Льдинка

В детстве детей часто спрашивают, кем они хотят стать. Я всегда уверенно отвечал, что воспитателем в детском саду. Мне казалось, что это самая лучшая профессия. Прикиньте, все дети в тихий час спят, а ты, как взрослый человек, не спишь, а играешь с игрушками. Их там так много! А еще лучше отобрать у кого-то из малышни электронную игрушку и строгим голосом сообщить, что отдашь ее родителям ребенка, а сам снова играешь и играешь. В детский сад мне ходить нравилось. Привлекало обилие игрушек и детей. Дома у нас было уныло и пусто. Из игрушек — старый плюшевый заяц, фрагменты Лего, подобранные мной на помойке, мяч, взятый там же, и парочка машинок. Лет до шести я не понимал, почему это так, почему от мамы часто плохо пахнет и в гости к нам приходят незнакомые мужчины. Правда, иногда мне от них перепадала шоколадка или конфета, но потом полночи было очень шумно. В школе я уже не был таким наивным. Понимал, что мама алкоголичка. Хотя на самое «дно» она не упала. Даже на двух работах трудилась. Днем убиралась в каком-то офисе, а каждую вторую ночь паковала в супермаркете продукты: фрукты-овощи по лоточкам. Иногда колбасную и мясную нарезку. Но это редко. Зато яблок, лука и болгарского перца с чуть помятыми или подгнившими бочками мама домой много приносила. Мне было почти двенадцать, когда у матери выявили цирроз печени. Вполне ожидаемый диагноз при таком образе жизни. Я уже был достаточно смышленым, чтобы понять свои перспективы. Телевизор дома имелся. Но тут мамаша проявила невиданную для нее прыть — отыскала моего биологического отца! — Виктор, можешь провести генетическую экспертизу или чего там еще, но это твой сын, — убеждала она незнакомого мужчину. Тот морщился от запахов нашей квартиры, брезгливо оценивал обстановку, но мамашу не прерывал. Я же во все глаза разглядывал этого незнакомца, ожидая решения своей судьбы. Честно говоря, мне точно никакие экспертизы не требовались, чтобы понять, кто мой отец. Мы были похожи, очень похожи. Одна масть, один и тот же оттенок блондинистых волос, карие глаза и даже ямочка на подбородке схожая. Мать у меня до того, пока не пошла седина, была рыжей, от нее я взял разве что длину ресниц и общую хрупкость тела.  — Вить, помру месяца через три, — тем временем завывала мамаша. — Антона в детдом отправят, а квартиру точно заберут. Однушка в Москве дорого стоит. Пацана за это и убить могут. Вить, умоляю, помоги!!! Отец, собственно, и не возражал. Договорились они до того, что я последние месяцы все же буду здесь. За это время отец как раз оформит документы, чтобы официально забрать меня к себе. Я верил и не верил, что в моей жизни что-то изменится. Но очень хотел, чтобы отец меня забрал. Даже в школе заметили, что я стал лучше учиться. Жаль, что после смерти матери мне пришлось поменять район и школу. Новая мама, в смысле, жена отца, к моему появлению отнеслась благосклонно. Своих детей у нее не было. А поиграть в заботливую мамочку Анджеле хотелось. К тому же я был примерным ребенком. Очень боялся, что меня выгонят и передадут в детский дом. Ужасов об этих заведениях я по телевизору насмотрелся. Так что слушался «папу и маму», прилежно учился и выполнял любые просьбы. Анджеле вскоре это показное материнство надоело, и она вернулась к привычным для себя делам и развлечениям, а с отцом мы продолжали «дружить». До семнадцати лет я имел вполне счастливую и беззаботную жизнь. Терять близких людей всегда тяжело. Жаль, что с отцом мне не довелось много пообщаться. У него были частые командировки, у меня всевозможные увлечения компьютерами и игры в сети. И вдруг папы не стало. Инфаркт. Буквально за сутки я повзрослел и переоценил свою семнадцатилетнюю жизнь. «Как же я теперь без него?» — задавался вопросом во время всех этих прощальных церемоний. Не думайте, что я остался совсем сиротой. Анджела числилась приемной матерью. Именно, что числилась. Ей на мою жизнь давно было наплевать. Вообще-то последний раз