Ты - мое лекарство от бессонницы

      Ярко-изумрудное свечение протезов Гэндзи заставляло ее вновь и вновь нырять в приятные воспоминания о зеленеющем океане жизни, некогда бывшим базой в Швейцарии. Все эти исполинские ели и шуршащий ковер травы под их кронами, всегда прятавший заветные шишки и желтоватые иголки. Это золотистое солнце, отражающееся в бесконечно-голубом озере, чернеющим ближе к ночи. Такое же темное и глубокое, как глаза Шимада, пожирающего ее своим уставшим взглядом.       Он прошел не меньший путь, чем она. Возможно, рисковал нырнуть в забытье даже больше, испытав гонение на собственной шкуре. И сейчас, когда они наконец остались вдвоем, серая жизнь за окном перестала существовать. Эти сухие и треснувшие губы заменили собой весь гул машин и нескончаемый парад уныния.       Что она делает? Именно такой вопрос зачастую задавала себе Доктор Циглер, идя на новую глупость. Но в данный момент… Тело двигалось как-то само? — Что вы… Ты… — успел лишь прошептать киборг, как Ангела оборвала его новым поцелуем. Еще более долгим, еще более насыщенным и таким нужным. Отдалившись всего на мгновение от его лица, женщина пыталась перевести дыхание: — Говоришь, что прямолинеен, как клинок, но ведешь себя подобно неопытному мальчишке, стоит поцеловать тебя разок, — засмеялась она. Возможно, в первый раз за столько лет в изоляции.       Осторожно убирая ее золотистую прядь со лба, бывший агент за одно прикосновение почувствовал тот самый бархат ее бледной кожи, так манивший долгими ночами. Теми самыми, что были проведены в прошлой жизни: — Давно не практиковался, — прохрипел мужчина, приподнимаясь на локтях и вцепившись зубами в ее миниатюрную мочку. Это реактор брони так разогревает плоть, или же Дракон проснулся от долгой спячки? Кто знает.       Поглаживая его по спине и водя ладонью по механическим частям, Доктор прикусила нижнюю губу, пока Гэндзи медленно опустился к тонкой шее. На той, пульсируя от напряжения, появилась жилка, подставляясь под клыки киборга. Он определенно знал, что нужно делать, отчего блондинка испытала мимолетную зависть. Но ничего, прошлое Гэндзи останется в его прошлом, а ее — в ее.       Настоящие пальцы подобно лапкам паука с интересом ползли по черным колготкам, которые она забыла снять после работы. Вцепившись в бедро, эти сильные лапки тут же превратились в мощные щупальца, старающиеся быть как можно спокойнее. Вспыхнувшее глубоко внутри желание пересиливало внешнее умиротворение и усталость, пока тонкая ткань начала рваться на стрелки.       Ухватившись большим пальцем за треснувшую часть, Шимада старательно разорвал ее, открывая холодную кожу. Смутившаяся еще больше Ангела, приподнимая его голову к себе, создала новый поцелуй, усаживаясь на него сверху. Одеревеневшие руки, орудуя такими же ледяными пальцами, не смогли справиться с пуговицами на рубашке, но киборг услужливо помог ей, решая проблему как умел — разорвав застежки. Отлетевшие в разные стороны пластмассовые слезы затерялись в ковре, пока белоснежный лиф не открылся его глазам.       Аккуратно освобождая плечи от ненужной одежды, Циглер сглотнула нервный комок в горле. Слишком давно она не была так близко к мужчине. Тем более к своему пациенту…       Живот неосознанно втянулся от холодного металла протеза Гэндзи. Пошел мурашками, как и вся остальная кожа, предательски выдавая неуверенность в каждом долгом вздохе. Даже кислород был в таким дефиците, когда на нее смотрел упивающимся взглядом бывший соратник.       