обиде! С кем не бывает. Я, конечно, чуть в штаны не наделал, но в конечном итоге никто не умер, так что всё окей. Честно говоря, я, наверно, виноват в случившемся: нефиг было устраивать эти дурацкие догонялки. Так что не загоняйтесь по этому поводу. После этих торопливых слов лицо Дракулы немного просветлело. — Я очень рад, что ты не держишь на меня зла, но, боюсь, ты просто не знаешь всей правды, поэтому так великодушен со мной. — он тяжело вздохнул, замолкнув на несколько мгновений, но затем продолжил. — Я не просто испил твоей крови и причинил тебе боль. Я совершил нечто куда более подлое. Джонни удивлённо приподнял брови. — Что-то я не совсем понимаю… Что вы такого плохого сделали? Граф бросил на него серьёзный взгляд, а затем снова отвернулся. — Это связано с нашими древними ритуалами… Давным-давно, когда дети Адама и Евы только начали заселять этот мир, Люцифер, наш создатель и повелитель, соблазнил многих из них бессмертием и великой силой, навеки лишив их души божьего света. Так появились первые монстры. Они были невероятно горды своим могуществом и не упускали возможности помучать слабых смертных, принося им невыносимые горе и страдания. Они относились к людям, как к грязи, считая их жалким посмешищем на самих себя. Однако их гордыня была усмирена, когда однажды Азраил, забирая души павших от когтей монстров, сказал нечисти, что их попытки осквернить существование людей тщетны. Ангел Господень поведал, что всех этих мучеников после смерти ждёт Рай и вечное блаженство, а бессмертие чудищ не спасёт их от Страшного Суда, который однажды ввергнет их навеки веков в адские пучины за все их злодеяния. Уязвлённые, они бросились к Сатане, взывая к его справедливости, умоляя о райском блаженстве для монстров и о страшных проклятиях для ненавистных людей. И Сатана прислушался к ним. Так родился Ритуал Объединения. Джонни, уже начавший клевать носом, внезапно взбодрился. — Ритуал Объединения? — переспросил он. — Да… Самое священное для монстров действо, если к нам вообще применимо понятие чего-либо святого. Ритуал Объединения — это нечто вроде бракосочетания для детей ночи. Он предполагает объединение трёх важнейших компонентов, из которых состоит всё живое: души, крови и тела. Душа — искатель знания, причина всех деяний, бессмертная и неразрушимая часть любого живого существа. Кровь — олицетворение эмоций, неукротимый зверь бунтарства, источник жизни. Тело — совершенный механизм, вместилище разума, неизбежная тюрьма для соблазна. Объединив эти три компонента, монстры обретают вечную взаимную гармонию и любовь, которая будет жить в их сердцах до самого Судного Дня. Однако, если один из однажды объединившихся посредством Ритуала умрёт, то его возлюбленного ждёт неизлечимая скорбь на всю оставшуюся бессмертную жизнь. — Хм, — призадумался Джонни. — То есть, теоретически можно взять двух рандомных монстров, которые типа понравились друг другу, и с помощью этого ритуала обеспечить им счастье на постоянной основе? — Нет. Случайных монстров объединить невозможно. Они должны быть наречёнными друг другу, связанными самим первозданным Хаосом, из которого вышел Бог и всё его творение. — Эээм…а как вы определяете, кто кому предназначается? У вас же это на лбу не написано, — озадаченно спросил парень. После этого вопроса на лице графа появилась слабая улыбка, будто он ностальгировал по чему-то. — Когда предначертанные друг другу монстры впервые встречаются, между ними происходит Дзынь. Это волшебное, ни с чем не сравнимое чувство блаженства, словно ты долго искал что-то бесценное и наконец-то нашёл. Однажды и я ощутил свой Дзынь… Дьявол, как же это давно было. Джонни вдруг вспомнил печальный рассказ Колцуны, и его сердце защемило от жалости к вампиру. Каким бы он не был Князем Тьмы, он не заслужил подобного горя. Никто не заслуживает. В голове вдруг возник довольно навязчивый вопрос. — Драк, я вот что-то не понимаю… Не сочтите за грубость, но зачем вы мне всё это рассказываете? Я же человек, а вы людям вряд ли подобные тайны раскрываете. Мне кажется, другие монстры подобного не одобрят. Дракула тяжело вздохнул. — Согласно нашим преданиям, вместе с Ритуалом Люцифер дал монстрам секрет Вечного Счастья — нечто похожее на вечное блаженство душ людских праведников в Раю. Но получить Вечное Счастье может лишь тот монстр, кто повяжет с собой узами Ритуала чистого помыслами смертного, если между ними произойдёт Дзынь. Но такое происходит очень, очень редко. Гораздо