Их пути расходятся

От лица Эзры Не знаю сколько времени прошло с тех пор как я покинул крепость, солнце уже начало садится, снег продолжал идти заметая мои следы, лошадь уверенно шагала вперёд вытянув шею, ‌регулярно отфыркивая вновь и вновь попадающих в ноздри сгустки хлопьев. Справа от меня земля резко обрывалась, образуя глубокий овраг, от которого следовало держаться подальше. В конце обрыва скорее всего была река, а может даже небольшой водопад, журчание воды далеко разносилось и слышалось даже на таком отделении. Боясь случайно сорваться вниз дёрнул лошадь в влево, в ответ она фыркнула и резко остановилась, немного развернувшись. Удивившись этому я обернулся, то, что заметил за спиной, мне не очень понравилось. Волки. Четверка хищников. Шерсть темная — почти черная. Нездорово огромные, глаза красные, смотрят без страха и как-то мрачно. Непохожи они на обычных волков. Хотя я не специалист — может, как раз все нормально. Спешиваться — самоубийство: налетят прежде, чем меч достану. Что теперь? Ехать дальше с безмятежным видом? Дескать, все замечательно и прекрасно, а волки мне не мешают… Конь принял решение за меня — видимо, как и серые, тоже не воспринимал меня всерьез. Заржал и, не обращая внимания на поводья, понесся вперед. Я почти сразу бросил попытки повлиять на его курс — все силы уходили на то, чтобы не вылететь из седла. И мне не пришлось оглядываться на волков — я и без того не сомневался, что они в затылок дышат. Лучшая приманка почти для всех хищников — это вид улепетывающей дичи. — Давай, дружиче ! Ходу! — Крикнул я пытаясь удержаться в седле. На коня теперь вся надежда, помочь я ему не могу, мне только и оставалось что подбадривать лошадку и надеяться на лучшее. Видимо, плохо подбадривал. А может, и впрямь высшие силы решили превратить мою полосу невезения в кольцевую трассу. Хотя и без них могло обойтись — на такой местности конные скачки ни к чему хорошему не приведут. Я не видел, что произошло. То ли копыто зацепилось за камень, то ли угодило в норку суслика, или просто рыхлая почва подалась. Да не столь важно… Просто лошадь закричала, мир бешено закрутился, навстречу бросилась земля, а потом стало темно. Странно, но, очнувшись, я в тот же миг осознал всю глубину бесперспективности ситуации, в которой оказался, и, преодолевая головокружение, смог вскочить относительно бодренько. Обернувшись на источник неприятных звуков, располагавшийся, судя по всему, неподалеку. По поводу дистанции я и впрямь не ошибся — действительно неподалеку. Точнее, шагах в десяти. Труп моей несчастной лошадки. Ну не может же она жить с неестественно вывернутой шеей. К тому же на совесть обгрызенной. Процесс грызни продолжался — четверка странных волков, не обращая на меня ни малейшего внимания, набивала желудки кровавым мясом моего несчастного «транспорта». Глядя, с какой скоростью их челюсти расправляются с крепкими жилами, я невольно сглотнул. Против таких «хлеборезок» я и в лучшие дни не выстоял бы, а сейчас… Сейчас с моими ранами и.. Световой меч бы сейчас явно не помешал, да вот, только нет его, я выкинул его в озеро сразу после нашего приземления здесь, вот же идиот ! Головой надо было думать а не.. ладно проехали, сейчас это уже не важно, если не начать шевелить мозгами, то вскоре и я могу стать частью волчьей собственностью, если им не хватит конины: с такими аппетитами это запросто. Как бы прочитав мои мысли, один из волков повернул голову и, яростно работая челюстями, покосился оценивающе, будто прикидывая количество мяса и требухи, которое можно из меня получить. Под этим взглядом я почувствовал себя крайне неуютно и инстинктивно шагнул назад, потянулся к рукояти