Ты - мое лекарство от бессонницы

      Напиток был настолько же черен, насколько и горяч. В своей апатичной усталости Ангела не обращала внимания даже на легкое покалывание языка от не растворившихся до конца гранул. Только горечь и жар, разрастающийся по всему телу. Вспоминая непредвиденного гостя из прошлого и его теплую ладонь, надеялась, что эти ощущения были вызваны исключительно кофе.       Сейчас он в ее зале, пытается уснуть, будто бы и не было всех этих лет долгой разлуки. Той ненависти и безысходности, витавшей в опустошенной голове Циглер. Попытаться очнуться, надеясь на небывалое возвращение в норму? Какую норму? Что для нее теперь есть «норма»? Когда все перевернулось с ног на голову и медленно тонет в зыбучих песках? В той пустыне, что она возвела самостоятельно…       Обхватив пожухшие волосы ладонью, женщина склонилась над горьким ароматом чашки, из которой на нее смотрела ее полная копия. Краснеющие глаза, дрожащая от переизбытка нервов щека и не скрываемая даже под черной пленкой бледность. Когда Гэндзи вернулся, стало только хуже. Отныне она замечает все эти изменения отчетливее и критичнее, едва удерживаясь от гримасы омерзения.       Висок ощутил холод голой стены, в которой блондинка постоянно слышала какое-то шуршание и скребет. Ха, скорее всего, это было банальное эхо ее пустеющих мыслей, в которых не было ничего. Ничего, кроме завала отчетов, душащей работы и бесцветной жизни, от которой голубые глаза стали походить на камень.       Включая свет в ванной, Доктор дернулась от собственного отражения. Пыталась понять, когда все пошло не так. Как она могла углядеть гниющую сердцевину Организации, все эти внутренние конфликты и переживания, погубившие все живое. Ту часть ее внутреннего «Я», надеющегося на семьи и друзей.       Горячая вода окатила лицо, мгновенно краснеющее от такой температуры. Руки сжались в кулаки, грозя отломить края пожелтевшей раковины. Нет, ей так больно. Весь этот смог снаружи копится в груди и не дает дышать. Запирает внутри несуществующей клетки и медленно сужает стенки, выдавливая кислород.       Участившееся дыхание пробрало до костей, пока сердце опасно заныло. Попятившись от слабости, Циглер взяла над собой верх, возвращаясь к запотевшему зеркалу. Дрожащим пальцем вывела кривую улыбку на месте своей головы, добавив пару точек-глаз. С них моментально скользнули капли, стирая за собой нечеткость силуэта, открывая истинную картину происходящего: — Ничего-то от тебя не скрыть, — горько усмехнулась женщина, всматриваясь в стекающие с нарисованного лица слезы. Решение всех проблем. Страх и бессилие, которое она могла бы изменить, но не знала как. Или не хотела? — Уйдем со мной, — почти не удивляясь бесшумному появлению киборга в ванной, блондинка стерла ладонью зеркальное лицо, смотря на стоявшего мужчину за ее спиной. Видимо, скрежет металла и неорганических частей он вызывал самостоятельно…       Понурив подбородок, Доктор натянуто улыбнулась, мотая головой: — А что это изменит? Это вернет «Overwatch»? Это воскресит погибших, которых я не успела спасти за свою жизнь или сделает меня лучше? Что, мой уход из этого круговорота дерьма поменяет Мир? Принесет счастье и стабилизирует чертовы страны от их постоянных конфликтов? Напомнить, что эти же страны и объявили таких как вы вне закона… — медленно скользя живым пальцем по ее шее, Шимада резонно спросил: — «Таких как мы». Каких? — сглатывая комок в горле, Ангела пыталась найти нужные слова, которые так предательски ускользали от ранее гибкого ума: — Которые… Не уважают закон, что их запретил и… — его дыхание оставляло клеймо в виде гусиной кожи, пока он тихо прошептал ей на ухо: — То-есть тех, кто не верит в обвинения и пытается спасти всех остальных? — повернувшись к нему, женщина оскалилась: — Нет. Тех, кто подвергает опасности своим присутствием жизни других. Тех, кто пережил Организацию и чистку ее сотрудников и тех, кто пытается идти дальше! Понимаешь, о чем я?       