реже, чем Дзынь между обычными чудищами. — Стойте, а в чём вообще разница? Вы же говорили, что союз между монстрами навсегда даёт гармонию и любовь. Чем это отличается от этого «Вечного Счастья», которое даётся от союза человека и монстра? — Тем, что ни человека, ни монстра, объединённых Ритуалом, невозможно убить. Ни одно оружие, Земное или Небесное, не сможет нанести им хоть какой-либо вред. Им до самого Страшного Суда будет суждено наполнять жизни друг друга блаженством, и ни одна горесть не будет способна разрушить их счастья. Во всех делах им будет сопутствовать великая удача, и покровительствовать им будет сам Дьявол. Ибо Он щедро одаривает тех, кому удаётся осквернить души тех немногих оставшихся безгрешными потомков Адама и Евы, которые есть и были величайшими творениями Бога. И именно это произошло с тобой. — Не понял, — сталкер ошарашенно посмотрел на аристократа, — что со мной произошло? — Дзынь. У тебя произошёл Дзынь с Мэвис. — С Мэвис?! Дзынь?! Нифига себе, — он глубоко задумался. — И всё-таки я до сих пор не могу понять, что вы мне такого подлого сделали? — Ах, Джонни… — князь сокрушённо покачал головой. — Я совершил совершенно бесчестный и гнусный поступок. Видишь ли, при проведении Ритуалов Объединения с людьми есть одна условность: право обладания человеком имеет не только тот монстр, с которым у него произошёл Дзынь, но и его кровные родственники. В нашей истории нередко бывало, что член семьи, прознав о Дзыне кого-либо из родных с человеком, втайне похищал смертного и насильно проводил с ним Ритуал, присваивая себе чужое Вечное Счастье. Я, как отец Мэвис, тоже могу провести с тобой Ритуал. И я его случайно начал тогда, в зале. — Что… Как… С вами?! — Джонни окончательно запутался во всём этом ворохе информации, внезапно свалившемся на его голову. — Да. Я…испил твоей крови и объединил наши души. Для завершения Ритуала остаётся лишь завершить обмен кровью и объединить наши тела. Но не беспокойся. Я знаю, у вас с Мэвис есть глубокие взаимные чувства, поэтому у вас всё ещё есть шанс провести свой собственный Ритуал Объединения. И я не посмею воспрепятствовать вам. Наступило долгое молчание. Граф ждал слов человека, как смертного приговора, а тот, тем временем, пытался разложить по полочкам всё услышанное. — Ничего не понимаю… Вы сказали, что у монстров Дзыни бывают только с безгрешными людьми. Что-то я не могу назвать себя святошей. Мне вечно лень убираться в своей комнате, да и в школе мне периодически делали выговоры за прогулы. А как-то раз я вообще спёр фейверки из гаража своего бати и чуть не спалил соседский дом. Как-то это не вяжется с безгрешностью. Дракула ласково посмотрел на немного смутившегося юношу и потрепал его по взлохмаченным волосам. — Дорогой Джонни… Безгрешность — это не отсутствие проступков и случайных ошибок. Это чистота помыслов, это абсолютное бескорыстие, это безграничная доброта. И эти слова лишь в малой степени описывает тебя. Ты необыкновенное и замечательное создание. Клянусь своей магией, ты один из самых светлых людей, что встречались мне в моей долгой жизни. Поверь мне, ты одно из лучших творений вашего Бога. От таких комплиментов парень окончательно засмущался. С трудом подавив порыв спрятаться под одеялом, он прочистил внезапно охрипшее горло. — А вот… Ну допустим, проведётся этот Ритуал Объединения. А я смогу покидать этот замок, ездить к своей семье, путешествовать? — Разумеется, сможешь! Ни время, ни расстояние не смогут ослабить вашу связь. Ничто и никогда не сможет. Джонни призадумался. Он понимал, что такой «брак» не может расторгнуться обычной бумажкой о разводе. Вечность — слишком необъятное понятие для человеческого разума, и от того ещё более страшное. Да и бородатый мужик на небесах подобное явно не одобрит. Но, с другой стороны, Джонни никогда и не был религиозным человеком. Библия для него ничем не отличалась от Корана, Торы и прочих существующих священных книг. Тема веры никогда не была ему близка. Может, потому что для него существовало только здесь и сейчас, а метафоричные Ад и Рай, Бог и Дьявол были чем-то далёким и несущественным. А может, он просто не видел смысла заставлять себя верить в то, во что ему не верится. А зачем? Ведь это попахивает лицемерием, а такого он не любил ни в себе, ни в людях. Несомненно, он боялся вечности, чертовски боялся. Но на другой чаше весов было нечто более важное, чем какой-то жалкий страх. Да, он мог связать свою жизнь с Мэвис. Господи, он мог