Льдинка

Первое мое впечатление, когда очнулся, — в психушку я все же попал, но в очень элитную, попутно приложившись обо что-то спиной. Та сильно болела. Еле сдерживался, чтобы не орать во весь голос. Мне тут же кололи обезболивающее, и я отключался. Где-то на седьмой или восьмой раз я все же открыл глаза и пришел к заключению, что спина болит меньше. Хотя понял, что ощущаю боль в левой руке и где-то слева в тазовой кости. А вот ног, напротив, совсем не чувствую. Дабы убедиться, что они есть в наличии, я чуть приподнял голову. В спину тут же стрельнуло будто разрядом, на лбу выступили бисеринки пота, а меня в очередной раз накрыло паникой. За пару секунд я увидел столько всего, что мозг упорно отказывался перерабатывать и как-то осмысливать происходящее. Прежде всего, тело было не мое (кстати, ноги на месте), во-вторых, меня удивила сама больничная палата. Что-то в ней было не так, но что именно, я не понял. От всех этих усилий — мозговых и телесных, я устал и провалился в сон. В очередной раз пришел в себя под чей-то бубнеж. — Вы же понимаете… Госпожа, мы сделали всё, что смогли… Если… — доказывал что-то мужской голос. Ему отвечал женский: — У нашей семьи нет столько средств, чтобы… Поначалу я решил, что у той дамы нет средств на обеспечение этого тельца отдельной палатой. Это я так подумал, когда меня перевезли. Но через сутки, когда я немного оклемался, врач просветил подробнее: — Елисей, у твоих родителей возникли некоторые проблемы, тебе расскажут о них позже. Но сразу скажу, ситуация очень серьезная. У тебя раздроблен восьмой и девятый позвонки, в одиннадцатом трещина. Разрыв в поясничном сплетении нервов. Перелом лучевой кости левой руки, трещина в тазу и еще по мелочам. Главная проблема была именно с теми нервами. Какая-то «веточка» от двенадцатого грудного нерва получила серьезные повреждения, что-то еще мудреное. И в целом это все там связано с половыми органами и нижними конечностями. В общем, доктор обрадовал меня по полной. Слушая его, я с трудом удерживался от вопроса: «Когда это я так успел переломаться?» Воспринимать то, что это не мое тело, получалось с трудом. То и дело я забывал, что теперь стал каким-то Елисеем. Имечко зашибись! Бывают же такие родители, что не думают о том, как пацану с таким именем дальше жить. Обезболивающих мне в те дни кололи много, и я имел немного затуманенное восприятие всего. Наверное, это было хорошо для меня. Перенос своего сознания в тело подростка я воспринял спокойно, но сосредоточиться и обдумать ситуацию мне было сложно. Я даже к разговорам других больных, находящихся вместе со мной в шестиместной палате, почти не прислушивался. И только через неделю я стал вникать в свое положение и еще больше недоумевать. Прежде всего врач снова завел со мной разговор по поводу сложившейся ситуации. Оказалось, что мой случай настолько сложный, что лечить без магии не получится. О-па! Хорошо, что я лежал и не упал от такой заявы. Вообще-то думал, что сейчас мужики в палате начнут смеяться над шуткой доктора про магию. Ан нет, никто и ухом не повел, хотя и слушали нашу беседу. — Сам понимаешь, что такое лечение очень дорогое, а лекари соответствующего уровня имеются только в столице, — продолжал доктор. — Боюсь, Елисей, что твоя семья не в состоянии оплатить все расходы. Больные, прислушивающиеся к нашему разговору, дружно загомонили. Похоже, они ожидали чего-то подобного. Хотя я не совсем понял, что так взволновало народ. Прояснилась ситуация только на следующий день, когда в сопровождении доктора пришла молодая, привлекательная женщина. С большим удивлением я узнал, что это «мама». То есть мама Елисея. Пока я с жадностью разглядывал внешность женщины и ее наряд, она начала вводить меня в курс дела. — Твой жених помолвку разорвал, — услышал я очередную ошеломляющую новость. Не то чтобы я обиделся на разрыв помолвки, меня удивил сам факт. По моим прикидкам пацану не больше пятнадцати лет. Ну