меча. Хищник, проглотив комок мяса, оскалил зубы, утробно зарычал. Остальная тройка будто по команде прекратила пиршество, уставившись на меня. Вот теперь точно хана. Сейчас порвут. Нечего и думать уйти. Так глупо закончить! Выхватить меч и продать себя подороже? Как же… продам… Хорошо, если хоть одного поцарапать успею. Первый волк напрягся, приседая перед прыжком. Сейчас сиганет, и… Но даже в этой ситуации у меня оставалось два выхода. Первый — погибнуть со стопроцентной гарантией от волчьих клыков. Второй — удрать, получив шанс на спасение. Да-да, удрать. Нечего и думать перегнать волков, но это не понадобится. В паре шагов от меня земля обрывается, и там, под высоким обрывом, журчат воды раздувшейся речушки. Вряд ли хищники станут меня преследовать: зачем тратить силы и время, если у них полно свежей конины. Я им сейчас не нужен — странно, что вообще агрессию проявляют. Умереть всегда успею. Надо драпать. Причем срочно. И надеяться, что удача хоть немного смилостивится — обрыв высок, а река неглубока. Но смерть от удара головой о валун все же лучше, чем от клыков. Не колеблясь, рванулся назад, одновременно разворачиваясь. Краем глаза увидел, что волки, дернувшись следом, тут же замерли — они не хотели лететь следом. Страшный миг падения. И еще более страшная картина приближения речного русла. Валун на валуне громоздится — один больше другого. А ямка, которую я облюбовал, такая крошечная. И неглубокая… Еще минуту назад у меня была лошадь, сухая одежда, запас продовольствия и оружия. А теперь лошадь грызут волки-переростки, одежда вымокла до последней нитки, продовольствия нет, а из оружия лишь два ножа и меч. Вынырнув из воды с трудом смог взобраться на камни, решил осмотреться Прежде всего надо осмотреть ноги — им больше всего досталось при ударе. Холодная вода штука коварная — может сгладить боль даже от серьезной раны. Хотя и плюс имеется: при понижении температуры сосуды сужаются и кровь вытекает медленнее. Штанина под коленом разорвана, в дырке просматривается добротная ссадина. Видимо, валун задел. Не так страшно. Ноги действуют, руки тоже, спина распрямляется. Даже стрела что застряла у меня в спине не не так беспокоит как раньше. Будем считать, что серьезных травм нет. С медосмотром покончено — надо сматываться отсюда, покуда льдом не покрылся. Да и волки могут не полениться спуститься — кто знает, чего можно ожидать от этих черно-серых мутантов? Только выбравшись на камни, понял, насколько холодна вода. В нынешнем состоянии умру от холода через несколько минут. А вот хрен вам ! Вперед, к противоположному берегу. Проваливаясь по пояс, падая под напором течения, хватаясь за скользкие валуны. Шевелись! Быстрее! Последний рывок. Все — выбираюсь на мелководье с ровным дном, сложенным мелкими разноцветными камешками Берег. Река осталась за спиной Дальше. Здесь нельзя оставаться. Волки близко. Хоть они и заняты лошадью, не стоит дразнить хищников зрелищем обессиленного человека — с обрыва высокого берега они меня видят прекрасно. Вламываюсь в заросли зимних кустов. Кое-где остались болтаться засохшие листья, но все равно видимость прекрасная — понимаю, что по этим дебрям мне придется топать не одну сотню метров. Идти тяжело: мокрая одежда будто свинцом залита, в сапогах чавкает вода, трясущиеся колени подгибаются от слабости, тело колотит от холода. Нужно идти дальше, найти.. дерево, розжечь костер и согреться как можно скорее, наконец увидел деревья они стоят вкривь и вкось, некоторые склонились до земли. Среди них есть и сухие. Это шанс. Идти пришлось в быстром темпе. На грани бега. Медленнее нельзя — окоченею. Так тоже долго не протяну: загнусь от перегрузки Вот и облюбованное дерево. Высохло на корню, сбросило кору, белеет голым стволом и сучьями. Меч из ножен — и резкий удар. Да уж… резким я его назвал преждевременно. Раньше такую палку играючи перерубал, а сейчас… Начал расшатывать засевший клинок. Сук не выдержал издевательств, затрещал. Освобожденное оружие вырвалось из рук, покатилось по земле, а я плюхнулся на пятую точку, заработав упавшей деревяшкой по голени. Удар был сильный, но боли даже не почувствовал — окоченевшая кожа потеряла чувствительность. Непослушными пальцами вытащил из-за голенища нож, начал строгать ветку. Поначалу процесс продвигался относительно легко — внешний слой, размякший от нескончаемых дождей, поддавался уж очень хорошо. Но потом дело дошло до не затронутых влагой слоев, и вот тут моим замерзшим рукам пришлось несладко. Быстрее. Надо успеть добыть огонь, пока с неба опять не полило. Тогда все твои приготовления вмиг отсыреют, и это конец — сил на новую попытку не осталось. Как ни трудно было, но кучка чистой стружки разрослась до габаритов небольшой горки. Все, этого должно хватить. Теперь нужны дрова посерьезнее. С пояса снял второй нож. Боевой: толстое лезвие сужается к острию, образуя стальной клин Приставил кончик ножа к изрезанной палке, заехал по рукоятке булыжником. Еще раз, и еще, забивая в древесину, раскалывая по волокнам. От камня отлетел осколок, до крови ужалил в щеку, но я не обратил на это внимания. Успокоился, лишь заготовив кучку колотых сухих палочек. От них разгорится сырятина, которой под деревом полно, — даже такой доходяга, как я, легко насобирает. А теперь самый сложный пункт программы… Еще до того как взялся за дрова, отцепил с пояса кожаный мешочек с приспособлениями для разжигания огня, который любезно позаимствовал у того охотника что приказал меня сжечь на костре разложил на сухом камне. Вода в него толком попасть не успела, но и пробравшихся единичных капель хватило, чтобы вызвать у меня нехорошие предчувствия. Пора проверить, повезет ли мне хотя бы в этом. Я уже пару раз видел как солдаты с помощью этого без труда разжигали костры, нужно лишь ударить по этой хрени камнем и тогда появится искра, Да чтоб тебя ! Попадай по кресалу, а не по себе! Есть! Но без толку — не занялось. Еще раз. Еще. Вот теперь пошло. Раздуть трут, бросить в кучку стружки и прикрыть ладонями от ветра. Огню мое угощение понравилось — занялся лихо. Трут вытаскивать и тушить не стал — у меня еще остался, а сейчас не до экономии. Теперь колотые палочки, и побыстрее — стружка сгорит в одну минуту. Когда под деревом с ревом задымила солидная куча сырых веток, я на остатках сил подтащил тройку трухлявых бревнышек, установил так, чтобы прогорала середина. Таким несложным способом из трех сделаю шесть, а потом выберу парочку посуше, использую как основу для примитивной лежанки. Не на мокрой же земле валяться! Скинул тяжелую одежду, присел, протянул руки к теплу. Прикрыл глаза. Отдых… блаженный отдых… Открыв глаза увидел на груди чёрное пятно, оно покрыло почти всю мою грудь. Теперь понятно почему я так ослаб, С одной стороны волки с другой этот ситх или как там его. Похоже ему уже терпится заполучить мое тело, решил помочь серым поскорее покончить со мной Стоп! Дурак! Не расслабляться! Так и уснешь сидя, а потом, инстинктивно придвигаясь к теплу, завалишься в костер. Надо потерпеть еще немного. С неба опять сыпануло крупой — погода решила, что можно продолжить издевательства. Поднялся со скрипом в коленях и хрустом в обдуваемой ветром спине. Перетащил к костру все крупные палки, которые оказались мне под силу. Толку от них будет больше, чем от мелочи: в таком состоянии я не смогу следить за огнем непрерывно. Тройку