просто встать и уйти из этого замка, и что-то подсказывало парню, что граф не стал бы его останавливать. Он вернётся к своей обычной человеческой жизни, и всё встанет на круги своя…хотя нет, не встанет. Он до конца жизни будет жалеть о том, что не помог тому, кто так нуждался в его помощи. — Послушайте, Драк…эээм, — парень запнулся, подбирая подходящие слова. — А что, если я с вами…эээ… докончу ритуал? — Что?! — ошарашенно посмотрел на него вампир. — Нет, вы не обижайтесь, если у вас другая ориентация…то есть, я в смысле…я не хотел вас обидеть или как-то задеть… Господи, ну что за идиот! — он хлопнул себя по лбу от досады, мысленно желая свалить в ближайшее окно от сжирающего его стыда. — Джонни, посмотри на меня, — князь нежно прикоснулся к горячей щеке юноши, и тот осмелился поднять на него свой взгляд. — Почему ты мне это предложил? — Потому что…потому что мне кажется это правильным. Потому что я думаю, что вы заслуживаете это «Вечное Счастье», или как его там. Потому что вы самый офигенный человек, ой блин, то есть, вампир, с которым я когда-либо общался. Потому что рядом с вами всего лишь за одну ночь со мной стряслось столько всякого невероятного, сколько не случалось за всю мою жизнь… Честно говоря, я понятия не имею о том, насколько долго будет длиться это «до Судного дня», но, думаю, я буду счастлив провести это время рядом с вами. Князь потрясённо слушал его сбивчивую речь, не веря своим ушам. Когда Джонни закончил и посмотрел на лицо вампира, он тут же пожалел о своих словах, так как по бледным щекам того текли слёзы. — Боже, Драк, извините, я не хотел вас расстраивать, я… — отчаянно затараторил парень, ругая себя на чём свет стоит. И тут же заткнулся, так как его неожиданно заключили в крепкие объятия. — Мой дорогой мальчик… Бесценный дар моего создателя… О, Лилит, ты и впрямь самый прекраснейший из всех смертных… — лихорадочно, точно в бреду, шептал Дракула, отчаянно цепляясь за человека, словно боясь, что того у него отберут. В памяти всё ещё был жив тот миг, когда он впервые вкусил его крови, и, все демоны Ада тому свидетели, как же это было волшебно. Радость и удовольствие в чистом виде. Впервые за сто восемнадцать лет. До этого момента он думал, что это было лишь мимолётным подарком судьбы, так как считал, что Джонни выберет Мэвис или, чего хуже, сбежит из замка восвояси. Слова Джонни, его согласие на вечную жизнь с ним всё никак не могли дойти до его измученного многолетней болью разума. — Драк, ну что же вы… Вы меня слишком переоцениваете. Да я вам через неделю успею надоесть, если я до этого момента не умудрюсь здесь что-нибудь взорвать! — Всё что душе твоей угодно, мой дорогой Джонни, — граф счастливо улыбался, глядя на него, и сталкер подумал, что улыбка вампиру шла куда больше, нежели высокомерное выражение лица, о чём он тут же ему сообщил. — А вам говорили, что у вас клёвая улыбка? Нет? Так вот, я официально заявляю, что у вас ну просто чумовая улыбка! Так что почаще улыбайтесь, а не вот это ваше всё, — Джонни неопределённо повёл в воздухе рукой, видимо, подразумевая этим жестом это пресловутое «всё». Дракула тут же поймал её и сжал в своих прохладных ладонях. Тут парня посетила довольно тревожная мысль. — Слушайте, Драк. Насчёт этого Ритуала… — Да, конечно, спрашивай всё что захочешь. — Вот смотрите, объединение душ, я так понял, уже прошло, так? — дождавшись утвердительного кивка, он продолжил. — А что там с объединением крови и тела? — Чтобы завершить объединение крови, ты должен испить моей крови, так как твою я уже отведал. А объединение тел — это ночь страсти, праздник похоти, это… — Эм, я понял, можете не продолжать, — прервал его сталкер, нахмурившись. Граф обеспокоенно на него посмотрел. — Что-то не так? Тот смущённо отвёл взгляд. — Да я просто…я просто никогда не занимался этим с кем-то…моего пола. Даже и не задумывался над этим. Не знаю, мне кажется, я к этому пока не готов. Простите, если я вас расстроил. — Тебе не за что извиняться, — Дракула погладил его руку в ободряющем жесте. — Даю тебе слово, что я не притронусь к тебе, пока ты меня об этом не попросишь. — Воу, так торжественно. Я себя прям девушкой чувствую из какого-нибудь сопливого романа, — Джонни шутливо пригрозил пальцем Князю Тьмы. — Но вы всё равно смотрите у меня. Если что не так, я буду драться и кусаться. — Не беспокойся, мой милый Джонни, — вампир ответил человеку такой обворожительной улыбкой, что у того сбилось дыхание. — Я умею ждать.