и, конечно, упоминание того, что это был «жених» мужского рода, вызвало много вопросов. — Елисей, я просто не могу взять на себя такие обязательства, — картинно заламывала руки маман. — Нюсечку в этом году представлять на смотринах. Сам знаешь, какие это расходы. Дальше пошло перечисление всего того, что требовалось семье: и амулет тепла давно не обновлялся, и машину пора менять. В общем, типичная такая отмазка. Завершился этот перечень тем, что семья вычеркивает меня из своего состава. Вот тут я серьезно опешил. Тело другое, мир, похоже, тоже другой, а меня в очередной раз выгоняют из семьи. Второй раз и на те же грабли. Мда… стоит задуматься над кармой. Где-то я её подпортил. Поразмышлять над кармой мне не довелось, маман удалилась, зато соседи по палате забросали советами. — Парень, тебе серьезно повезло, — вклинился и доктор во все эти слова сочувствия. — Мы тебя переведем как отказника в госпиталь. Там уже другие льготы. Операция обойдется не в пятьдесят тысяч, а всего в десять или около того. — Ты красавчик, через пару лет встанешь на ноги, отбоя от женихов и невест не будет, — успокаивал меня один из пациентов. Да и другие поддакивали. Доктор потом ушел, а обсуждение моей судьбы продолжилось. По всему получалось, что я только в плюсах. Надеюсь, так оно и есть на самом деле. Я же никакой памяти этого Елисея не приобрел, «спалился» бы сразу. А так начну жизнь «с чистого листа». Кстати, пришедший на следующий день какой-то чиновник, подтвердил про этот «чистый лист». Теперь я не Елисей Алексеевич Гасавов, а всего лишь АН55-Г-759785. — В шестнадцать лет сможешь выбрать себе любое имя, — сообщил чиновник. — Пока мы оформим на тебя документы и карточку оплаты. Выдача документов состоялась тут же. Медбрат помог меня чуть приподнять, чтобы сфотографировать лицо. Чиновник придвинул какой-то аппарат. Куда приложил сначала одну ладонь, затем другую (надо сказать, с трудом, фиксация перелома не позволяла сильно двигать рукой). Еще пять минут чиновник вбивал мои данные. А я жадно разглядывал все эти непонятные штуковины. Техника этого мира точно ушла вперед. Через несколько минут аппарат выдал удостоверение личности и вслед за ним карточку. Денег на ней, конечно, не было, но сам факт ее наличия радовал. Еще я узнал, что мальчишке нет и четырнадцати, а день рождения только через три месяца. Чиновник поместил все эти документы в прозрачный пакет. Тот, в свою очередь, закрепил на ленте и повесил мне на шею. Ну да, карманов-то у меня нет. Только больничная распашонка и корсет. Таким образом, к поездке в госпиталь я был готов. Задерживать в этом лечебном заведении меня не стали. Правда, перед отправкой меня посетил полицейский. Задал вопросы. Типа зачем я поперся на ту стройку, столкнул ли меня кто вниз и кто еще там был? Я сразу ушел в несознанку. Заявил, что был один, прыгать не планировал, нечаянно оступился. Неразделенной любви не имею и никого не виню. Полицейский не сильно поверил, но донимать больше не стал, тем более что меня уже готовили к переезду. Жаль, что посмотреть на новый мир из больничной машины не получилось. Меня еще и лекарствами сильно обкололи, чтобы снизить дискомфорт во время перевозки. Уснул я в машине почти сразу и проснулся уже на следующий день совершенно в другом месте. — Здравствуй, Елисей, — поприветствовала меня приятная женщина в больничной форме. — Я твой лечащий врач Любояра Ивановна. Завтрак я проспал, но для меня оставили еды. Когда врач вышла, медсестра по имени Цветана покормила, обтерла влажными салфетками и сообщила, что скоро отвезет меня на рентген, а пока я могу познакомиться с соседями по палате. Таковых я насчитал шесть человек, хотя кроватей было восемь. Сосед слева был парализован и имел схожую с моей проблему в спине. — Премислав, — представился он. — Мы тут все по именам, без лишних формальностей или ты против? Против я не был. Может, Елисею и было неудобно называть мужчину за сорок на «ты», но я-то взрослее