Глядя на ее изувеченное бессонницей лицо, все те морщинки и усталость, сочившуюся без ран, бывший агент произнес: — Это ты называешь «идти дальше»? — резкая пощечина отозвалась на обожженной коже каскадом игл и дрогнувшим рассудком. Ничего, он это заслужил.       Женщина, все еще держа ладонь после удара, гневно прошла мимо него, направляясь к себе в спальню. Хватит с нее этого невыносимого предвестника прошлого. Хватит мольбы, хватит совращающего говора про спасение Мира и хватит проклятого магнетизма. Она никогда не будет прежней и даже бывший пациент не изменит этого. Никто не изменит! — Та Ангела Циглер, которую я знаю, никогда бы не убежала от проблем. Не скрывалась от своей настоящей природы и не пыталась бы закрыться от всего с помощью кофе и таблеток от бессонницы! — ненависть сама сжимала ее кулаки, а голос агрессивно прорычал: — Потому что нет больше той Ангелы Циглер! Нет, понимаешь? Нет! Она сдалась, она умерла и она даже об этом не сожалеет! Знаешь, почему? Потому что однажды ее уже все бросили в этом муравейнике, оставили гнить и выживать вместе с кошмарами! Кто пришел? Кто попытался вырвать ее из всего этого, когда было еще не поздно?! НИКТО! И теперь ТЫ пытаешься воззвать к тому прошлому, которое и сожгло меня изнутри!!! — хлопнувшая дверь окатила пустоту коридора и вгрызлась в уши Гэндзи. Оставшись в полном одиночестве, мужчина выдохнул горькую смесь из своей груди.       Зашагав к спальне, Шимада остановился у самой дверной ручки, закрывая глаза. Прислонившись спиной к стене, киборг медленно сполз на пол, сжимая и разжимая кибернетические конечности.       Именно с ними он провел все эти годы, смотря на луну из очередного вагона, везущего его в неизвестность. Разумеется, обычное пассажирское место было для него под запретом и поэтому… — Я много путешествовал за эти месяцы. Больше, чем за всю свою жизнь. Видел разнообразные чудеса и прекрасные пейзажи. Когда тряска будила меня в багажном отделении поезда, я постоянно старался найти серебристый диск луны. Вспоминал, что его мне не хватало на нашей старой базе. Все эти бесконечные ходы и коридоры, в которых живут и работают такие же агенты, как и мы с тобой. Во времена состава «Blackwatch» никто не мог заполнить это сосущее чувство пустоты, которое поселилось в моей груди после… Перерождения. Того, что подарили мне Вы… Ты, Ангела. И я повторюсь, я видел много чудес. Но ни одно не сможет сравниться с тем, что ты сделала для меня. Воссоздала человека заново, подарив второй шанс в жалкой жизни. Дала надежду на то, что все еще можно исправить, стать лучше, сделать Мир лучше. И я поверил в это, как, собственно, верю и сейчас.       Женщина, смотря в потолок, слушала приглушенный голос, который рассказывал ей все. Все, что копилось на душе. Все, что не было сказано бессонными ночами в Швейцарии. Все, что он слушал и все то, что он знал. Киборг всегда был немногословным. Говорил только по делу и всегда бил в цель. Этим он и приглянулся Рейесу, взявшему того под свое крыло в специальном отряде. Этим он понравился и ей, когда освободился из цепких оков «Blackwatch». Но она была собой, а он — собой. И их взгляды на Мир определенно отли… — Я знаю, как ты летала над полем боя, не жалея себя. Могла спокойно бросить всю эту бумажную волокиту и поспешить с нами на любое задание. Ты не обязана была это делать, но продолжала рисковать жизнью. Это всегда удивляло меня… Зачем лишний раз подставляться под пули, думал я. Зачем лезть на рожон и выходить сухой из воды, когда теплый кабинет с потрескивающим камином всегда готов принять тебя. И только когда я остался один, понял. Все те люди, которых ты спасла, избежали смерти, как я. Ты даешь им шансы, творишь настоящую магию, проявляешь истинное МИЛОСЕРДИЕ. Я хотел быть таким же. Разливать жизнь по одному взмаху твоих золотистых крыльев, но… Видимо, кто-то рожден только чтобы убивать…       Поворачиваясь к дверному проему, скрывающему за собой тяжелую фигуру Шимада, Циглер поморщила нос. Нет, она сильнее этого накатывающего чувства, намного сильнее! — Но сейчас, когда Мир нуждается в нас… Нет. Когда МЫ нуждаемся в Мире, нет вариантов отступить назад. За него нужно бороться, так, как это делала ты. Быть Ангелом, который летит над полем боя и защищает невинных. В этом была цель Организации, в этом суть всего, что мы делали. Плевать на бюрократов, которые никогда нас не поймут. Плевать на продажных чиновников, что ставят палки в колеса и объявляют нас вне закона. Плевать на предателей, плевать на все. Истина — в гармонии, так меня учили. И никто так не олицетворяет ее, как ты. Настоящий Ангел, спасший всех… Спасший меня. И ты нужна МНЕ, Ангела. Нужна, как никогда. Но я не смею просить тебя об этом, особенно после того, как ты стала жить обычной жизнью без опасностей и проблем. Не смею, — под узким проемом проскользнул тонкий планшет, который содержал в себе ничто иное, как чертовы истории болезней. То, что топило ее глубже и глубже.       Слыша его уходящие в зал шаги, женщина старательно закрывала глаза, пытаясь сдерживать себя. Если покажет слабость сейчас, то это будет значить проигрыш. Она ведь хотела именно этого. Спокойствия и блага. Нельзя вечно спасать людей и Мир, нужно думать и о себе. Все то, что она мечтала найти в Организации, ушло, да. Но что будет ждать ее за следующим поворотом, если вдруг она откажется от ТАКОЙ жизни? — Какой… Жизни? Разве… — прошептала она, прерывисто дыша. Спасти хоть одного было ее призванием. Именно на это Доктор тратила большую часть прошлого. Хотела ли она все вернуть? А где гарантии, что не случится абсолютно тоже самое. Что она вернется в подобную квартиру, в подобную серость? Ведь если… — Я больше не оставлю тебя. Клянусь, — произнес через стену Гэндзи, лежа на диване.       Поворачиваясь лицом в подушку, Ангела больше не хотела ограничивать себя. Слабость ли показывать свои эмоции? Точно ли?       Разрываясь слезами, которые она копила все эти годы, Циглер не могла успокоиться, чувствуя, как жжение уходит из легких. Подобно назойливому жалу, что извлекают из раны. Облегчение приходило стремительно, намного быстрее, чем она могла представить. Такого точно не напишут в учебниках, которые она штудировала. Но такое точно может вылечить хотя бы одну душу.

***

      Когда глубокая ночь вступила в свои законные права, заполняя все вокруг, женщина поднялась с кровати. Наступая на холодный экран планшета, Циглер отворила дверь из своей спальни. Не знала, сколько пребывала в таком порыве, но точно понимала, что Гэндзи уже давно уснул.       Приоткрывая вход в зал, блондинка слышала только его размеренное и спокойное дыхание, так разительно отличающееся от далекого прошлого. Неужели он и правда нашел свой покой в бесконечных приключениях и странствиях? Что могло повлиять на безумную машину для убийств, если он изменился так скоро?       Проходя к нему ближе, Ангела села на край дивана, всматриваясь в спящего Шимада. Не видела его таким, но мечтала увидеть. Как поднимается механическая грудь, как ресницы лежат на веках. Как бьется его сердце, доступное только ей. Она видела его, чувствовала в своих руках. Понимала, что это глупо и не связано, но естественный мотор был у него большим. Качал кровь, жажда лишь увидеть рассвет вновь.       И сейчас, когда этот мужчина мечтал спасать людей, она не могла отказать. Это точно бы разрушило ее, не дало спать. Женщина впервые стала бояться собственной смерти. Но не от пули, а от слабости. Захлебнуться в сожалении и исчезнуть, таков был ее удел.       До того момента, как одинокий киборг не появился в ее квартире: — Спасибо тебе… — прошептала она, целуя его в щеку. Тот, повернувшись к Доктору, осторожно убрал золотистые волосы, вновь сияющие для него цветом пшеницы. Всмотрелся в голубые глаза, блестящие ярче любого моря. Коснулся мягкой розовой щеки и ответил: — Уедем отсюда? — улыбаясь, Циглер смахнула последнюю слезу, молчаливо кивая. Больше ничего и не требовалось. Хотя…       Приблизившись к его сухим губам, женщина обхватила черные волосы, заключаясь с бывшим пациентом в поцелуе. Соленом от ее слез, но безумно сладким от свободы. Их ночь только начиналась.