увесистых веток поставил на манер каркаса, скрепил поверху размочаленным гибким прутиком. Набросил плащ, ниже развесил остальное тряпье. Не сказать чтобы получилось уютное жилище, но снег будет меньше на макушку сыпать. Да и жар от костра кожа и шерстяная ткань отражают на озябшее тело, заодно подсыхая В мокрую землю вбил пару сучков, вверх тормашками повесил на них сапоги. Воды в них столько, что их у камина за день не высушишь, но хоть что-то. Длиннополая рубаха осталась на мне — как ни странно, но при такой погоде предпочел сидеть в сыром тряпье, чем совсем голым. Вскоре жар от костра стал нестерпимым — хоть крупа и снег продолжали сыпаться, помешать накоплению раскаленных углей они не могли. Устроив под плащом-навесом несколько огрызков пережженных бревнышек, навалил на них веток с сухими листьями, разлегся почти как король. Я был уверен, что не смогу уснуть, — и минуты спокойно не пролежишь в такой обстановке. Но когда в очередной раз продвинул в пылающее нутро костра прогоревшие дровишки и стал подумывать, что надо бы подложить под руку порцию свежей сырятины, начал подремывать. Клюнув носом первый раз, удивился. Решил, что время еще не позднее, чтобы отрубаться, и надо еще много чего сделать. Силы, конечно, в минусе, однако если поискать, должно хоть немного найтись. Нечего валяться: замерзнуть можно, да и волки где-то неподалеку бродят. Не готов я к серьезной ночевке. Но все эти мысли бесследно растворились в бездне отупевшего от усталости мозга. Холод, боль, нытье в натруженных суставах, неудобное ложе — ничто не помешало. Вырубился на куче сырых сучковатых веток перед дымным костром, трещавшим сырыми дровами. Сверху доставал мокрый снег, сбоку поддувал холодный ветер. Странно, но я ни о чем не жалел. Как бы мне ни было хреново, подспудно подогревала непонятно откуда взявшаяся уверенность: все, что делаю, — правильно. Ну или почти правильно. Хотя бы на месте не сижу — пытаюсь барахтаться. Однако до утра эта уверенность не дожила… Проснувшись, я едва не застонал: холод сковал левый бок, а все остальное оккупировала ноющая боль, доходящая до острой в местах, куда впились неровности неказистого ложа. Мрак кромешный — костер прогорел, кольцо тлеющих веток, уцелевших по краям, освещает лишь присыпанный пеплом пятачок выжженной земли, отделенный черным кольцом прогретой почвы от тонкого белого покрывала выпавшего снега. Ветра нет, с неба тоже ничто не сыплется, но назвать обстановку безмолвной нельзя — где-то за сырой стенкой моего шалаша раздаются странные звуки и шум сминаемой сухой растительности. Там кто-то бродит. И, судя по всему, не в одиночку. Я давно уже не верю в хорошее. Черно-серые приятели доели лошадку и решили навестить ее хозяина. Вряд ли они раскаялись и захотели принести мне свои извинения. Похоже, тварям не хватило конины и они не прочь закрыть продовольственный вопрос человечиной. Я, разумеется, как раз против, но что могу поделать? Пик вечерней активности остался в прошлом — деградировал еще круче. Убить несколько волков? Не смешите. Но и сдаваться рано. Что мы имеем? Имеем мы, по всей видимости, все тех же четырех тварей, очень похожих на крупных волков. Не верится, что рядом могут действовать две стаи. Раз так, то звери не голодны — они только что умяли лошадь. Но и назвать их стопроцентно сытыми язык не поворачивается: ведь сюда они пришли не просто так. Что из этого следует? Отсюда следует, что животы у волков набиты, и звери вряд ли будут столь же агрессивны, как днем. Но и смотреть на меня влюбленными глазами не станут. Надо действовать, если не хочу оказаться там же, где моя лошадка. Почему-то одна мысль о том, что меня могут сожрать