родители контролировали мои успехи в школе где-то классе в восьмом. Затем дружно решили, что я вполне справляюсь без этого надзора, и перестали вникать в школьную жизнь. Только возле гроба отца я вдруг ясно осознал, что семья давно стала иллюзией. У Анджелы свои подруги, салоны, какие-то тусовки, а у отца — работа. Они уже несколько лет создавали только видимость семьи. Людей, пришедших на похороны, было немного. Нашей родни так совсем никого. Бабушек и дедушек давно не стало, а остальные родственники жили слишком далеко, чтобы прибыть в Москву на похороны. Только сослуживцы отца были на церемонии. Андрей Сергеевич, юрист компании, подошел ко мне после поминок и попросил номер телефона. — Антон, я понимаю, что тебе сейчас не до разговоров, но я хотел бы с тобой обсудить некоторые аспекты. Игнорировать его просьбу я не стал. Где-то через две недели я позвонил, и мы договорились о встрече. Разговор у нас получился долгим и неоднозначным. Отец еще раньше просил меня не рассказывать Анджеле о том, что у меня есть однокомнатная квартира. — Мачехе твоей об этом неизвестно, — завел разговор о той квартире Андрей Сергеевич. — Поверь мне, так лучше. У тебя сейчас есть квартира, где проживают квартиранты. До восемнадцати лет она еще не совсем твоя, числится за отцом, но он оформил завещание. Деньги квартирантов для оплаты учебы у меня. Обсудили мы с Андреем Сергеевичем мою будущую учебу и дальнейшие жизненные планы. — Антон, каким-нибудь менеджером «среднего звена» ты всегда успеешь стать. Я бы рекомендовал тебе начать с юридического образования. Он сам работал юристом в той компании, где отец был финансовым директором. К его совету я прислушался. Тем более Андрей Сергеевич обещал всяческое содействие в плане будущей работы. Честно говоря, называть Андреем Сергеевичем мужчину старше меня всего на двенадцать лет немного напрягало. Хотя уже одно то, что он в свои двадцать девять занимал престижную должность в немаленькой компании, достойно уважения. Правда, я как-то еще до этого подслушал Анджелин разговор по телефону. Получалось, что эту должность Андрей Сергеевич получил по протекции отца. В общем, мне было всё равно чего и как, главное, что есть человек, поддерживающий меня во всем. Мачехе на мою учебу и планы было по-прежнему наплевать. А когда спустя три месяца после смерти отца к нам заявился некий Пётр Валентинович, мне стало все понятно. Еще через месяц Анджела и этот самец зарегистрировали брак. Из «приданого» Петр Валентинович привел своего сына. Какое-то жилье у него было в Рязани. В Москве он жил с сыном на съемной квартире. Зато гонору имел выше крыши. С отчимом отношения у меня сразу не сложились. Хотя мне не до того было. Конец учебного года, подготовка к экзаменам. Потом поступление в университет. Скажу честно, баллов по ЕГЭ на бюджет мне не хватило. Но на платное обучение я прошел. Спасибо отцу, который заранее позаботился обо мне. Точнее, оставил деньги Андрею Сергеевичу. Мне еще не исполнилось восемнадцати, в голове гулял ветер. О таких нюансах, как хранение денег у постороннего человека, я не задумывался. Мол, папа доверял своему юристу. Мне даже в голову не пришло, что Андрей Сергеевич мог ничего не говорить и оставить себе деньги, которые регулярно выплачивали квартиранты. И попробуй найди их. И тем не менее за первый семестр оплата была перечислена. Анджела вернулась из «свадебного путешествия» и решила, что я поступил на бюджет, и больше ничем интересоваться не стала. Мелкий крысеныш, который теперь числился «братом», приехал из Рязани тоже к началу учебного года. С Мишкой мы сразу друг друга невзлюбили. Он оказался еще тем грязнулей. А у меня с двенадцати лет отцово воспитание. Папа был помешан на чистоте. Бывают такие люди, которым важно иметь порядок во всем. Анджела периодически закатывала на эту тему скандалы, доказывая, что такая тяга к чистоте относится к психическим заболеваниям. Обычно ссоры начинались с безобидного, пустякового