Кладя рубаху на спинку скрипучего дивана, женщина обхватила ладонями лиф, стараясь прикрыть собственные прелести: — Прости-прости, я просто… Отвыкла, понимаешь? — улыбаясь всем обожженным лицом, гость обхватил ее поясницу и притянул к своей груди, меняясь местами. Блондинка, елозив по обшивке дивана, могла чувствовать каждую выступающую пружинку. Легко спать на таком, когда нет большей части тела…       Целуя ее в оголившиеся пальчики ног, бывший агент стал подниматься все выше и выше, постепенно набирая обороты. Голень, дрогнув от щекотки, вернулась на матрас, пока его губы продолжали возвышаться. Колено, затем нижняя часть бедра, все дальше и дальше…       Сжимая пальцы в кулаки от наслаждения, женщина боялась опустить голову, сгорая от слабости. Все ее внутренности опускали в кипящее масло, тут же окуная в ледяную воду, отчего сознание быстро перестало отдавать себе отчет. Отлично, отлично!       Его язык проникал глубоко. Циглер отбросила все свои сомнения по поводу его бурной юности, как только клитор был зажат между увлажненных губ пациента. Он определенно знал, что нужно делать, чтобы доставить женщине удовольствие…       Понимая, что в скором времени лифчик будет только мешать, женщина выгнулась и неловко попыталась расстегнуть его, мечтая о долгожданной свободе. Еще чуть-чуть и… Застежки все же поддались ей, пока ноющая и покрасневшая кожа под ним «задышала» на воле. — Вот теперь — самое то… — прошептала блондинка, слыша при этом голос Шимада: — Я мог бы и сам, — показав белые зубки, Ангела обхватила его черные волосы, направляя в нужную сторону: — Упростила тебе задачу, — трусики скользнули по ногам, пропадая в темноте ночи и закрытых штор. Даже горящая броня киборга не выручала, а только придавала той нужной консистенции таинственности и загадочности, в которой они могли быть вдвоем.       Однажды, на одном из многочисленных заданий, их уже оставляли в одном заказном номере отеля. Тогда ситуация была схожа — нескончаемая жизнь за тонким стеклом, выключенный свет и затухающие сенсоры Гэндзи, пристально наблюдавшим за переодевавшимся Доктором. Думал о том, специально ли Циглер попросила его остаться или же это было частью миссии?       Сейчас все было чуть иначе. Они больше не были скованны ржавыми цепями Организации и ее бесконечных правил, определенно не позволивших бы завести служебный роман. Теперь… «Overwatch» был погребен в руинах и эта ночь — единственное хорошее, что могло с ними произойти после падения штаба.       Целуя приютившую его женщину в подбородок, Шимада опустил глаза на руки хозяйки квартиры. Те, пытаясь найти нужное углубление на пластинах стали, с нескрываемой радостью на лице Циглер нащупали его. Поднимая брови, бывший агент произнес: — Ты настолько хорошо помнишь каждую деталь этой брони? — та, поднявшись к его уху, томно прошептала: — Я оперировала тебя столько, сколько никто не оперировал. Думаешь, я не видела тебя голым? Напомнить, кто именно разработал эти протезы? — молчаливо соглашаясь с ее доводами, он помог отделить большую часть металла от себя, наконец освобождая большую часть тела.       Посадив его, блондинка медленно провела ладонью по бесчисленным мозолям и огрубевшей коже, цокая языком: — Кто-то продолжает расти. Тебе нужно заменить пару деталей, в курсе? — не успел он ответить, как Доктор прикоснулась к его твердеющему члену. Превращаясь из охотника в жертву, гость собрал золотистые волосы в пучок, сжимая механической ладонью: — Просто совпадение… Что я набрел именно на вас… Доктор Циглер… — теперь, когда он называл ее именно так, сердцебиение Ангелы возрастало в несколько раз, направляя пылающие губы к цели.       