хищники, вызвала приступ паники. Нет, я не люблю смерти во всех ее проявлениях, но ТАКОЙ почему-то боюсь гораздо сильнее, чем гибели, допустим, от попадания бластерного болта во время перестрелки или смерти от клинка в бою против инквизитора Я почему-то совершенно точно знаю, что ТАК мне помирать нежелательно. Удивительно, как много бреда выплывает в стрессовых ситуациях. Но одна польза есть — истощенный организм напрягся и выдал порцию адреналина. Звери пока что не разобрались с устройством моего шалаша или просто опасаются приближаться к остаткам костра. Но это не затянется навечно — в любой миг могут заняться мною всерьез. Поднявшись все с тем же хрустом, не сдержал болезненного стона и, перепугавшись еще больше, бездумно ухватил охапку заготовленных с вечера веток и швырнул на тлеющие угли. И тут же проклял себя за тупость: сырые дрова окончательно погасили и без того скромное сияние, выдав вместо огня облако удушающего дыма. Шум за шалашом усилился, на фоне снега я отчетливо различил тень, пробирающуюся по направлению ко мне. Ухватив тлеющую деревяшку, с яростным криком ткнул огоньком в морду самой любопытной твари. Волки — существа опасные, но это просто звери. Вот и этот не исключение — испугавшись крика и огня, пулей отскочил назад, рыкнул, растворился в кустах. Недалеко ушел — несколько шагов, но в этом мраке разглядывать его бесполезно. Раздув огонек на конце деревяшки, описал ею круг в воздухе, злобно заорал во тьму: — Ну! Сюда! Я один! Вперед! Никто не последовал моему призыву. И правильно — нормальный зверь не станет рисковать, нападая на бешено орущее существо, вооруженное кусачим огнем. Голодный или перепуганный может и не на такое решиться, но это не тот случай. Рано или поздно волки до меня доберутся, но пока что я заработал отсрочку. Была бы у меня сейчас сила, я бы силой мысли приказал им уйти. Чёртов голокрон ! Сволочь ! Из-за тебя я потерял все ! Когда дымящиеся ветки наконец вспыхнули, я испытал ни с чем не сравнимое облегчение. Если зверей пугала тлеющая деревяшка, то такая иллюминация может до икоты довести. Еще охапку, сверху — пусть пылает. Подкармливая костер, едва не рухнул в огонь — ноги подогнулись. Проклятье, я — конченая развалина! Мне и без волков недолго жить осталось — вот зачем еще они на мою голову свалились?! И так помер бы от потери крови из-за стрелы что торчит в спине. Звери не рисковали высовываться из кустов, но меня это уже не успокаивало. Я собрал в округе все легкодоступные запасы дров — куча вышла приличная, но навечно ее не хватит. Что будет, когда останусь без огня? Нетрудно догадаться… Погладил рукоять меча. Похоже, без драки не обойтись. Учитывая, что я сейчас и от зайца не в состоянии защититься, бой выйдет забавным… Запоздалый зимний рассвет застал меня над еле теплящимся костерком. Ловя измученным телом жалкие крохи тепла, я с тоской косился на то место, где вечером возвышалась груда дров. Сейчас там было чисто — даже пучков прошлогодней травы не осталось. Когда хищники высовывались из кустов, я подкидывал в огонь это мгновенно сгорающее топливо, пугая волков вспышками пламени. Но с каждым разом они все меньше и меньше боялись этого безобидного представления. В отличие от страха аппетит их усиливался… Обернувшись через плечо, в очередной раз убедился: ничто не изменилось — четыре твари нетерпеливо притопывают в зарослях, поглядывая на меня как-то нехорошо. Сейчас огонь догорит, и придет пора подводить жизненные итоги. Шансов отбиться у меня нет, укрыться негде, помощи ждать неоткуда. Выходов из ситуации не вижу да и не ищу их. Устал… Погодка зато радует: восток почти очистился от туч, солнечные лучи слепят, отражаясь от