вопроса типа: «Витя, где мои колготки?» Папа терпеливо отвечал, что нужная деталь гардероба находится там, где ей и положено быть, в выдвижном ящике шкафа. И если супруга ищет колготки телесного цвета, то они сложены в ящике справа, а черные — слева. — Почему я должна идти в гардеробную комнату?! — возмущалась Анджела. — Мне удобно, когда вещи в прикроватной тумбочке! И снова папа терпеливо доказывал, что тумба в спальне предназначена для других вещей. Я, конечно, такой маниакальной чистоплотностью не страдал, но от отца унаследовал некоторые привычки. А тут вдруг свалился на мою голову Мишка. Представляете себе четырнадцатилетнего пацана с излишней полнотой, постоянно таскающего к себе в комнату пакеты с чипсами, орешками и прочей дрянью? Все это не совсем полезное для питания имело свойство рассыпаться и загрязнять пространство. Убираться в Мишкиной комнате я прекратил почти сразу. Затем и в спальню Анджелы перестал заходить. Там помимо мусора попадались и более «интимные» предметы. Отметив про себя, что у мачехи довольно разнообразная сексуальная жизнь, я вычеркнул и эту комнату из списка уборки. Новым родственникам было без разницы, но Анджела заметила, что я стал реже наводить порядок на кухне и в зале, только ближе к Новому году. У меня как раз была подготовка к сессии. Времени для того, чтобы изображать из себя Золушку, не осталось. — Если мы тебя кормим и содержим, будь добр, убирайся, — заявил отчим, науськанный Анджелой. На моё замечание, что Мишка мог бы мыть за собой посуду, отчим отреагировал совсем неадекватно и залепил мне пощечину. В общем, я решил не нарываться. Но после сессии дома стал появляться реже, предпочитая гостить у однокурсников. Личная сексуальная жизнь у меня складывалась не очень. Я давно понял, что девушки меня не возбуждают. А вот фото привлекательных парней — напротив очень даже. Студенческая жизнь меня закрутила и увлекла, но в плане секса проблемы оставались. Не то у нас на курсе геев не было, не то они «сидели в глубоком подполье», в общем, не сложилось. Но на вечеринки, устраиваемые одногруппниками, я ходил. Танцевать мне всегда нравилось. Где-то после зимних каникул мы дружно забурились в ночной клуб. Не в какой-то тематический, а обычный, где можно подрыгаться под громкую музыку и выпить того, что продадут лицам, не достигшим двадцати одного года. В клубе у меня случилась, наверное, самая типичная ситуация для подобных мест. Пошел я в туалет отлить. А там пьяненький парень ко мне прицепился. В кабинку затащил, потерся о меня, предложил отдрочить. Ну… и я ответную услугу оказал. Мне было по приколу, плюс алкоголь в крови «толкал на подвиги». Имени парня я так и не узнал. Он был слишком уже навеселе. Потащил меня на выход. Обычно я старался домой возвращаться в разумное время, потому отказываться не стал. Да и такси на двоих получалось дешевле. О том, что мы оба проживаем на Юго-Западе, узнал еще в кабинке туалета. С таксистом мы обсудили маршрут и получалось, что меня доставят первым. Незнакомец в салоне почти сразу уснул и захрапел. Потом еще и воздух испортил. Продолжать знакомство с внезапно подвернувшимся мне геем расхотелось. Я мечтал быстрее добраться домой, решив, что приключений на этот вечер мне более чем достаточно. О том, что Анджела с мужем в этот субботний вечер были у кого-то в гостях, я вспомнил, только когда такси затормозило рядом с нашей машиной. Петр Валентинович как раз помогал Анджеле выйти. Та пьянь, которую я подобрал в клубе, неожиданно очнулась и полезла ко мне с поцелуями. Таксист как раз зажег свет в салоне, а тут этот: — Милый, я тебе позвоню! Все. Полный каминг-аут и просто писец! Такси уехало, а Анджела с мужем остались. Мне повезло, что скандал они устроили уже дома. — Отец был пидором и этот туда же! — кричала Анджела. За несколько минут я узнал о тайной жизни отца больше, чем за все прошлые годы. Теперь мне стали понятны и те многочисленные командировки отца, и его