и каких-то предубеждений не испытывал. Контингент палаты был разношерстным. Премислав уже три года в госпитале. Павел только полгода. Сенька с ампутированной до колена ногой обитал здесь пятый год. — Все благодетеля ждет, — просвещал меня Павел. — Нет бы, как Премислав, самому зарабатывать и копить деньги на операцию, так нет… Готовое ему подавай! Обилие новой информации меня ошеломило, жаль, дослушать я не успел. Пришла Цветана и укатила меня вместе с кроватью на рентген. Вообще-то оснащение этого госпиталя было суперским. Не будь я на месте больного, то искренне восхитился бы. Как я и говорил, развитие этого мира опережало земной на порядок. Вернувшись в палату, я продолжил знакомство с тем, что предоставил мне госпиталь. Палата была восьмиместной, но на ночь каждая кровать огораживалась шторой, ее крепление шло по потолку. Еще имелся аналог не то телевизора, не то ноутбука. Личного, для каждого пациента. Крепился этот экран на кронштейне над головой. Больной мог сам регулировать удобное расположение. Сенька прикатил ко мне на инвалидном кресле и стал помогать разбираться, что и где. — Это каналы новостей и познавательных программ, здесь сборники фильмов. Отдельно обучающие программы. Кстати, нам разрешено сдавать экзамены дистанционно. Не то чтобы их официально засчитают, но для поиска работы этого хватает. — А какую работу можно получить? — заинтересовался я насущным. — Что-то графическое или, как Премислав, по бухгалтерии. — Учи, парень, финансовые программы, — тут же откликнулся Премислав. — Я в день до пяти рублей зарабатываю. — Ничего себе! — невольно вырвалось у меня. Это я реально оценил возможность насобирать десять тысяч для операции. — А то, — приосанился Премислав. — Тебе долго работать не придется, — привлек внимание к себе Павел. — Благодетель найдется. — Обязательно найдется! — подхватила слова Павла появившаяся в дверях палаты Цветана. — Подлечим, подкормим, будешь красавчик! — А можно мне зеркало? — догадался я попросить этот предмет, чтобы оценить самому доставшуюся внешность. — Покушаете и принесу зеркало, — не стала отговаривать меня медсестра. — Отчеслав, давай закатывай тележку. Отчеслав был санитаром и выполнял вспомогательные работы. Привез он обед, но у меня поинтересовался, нужно ли в туалет. Я вспомнил о насущном и согласился. Посещение этих удобств для частично парализованного человека еще то испытание. Меня же поворачивать и как-то перемещать врачи запрещали. Позвонки, те, которые раздроблены, когда еще срастутся. Пока мне спину жестко фиксировал корсет и справлять нужду было чрезвычайно сложно. Но Отчеслав свое дело знал. Выкатил меня из палаты (туалеты здесь были большие и вмещали такую мебель). Пристроил сначала утку, потом судно. Кровати в этом госпитале были само совершенство. Под задницей люк имелся. Санитару требовалось только сдвинуть часть матраца (который тоже не был единым целым), подставить емкость и, так сказать, ждать результата. К тому времени, как я закончил туалетные дела, народ в палате уже пообедал. Суп почти остыл. Да и чай тоже. — Напоминайте новичку заранее, — попеняла больным медсестра, приглядывая за тем, как я справляюсь с едой. Удобная полочка, закрепленная надо мной, позволяла расположить весь обед. Изголовье кровати я сам приподнял пультом, с которым неплохо управлялся. Предполагаю, что настоящему Елисею было бы это все не в радость. Меня же совсем не смущало то, что я попал в парализованное тело. Оригинальное приключение. Еще несколько дней назад я страдал по Андрею, не видел смысла своей жизни, а тут такое нарисовалось! Больничная жизнь потекла своим чередом. Вскоре я уже неплохо разбирался в местных компьютерах. Прежде всего полистал справочник, аналог нашего гугла. Долго разглядывал изображение планеты. В памяти всплывали прочитанные еще в подростковом возрасте фантастические рассказы о параллельных мирах. Я оказался примерно в таком же. Внешне эта планета от Земли ничем