белоснежной поверхности присыпанной земли. Теплеет — к полудню все таять начнет, но я этого уже не увижу… Еще раз обернулся, но увы: все та же беспросветная задница — волки ждут. Недолго им осталось… Мокрая замёрзшая одежда трещала в руках и не желала занимать своего места на плечах. Волки, как ни странно, вели себя прилично: молчаливо взирали на мои сборы, не предпринимая попыток подобраться поближе. Но и не особо скрывались — охотно демонстрировали свое присутствие, что наводило на неприятные предчувствия. Погрозив им дымящейся головней, пригрозил: — Глаза выжгу, если сунетесь! Вряд ли они понимают человеческий язык, но угрозу должны почувствовать. Хорошо если поверят, что я и впрямь опасен. Сам я в такое не верил. Первый шаг. Для меня и одного много, а сколько же их придется сделать еще! Колени при малейшей попытке согнуть сводило нестерпимой болью; суставы хрустели будто под ржавой пилой палача; щели ввалившихся глаз заливало слезами. Похоже, я слишком оптимистично решил, что у меня еще сохранился резерв сил. Боль, черные мысли, обреченность, а все равно продолжаю идти. Тот механизм, что позволяет человеку не думать о мелочах вроде координации движений, начал давать сбои. Я усилием воли по очереди переставлял ноги и поднимал падающую на грудь голову, чтобы через пелену слез рассмотреть далекую цель. Теряя равновесие, упирался в землю головнями, из-за чего они быстро растеряли огонь, перестав дымиться. Но я этого уже не замечал. Не знаю, сколько продолжалась изощренная пытка, но, обходя замшелый валун, преградивший путь, я, в очередной раз упершись в землю потухшей головней, расслышал треск и, не встретив опоры, рухнул на бок, крепко приложившись ребрами о камень. От нестерпимой боли парализовало дыхание; утробно замычав, приподнялся на колени, обхватил живот, жадно начал хватать воздух ртом. Но тщетно — в горло он не проходил. Когда в глазах уже начало темнеть, легкие все же набрались сил для последнего рывка. Воздух пошел, от спазмов я застонал, а потом закашлялся, орошая снежок алыми брызгами. Не надо быть доктором, чтобы осознать серьезность происходящего, но не время обращать внимание на новые неприятности — надо идти, идти куда ? Не знаю, но просто стоять и ждать смерти как-то не хочется Как бы не так — позади, совсем рядом, хрустнула веточка под звериной лапой. Оглянулся. Так и есть — знакомая стая. Подобрались на десяток шагов, смотрят внимательно, прямо как вчера. Хорошо запомнил эти милые взгляды: после них без лошади остался. С трудом приподнял уцелевшую головню, попытался погрозить, но наконец понял — огня у меня больше нет. Волки, похоже, тоже догадались об этом — потрусили вперед с донельзя уверенным видом. Вряд ли собрались обнюхать мои сапоги — все гораздо хуже. Ухватился за рукоять меча, с натугой вытащил клинок из отсыревших ножен, неловко взмахнул, зловеще осклабился. То ли морда моя выглядела многообещающе, то ли в жизни волков уже бывали ситуации знакомства с кусачей сталью, но зверей проняло. Замерли, самый прыткий опустил голову к земле, глядя исподлобья, оскалил клыки, утробно зарычал. Направив на него острие кривого меча, хрипло пообещал: — Просто так вам меня не взять. Хоть одного, но с собой заберу. Пошли вон! Шагнуть в сторону настороженных хищников передумал. Вряд ли мое движение покажется им слишком уж угрожающим. Вскоре я вновь упал, и опять неудачно — разбил лоб о камни. Вожак стаи, воодушевившись зрелищем человеческой неуклюжести, рискнул приблизиться, но от боли и ошеломления я на миг стал чуть сильнее изможденного дистрофика и сумел так ловко взмахнуть мечом, что едва не задел звериный нос. Блеск стали хищника и впрямь пугал — он пулей