охлаждение к жене, и некое отдаление от меня. Скорее всего, папа не хотел, чтобы я узнал и пошел по его дорожке. Но как говорится, яблочко от яблони недалеко упало. Сработало где-то на генном уровне. Последующие дни превратились в настоящий кошмар. Из дома меня никто не стал выгонять, но денег лишили. — Иди работай, а не зад мужикам подставляй, — заявил Петр Валентинович. Ситуация складывалась критичная. И единственный человек, к которому я мог обратиться, был Андрей Сергеевич. Встретились мы в кафе вечером. Вдаваться в подробности я не стал, но обозначил свою проблему — требуются деньги. Квартира, доставшаяся в наследство, приносит прибыль и мне нужна часть. — Я подсчитал, что для учебы потребуется гораздо меньше средств, — доказывал я Андрею Сергеевичу. Он возражать не стал, и мы договорились об определенной сумме, которую он будет мне перечислять. И снова я, молодой и неопытный пацан, не учел всех деталей. То, что у меня появились деньги, дома заметили. Также заметили, что я продолжаю учиться и явно ни на какую работу не устраивался. Не может работающий человек возвращаться так рано и сидеть потом полночи за компом. Начались скандалы. Меня чуть ли не в проституции обвиняли. — Я не хочу такого примера для своего сына! — кричал Пётр Валентинович. И если все эти нотации я еще мог стерпеть, то откровенному рукоприкладству оказать сопротивление не мог. Слишком разные у нас были весовые категории. В очередной раз понес свои проблемы Андрею Сергеевичу. Он-то юрист дипломированный. Должен подсказать. — Антон, та квартира и машина — совместно нажитое имущество отца и Анджелы. Мы можем начать раздел имущества, но поверь мне, что это обойдется тебе слишком дорого и хлопотно. Мы твою квартиру немного нелегально оформили. Если адвокаты копнут, то возможны проблемы. — И что же делать? — огорчился я. — Квартирантов выгнать не могу, поскольку мне нет восемнадцати и однокомнатная квартира еще не моя. — Знаешь, одно время я снимал ту однушку, что принадлежит тебе. Виктор меня серьезно выручил. В память о нем я предлагаю тебе пожить у меня. Обсуждали переезд и условия мы недолго. От меня — уборка квартиры и небольшой денежный вклад на питание. Все остальное Андрей Сергеевич брал на себя. Его двухкомнатной квартиры для нас двоих оказалось вполне достаточно. — Ипотека на пятнадцать лет, — рассказывал Андрей Сергеевич. — Еще шесть лет платить. Зато район хороший. Съехал я из дома быстро и «по-мышиному». Тихо-тихо собрал вещи, пока все были на работе и учебе, вызвал такси, загрузил то, что забирал с собой, не забыв оставить записку. Самое интересное, что Анджела даже не позвонила узнать, где я! — Ты уже взрослый парень, — успокаивал меня Андрей Сергеевич, правильно оценив мое состояние. — Все равно когда-нибудь пришлось бы покинуть тот дом. — А вы давно один? — поинтересовался я. — Давно… — ответил мужчина и потер ладонями лицо, а потом поспешил уйти на кухню, явно не желая продолжать разговор. Совместное проживание с папиным другом оказалось удачным. Мы как-то быстро подстроились под требования друг друга. Я вылизывал квартиру, а Андрей Сергеевич, в свою очередь, старался сильно не мусорить. — Ты так похож на Виктора, — вздыхал он, застав меня в очередной раз с пылесосом. Мне понадобилось еще три месяца, чтобы догадаться о том, что всегда лежало на поверхности. Случайное событие натолкнуло меня на определенные выводы. Я разогрел ужин и позвал Андрея Сергеевича, но он не услышал. Пришлось идти к нему в комнату и стучать. И там я мельком увидел на экране ноутбука фото. Безусловно, Андрей Сергеевич тут же свернул окно, но в моей памяти уже запечатлелись две фигуры счастливых людей. Задавать вопросы и интересоваться я не стал. Зато обратил внимание на те детали, которые раньше проходили мимо. Андрей Сергеевич смотрел на меня совсем не так, как на сына друга. И в один из вечеров я рискнул признаться, что проблемы дома начались из-за моей нетрадиционной ориентации. Ответа