не отличалась. Предполагаю, что и пути развития пошли одинаково. В первые дни я был так плох и напичкан лекарствами, что не разобрался, отчего понимаю язык местных. У кого-то мне слышался легкий акцент, но не настолько глобальный, чтобы привлекать внимание. И только рассматривая изображение материков, осознал, что разговариваю на русском и меня все прекрасно понимают. Еще я опасался, что сойду с ума со скуки. Но все опасения оказались напрасными. Какое там скучать! Времени не хватало, чтобы во все вникнуть. В десять вечера больничный интернет вырубали. Можно было через наушники послушать музыку, но до одиннадцати. Затем только спать. Подъем был в восемь. Санитары Отчеслав, Ваджек или Ядвига развозили лежащих в туалет, помогали умыться. Затем был врачебный обход. Для нашей палаты он происходил в восемь сорок. — Как настроение? Какие пожелания? — обычно радостно приветствовала больных Любояра Ивановна. — Как наш красавчик? — Это она уже про меня. В зеркало я уже полюбовался на себя, и не раз. Согласился с мнением медперсонала, что парнишка я довольно симпатичный. Немного исхудал во время болезни. Темные тени залегли под глазами, светлые волосенки криво обрезаны, но в целом, имеются задатки вырасти «прекрасным лебедем». Любояра Ивановна волновалась за меня только по той причине, что ей «стуканули», как я попал сюда. Что-то там про суицид было. А соседи по палате дружно решили, что у меня депрессия. Мол, я не хочу ни с кем общаться. Пришлось мне выныривать из паутины интернета и начать задавать конкретные вопросы Премиславу. Тот меня сориентировал по программам и прочему. В своей прошлой жизни я имел юридическое образование, но и финансами приходилось заниматься. Особенно когда шло подписание договоров. Так что совсем дураком в этой области я не был. Пусть здесь были другие обозначения понятий, но написание цифр совпадало. Премислав в основном занимался тем, что заносил данные по поставкам или выдаче каких-то материалов. Бухгалтерам заниматься такой текучкой влом. Безусловно, серьезные товары, требующие присмотра, таким фрилансерам не доверяли, но мелочовку охотно скидывали помощникам. Оплата, как я понял, была грошовая, а времени занимало много. Сложностей я вообще не увидел. Формулы забиты, вставляй только значение. Сколько там на склад загрузили банок с томатной пастой, с горошком, сколько кило сахара, да по какой цене. Примитив, в общем. Конечно, требовались внимательность и усидчивость. К примеру, на склад компании привезли сорок коробок печенья, но кафетериев у фирмы восемь и все на разных этажах со своими складами. При этом восьмой этаж печенье почти не берет, поскольку там элитное обслуживание. Вот и делишь эти коробки, разнося стоимость. А таких наименований для кафетериев под тысячу. Это я такой пример на экзаменационном тесте выполнял. У Премислава я ни разу не спросил совета и очень гордился, когда мне прислали уведомление, что я теперь младший бухгалтер второй степени. — Сенька, брал бы пример с мальца, — покачал головой Премислав. — Я, когда сдавал тест, только шестую степень получил, а Елисей сразу вторую. — Не люблю я эту вашу бухгалтерию, — отмахнулся Сенька. — Мне бы чего руками делать, с деревом повозиться. Я на очереди к благодетелям уже четвёртый. Скоро уеду от вас. Благодетелями здесь называли спонсоров, вносящих пожертвования на лечение. Если это было простое перечисление на госпиталь, то сумма просто делилась. Но были случаи, когда делали именной взнос. Цветана обещала сделать видео с моим изображением сразу после дня рождения. До четырнадцати лет это не положено. — Бояре на государев день обязательно облагодетельствуют, — успокаивала меня женщина. — Тебя не обойдут стороной. Будет именной взнос. Если быть объективным, то я не сильно спешил. Боли в спине, конечно, донимали. Но на ночь мне давали обезболивающие. А я продолжал знакомиться с этим миром. Много читал, смотрел фильмы и старался влиться в незнакомую среду.