отпрыгнул назад и, не сводя с меня взгляда, начал торопливо опорожнять кишечник. Верный признак душевного разлада. Хорошо, что он не знал правды: эта неуклюжая вспышка была последним приветом от былого падавана Дальше тело и разум начали отказывать всерьез. Смутно помню, что брел, уже не видя куда, завывал на волков, не в силах угрожать членораздельно, падал, полз на какой-то склон, ломал ногти о каменистую почву, скатывался по мокрой глине. В какой-то момент потерял плащ, и это помогло — ползти стало веселее, а хищники приотстали, изучая брошенную часть гардероба. Вряд ли это надолго их задержало, но в моем случае во благо даже минутный отдых от звериного присутствия за спиной. Почему они меня не разорвали? Не знаю. Может, и впрямь опасались, что я способен пощекотать их сталью. Звери не голодные, идти на риск, даже такой мизерный, сочли необязательным. Или решили, что жертва сама вот-вот упадет окончательно, избавив их от хлопот с умерщвлением. К тому моменту я дошел до состояния мычащей скотины, продвигавшейся вперед на голых рефлексах. Вперед! Подальше от волков — конина в их желудках не вечна, и на место переваренного мяса они быстро определят мои жалкие кости. Когда впереди послышался шум, я не смог разглядеть его источника. Решив, что один из волков преградил мне дорогу, я только тут понял, что продолжаю сжимать в руке меч. И даже удивился этому немыслимому явлению — в моем состоянии странно, что головы не потерял, не говоря уже об оружии. Ну вот и все, теперь последняя схватка Оскалившись волк прыгнул на меня, вытянув передние лапы. Взмахнув мечем из последних сил, сделал шаг в сторону, и увидел как упавшее тело начало покрываться кровью. Обернувшись увидел ещё одного. Выставив перед собой меч, насадил тварь на клинок когда та прыгнула на меня. Попытавшись достать меч из огромной туши, забыл про других, вцепившись в спину меня бросило на землю, плечо разрывали работая челюстями. Достав нож всадил в морду твари, услышав противный писк, продолжил резать ножом В руку вцепился ещё один хищник, от боли выронил нож из пальцев. Вот и все, это конец, В глазах потемнело, я больше не чувствовал холода, боли, все исчезло. — За тобой было интересно наблюдать. Я благодарен тебе за это тело — Эхом роздался знакомый голос, я попытался ответить, но почему то не мог, не мог даже говорить, меня вдруг окутало тьмой и все исчезло. Рука, в которую вцепился хищник, резко дернулась в сторону. Волк не догадался расцепить клыки и был впечатан в дерево. Раздался треск костей, затем короткий визг, и на землю опала тишина. Лоталец сел, на землю упал обломок стрелы, его рука вытянулась сторону трупов. Вскоре, от них к нему потянулись тоненькие ручейки, впитываясь в ладонь. Раны юноши стали зарастать на глазах, а туши волков всё больше усыхали, и вскоре превратились в выбеленые скелеты. Эзра встал, вздохнул полной грудью и открыл глаза. Красные зрачки торжественно блестнули. И парень в иступлении закричал: — Наконец-то — Свобода! Он упал на колени и стал дышать полной грудья. Свежий воздух пьянил его, как и ощущение земли, травы, холода. Всё то, чего он был лишен столько лет. Но тут голову пронзила боль, лицо парня приняло раздраженную гримасу. Пусть парень и был куда слабее его, но всё же это тело не принадлежало ситху, из-за чего для удержания себя в этом мире приходилось прикладывать весомые усилия. К тому же, Эзра отчаянно сопративлялся. Хотя всем этим и так был знаменит человеческий род, а именно отчаянием, с которым он хватается за жизнь. Злость сразу стала требовать выхода. Благо, у него уже была на примете жертва... — Девчонка, проклятая девка, ты заплатишь за то что встала у меня на пути!