Горячая слюна обволакивала его, пока бледные пальцы оставляли ногтями небольшие розовые бороздки на оголившихся частях тела. Сладостно причмокивая, хозяйка квартиры желала угодить ему все больше и больше, погружая розоватую головку все глубже в горло. Глаза тут же заслезились, но давно смазанная тушь не дала им распластаться по щекам. В купе с ловкими движениями настоящего хирурга, она показывала Шимада, что не только он когда был молодым и горячим…       После нескольких бесконечных минут она медленно провела всей поверхностью языка по дрожащему члену, пульсирующим в такт его бешенного грудного мотора. Участившееся дыхание Гэндзи и его трясущиеся ноги завели женщину еще больше, после чего она уселась на него, обхватывая влажный стержень пальцами. Нужно задать ему направление. — В этот раз все совсем не так, как на базе, да? — улыбнулась она, дразнящими движениями водя кончиком по своему влагалищу. Мужчина, стискивая ее грудь, чуть не рассчитал силы и услышал возмущенный писк, извиняясь: — Да… В этот раз все определенно зашло намного дальше чтения отчетов… — свободными пальцами Циглер хозяйничала в его рту, наслаждаясь от легких укусов и игр с языком: — Скажи, даже тогда ты хотел заняться со мной сексом или ждал момента? — пожимая плечами, Шимада прохрипел: — Ждал ли я расвала Оуганисации, штобы спузтя пару лет оказаться сдесь? — вытащив влажные от слюны ногти, блондинка стала медленно погружаться на его естество, стуча зубами от возбуждения. Этот простой взгляд, эта незадачливая улыбка совсем не была похожа на старого Гэндзи Шимада — машину для убийства. Разливающееся тепло и спокойствие овладевали и ей, стоило ему лишь открыть рот. Или это и есть накатывающее чувство эйфории? — Ты прав… Не уверена, что Джек позволил бы нам быть вместе… Но если бы проявил чуть больше напора еще тогда… — закрывая глаза от ощущения кого-то внутри себя, Доктор обняла его за шею. Мужчина, опуская руки на ее холодные ягодицы, прошептал: — То что? — начиная двигаться, хозяйка квартиры прислонилась своим лбом к его, пока хлюпающие звуки все больше возрастали между ее ног: — Не думаю, что я бы отказала.       Услышав это, бывший агент поднялся на ноги, приподнимая за собой и Ангелу. Та, скрестив ноги за его спиной, продолжала ускоряться, пока ее соки медленно не стекали по блестящим протезам Шимада.       Подойдя к комоду в углу, мужчина плавно опустил на него свою пассию, переставая быть таким нежным. Обхватив покрасневшие колени, он раздвинул их, беря ситуацию под свой контроль.       Металл царапал лакированные дверцы, пока медные ручки не издавали скрежещущий звук, проникающие во все стены и потолок. Стараясь удержаться от его напора на месте, женщина уперлась ладонями о деревянную поверхность, смахивая все лишнее на ковер. Ножки мебели опасно стучали по плинтусу, заставляя дряхлую стенку крошиться даже под обоями. Хлопки колокольным звоном отражались в ушах Доктора, что не сдерживала криков из своего рта.       Потеющий Гэндзи, усердно стараясь быть все ближе и ближе, вновь поднял ее на себе, резким пинком металлической ноги отправляя журнальный столик со своим вооружением прочь. Сюрикены, звеня где-то в неизвестности, с обидой замолчали. Чего нельзя было сказать про Циглер.       Перевернувшись на живот, хозяйка квартиры выпятила поясницу, открывая сокровенное для глаз своего гостя. Тот, опустившись на колени, обхватил ее руки и подтянул их к себе, приподнимая Ангелу над пожухшим ковром. Его движения были быстрыми и пронзающими, проникали так глубоко, как никто до этого. Огни его протезов озаряли комнату в изумрудный, вновь и вновь заставляя женщину чувствовать цвет.       