не услышал. И снова были долгие дни и недели совместных переглядываний и ничего не значащих фраз. Мне нравился Андрей Сергеевич, но и становиться заменой отца я не хотел. А потом все мои сомнения и рассуждения полетели прахом. В один из вечеров я вернулся из клуба поддатый, и Андрей меня серьезно отчитал. — Секса же хочется, вдруг сниму кого, пока ты думаешь, — нахально заявил я. Этой же ночью я оказался в постели бывшего любовника отца. Как завертелась наша жизнь в дальнейшем, рассказывать не буду. Скажу просто — хорошо. Для меня это была первая влюбленность, для Андрея… не знаю. Я верил, что я для него не тень отца. Но тот факт, что семь лет мы были любовниками, друзьями и самыми близкими людьми, говорит сам за себя. Семь лет… А потом у Андрея обнаружили рак лёгких. И ведь не курил он никогда! А болезнь запустил. Как всегда, ему было некогда. У компании появились новые партнеры из Германии. Я и сам засиживался с документами до полуночи. Замом Андрея я стал, как только получил диплом. В компании помнили моего отца. Генеральный даже высказал сожаление по поводу того, что я не пошел в финансисты. Но на работу взяли. Вначале с испытательным сроком. Потом уже на постоянную. Андрей помогал мне во всем. Неудивительно, что вник я в дела быстро. Единственное, что нам не нравилось — это невозможность одновременно пойти в отпуск. Не станешь же рассказывать всем, что мы партнеры, почти супруги, и хотели бы вместе отдыхать. Вырывались, конечно, отдохнуть. На несколько дней во время праздников или просто на выходные. Когда Андрей выплатил ипотеку, с деньгами совсем стало хорошо. Мы купили себе по машине, могли позволить слетать на выходные в Париж или в Вену. Моя квартира приносила стабильный дополнительный доход, хотя и требовались изредка вложения. Незадолго до болезни Андрея начали делать ремонт. Старую мебель выкинули. И дальше все остановилось. Нанятая бригада закончила работу, но заниматься дальше квартирой я не смог. Все надеялся, что с диагнозом ошиблись. Но Андрей так не думал. И получив повторное заключение, потащил меня к нотариусу оформлять завещание. Последние две недели оказались самыми тяжелыми во всех смыслах. И когда все закончилось, мне самому хотелось лечь и умереть. Не то чтобы я безумно любил Андрея, но это был единственный близкий мне человек. Вначале мать умерла, затем отец. Какими-то друзьями в силу своей ориентации я не обзавелся. Мы с Андреем никогда не приглашали домой гостей. Не иметь приятелей было проще. Нам хватало друг друга. Мы работали вместе, обсуждали рабочие моменты, представляли собой идеальный тандем сотрудников. Вместе засиживались допоздна, когда это требовалось, вместе радовались успехам и удачно составленным документам, вместе возвращались домой, ничуть не тяготясь тем, что и за ужином продолжаем обсуждать тот или иной договор. И вдруг разом я остался в полном одиночестве. Это давило морально так, что я стал опасаться того, что попаду в психушку. Когда шестой раз выдраил квартиру в течение одного дня, то понял, что нужно как-то отвлечься или что-то изменить в своей жизни. Находиться в стерильном помещении, которое теперь напоминала наша квартира, я просто не мог. Схватил телефон, карточку и поехал на свою квартиру. Первое желание, которое у меня возникло, когда я только переступил порог, — начать уборку. В этом запыленном помещении было чем заняться! Невероятным усилием воли остановил себя, сел в центре комнаты на пол и занялся самовнушением. Сидел долго. Уговаривал себя, что жизнь не закончилась. Мне только двадцать пять. Генеральный директор еще во время болезни Андрея заверил, что должность юриста компании станет моей. Я молод, успешен, пусть не миллионер, но достаточно обеспеченный человек. Найти мальчика по вкусу проблем не составит. Но реально что-то менять и куда-то двигаться мне совершенно не хотелось. А потом я не смог. Неожиданно пространство вокруг меня будто пронзили лучи света, и сознание мое померкло.