Нет больше смертельной серости и скуки. Нет холодного черного и унылого белесого. Есть кричащие оттенки, есть мягкие и ласкающие. Даже ворс позабытого всеми ковра стал чуть нежнее. Все вновь обрело свой смысл, нашлось то, что было утеряно несколько лет назад.        Вот она — жизнь.       Задыхаясь от наслаждения, блондинка перестала вести счет своим пиковым наслаждениям, потерявшись в цифрах. Это было не важно, сейчас все было иначе, совершенно по другому!       Опустив подбородок, Доктор ощутила на языке привкус соленых слез, но он был слаще любого сахара. Это были совсем иные слезы. Те, что не выветриваются и замерзнут. Оставят ценный след на бледной коже и врежутся в память. Это и есть счастье вновь обрести себя. Это и есть ее настоящий путь.       Горячее семя брызнуло ей на дрожащую спину, пока они вместе не рухнули на пол. Пытаясь отдышаться, пара сама не поняла, как схватилась за руки и продолжала держаться друг за друга. Механические органы Шимада работали на полную, фильтруя воздух и придавая больше сил своему носителю. Обделенная стальными частями, женщина стерла слезы ладонью, пока ее ноги танцевали вальс удовольствий. Пальцы сжимались и разжимались, а ниже коленей разрастался холодок. Давно он не был так приятен… — Я… — громкий стук в дверь небольшого клоповника грубо прервал ее слова, отчего хозяйка недовольно закатила глаза. Только этого не хватало. Возможно, она сможет вернуться к прежней жизни, но ее старая начинала действовать на нервы уже сейчас.       Осторожно поднимаясь на сгибающихся коленях, Циглер открыла заедающую теперь дверцу комода, вынимая оттуда полотенце и бархатный халат. Виновато сглатывая слюну, мужчина остался на ковре, смотря в желтоватый с прожилками трещин потолок.       Завязывая пояс покрепче, женщина открыла дверь, выглядывая в небольшой зазор в дверном косяке. Там, скрестив руки на груди, стояла исполинского вида дама, будто бы родившаяся в бигуди и шаркающих тапочках. Агрессивно притопывая своими ногами-колонами, соседка возмущенно начала разговор: — Циглер, ты хоть в курсе, сколько сейчас времени? Что у тебя опять случилось? Очередной срыв? Незачем вещами разбрасываться, иначе расскажу все домовладелице, ясно тебе?! И не смотри на меня щенячьими глазами, а не то… — замечая в длинном коридоре полуодетого Гэндзи, чьи протезы скрывались во тьме отключенных сенсоров, женщина перевела глазенки на смущенную блондинку. — А-а-а… Ну я тут… Познакомишь или как, Ангелочек?       Поправляя растрепанные волосы, Доктор улыбнулась, закрывая входную дверь: — Извините! Доброй ночи! — лишь произнесла она, выдыхая прорывающийся вздох. Мужчина, подойдя к ней, поцеловал в щечку, беря ладонь в свою.       Повинуясь его воле на этот раз, Циглер послушно прошла в собственную спальню, скривившись при виде чужого планшета. Забыв про него навечно, довольно легла на мятую простынь, казавшуюся ей самым приятным веществом на всей Земле. Утопая головой в подушке, блондинка повернулась к ложащемуся рядом Шимада, накрывшего их увесистым одеялом.       Заключив ее в полумеханических объятьях, киборг вдохнул запах сияющих волос, как она прошептала, зарываясь носом в его грудь: — Куда мы направимся теперь?       Вспоминая высланные каждому бывшему агенту координаты дальнейшего места сбора, он довольно улыбнулся: — Ты когда-нибудь бывала в Париже?        Сопение под одеялом было для него лучшим ответом из всех возможных. Сейчас, этой короткой ночью, она наконец успокоилась. Сейчас она… Поняла, кто именно для нее являлся лучшим лекарством от бессонницы.