Необъяснимое влечение

      Если ты один раз кого-то встретил — случай, если два — совпадение, а если больше, то как — закономерность? Или мир слишком мал, а худую, с волосами розовыми и коленками острыми просто специально ему подкидывают.       Холодный осенний ветер заметал по улицам пожелтевшие листья, моросил противный дождь, Дейдара рядом шел, против обыкновения молчаливый, а Сасори сосредоточенный и собранный, как вдруг среди серости и промозглости мелькнули розовые волосы, перехваченные повязкой с протектором скрытой деревни, Сакура некрасиво орала на кого-то, еле видимого в проеме двери маленькой закусочной. Грохнула чем-то обо что-то, а потом на середину дороги вылетел, описав приличную дугу, предмет ее недовольства. Приземлился на зад, в затылке почесал, потрогал синеющий фингал.       — Сакура-чан! — и промчался обратно в распахнутую дверь, болтающуюся на одной уцелевшей петле.       — Уходим, Дейдара. — Сасори пихнул напарника в соседний переулок — не хватало, чтоб их заметили. А внутри от чего-то дрогнуло, проснулось неясное волнение. Холодок по телу, дурацкий.       Дейдара завозмущался, руками замахал, и Сасори на напарника переключился, ответил ему что-то зло и колко, как умел, чтоб только не к себе прислушиваться, а к бесконечной болтовне Тсукури.       Впрочем, от Сакуры, видимо, было не так просто скрыться. Провидение сыграло глупую шутку, и они пересеклись на миссии. Сасори еще днем разглядел, что девчонка была из Конохи — родной деревни Учиха, отметил это для себя, просто как очередной факт о ней. И не нужный-то ему в общем, и не значащий особо ничего. Мало ли какие дела у Конохи могли быть неподалеку.       Их операция была тщательно спланирована и прошла шаг за шагом, как по нотам, как Сасори любил и как всегда делал. Он стоял чуть поодаль, наблюдая, как хрипят и задыхаются в агонии его жертвы. Степенный и умиротворенный. Свиток был у Дейдары, свидетели были устранены, оставалось только самим убраться.       — Но Дана! — обиженно заскулил Тсукури.       — Валяй, — брезгливо бросил Сасори. Все ж Дею надо было размяться, а ничто так не поднимало настроение напарника как хороший взрыв. Ну, сравняет он с землей все, смешивая в однородную кашу деревья, трупы, землю и небо. От города они были далеко, успеют убраться, пока хоть кто-то заметит последствия их деятельности. Дейдара поднялся в воздух, сооружая очередное творение своего якобы искусства, Сасори же стоял неподалеку. Как вдруг неясное движение воздуха, стремительное, как от бега, отвлекло его внимание. Чертовы розовые волосы — Сасори от досады скрипнул зубами. И чертова Коноха! Действия впервые опередили мысли. Сасори даже удивился идиотской прыти в спасении Сакуры. Хируко*, подчиняясь его воле, обвила Сакуру поперек талии суставчатым хвостом, дернула прямо с ветки дерева вниз, прижимая к стволу намертво, впиваясь острыми деревянными краями в ребра, блокируя руки и ноги. Сакура, попыталась двинуться, заорать, за что тут же получила по губам — рот заткнули намертво. Она озверело зарычала в чужую руку, попыталась укусить, и только потом разглядела, кто ее так бесцеремонно схватил. Зрачки расширились в немом ступоре, пока Сасори зло и недовольно на нее пялился.       Сакура замерла, одеревенела вся, как вдруг, повисшая тишина надавила на уши, всего на секунду, все замерло, и тут же грохнуло оглушительно. Зарево близкого взрыва осветило лес, а волна горячего, отдающего гарью воздуха, прокатила между деревьев, растрепало волосы Сасори, распахнула и всколыхнула поля его черного плаща с красными облаками.       Сакура забрыкалась с остервенением, зарычала-замычала в его ладонь, вытаращила глаза в приступе ярости, смешанном с неподдельным испугом. Сасори спокойно убрал руку — теперь не было большой разницы кричит она или нет, скорее всего все, кто был с ней уже кровавым месивом украсили округу.       — Отпусти! — заорала Сакура, дрыгаясь, как сумасшедшая, забила ногами, попыталась вырвать из захвата, нещадно сдирая кожу.       Сасори и отпустил. Он даже не понял, зачем вообще ее держал, зачем спасал. Было б как раз проще в миг избавится от девчонки, которая будила в нем совершенно неуместные, претившие чувства. То, что сам он так презирал в других людях.       Сакура рванула, помчалась, даже взглядом его не удостоив, полетела к месту взрыва в надежде застать кого-то из своих.       Сасори хмыкнул, настроение в миг испортилось, что за сентиментальности, что за порывы, как дурное наваждение. Дейдара появился рядом, довольный и счастливый, как мальчишка, и от одного его вида стало еще противнее.       Сасори поспешил, упаковал Хируко в свиток, и они вместе с напарником взмыли в чернильное небо, удаляясь к убежищу организации.       Руки тряслись, и Сакура никак не могла унять бегущие по щекам слезы. От них все перед глазами плыло, размывая и без того одинаково черно-серый пейзаж. Она бесконечно долго бегала по этой вспученной черноте, силясь разыскать своих. Ни Наруто, ни Сай никак не находились, Сакура пребывала на грани тихой истерики. Ей казалось, что все пропало, и что она одна в этом виновата: не может успокоиться, не может их найти, не может им помочь. В неимоверном усилии Харуно собралась, пробурчала под нос проклятия, потом громче, потом, набрав побольше воздуха, начала выкрикивать по очереди имена напарников. Все было тщетно: тишина и темнота. Наконец, Сакуре просто стало страшно. Вдруг и правда все? Или она их не отыщет, или, что несоизмеримо хуже, отыщет мертвыми. Напал какой-то приступ малодушного ужаса, слезы с новой силой хлынули из глаз, когда в непроглядном мраке между деревьями ей показалось что-то оранжевое. В три прыжка Сакура долетела до опушки леса и увидела Наруто. Оглушенного, с обгоревшими руками, спаленными волосами, облупившейся на лице кожей, всего ободранного, но живого. От счастья и облегчения Сакура расплакалась еще сильнее, перевернула Наруто на спину, затолкала ему под голову свой жилет. Совсем рядом, тоже среди деревьев нашелся и Сай. Уцелел он чуть лучше. Скорее всего бестолковый Узумаки, как всегда несся вперед, а Сай, заподозривший неладное, поотстал. Впрочем, Сай тоже был почти без сознания, пришлось дотащить его на себе, положить рядом с Наруто, а потом, вытирая злые слезы, собирать под ладонями зеленую чакру и лечить. Сначала Сая, наскоро подлатать, чтоб идти смог, и, если что, нести Наруто. Потом Узумаки, тщательно, осторожно, выверяя тело на наличие переломов, внутреннего кровотечения, возможного яда. Наконец, Наруто разлепил подраные веки с обгоревшими ресницами, прохрипел что-то и закашлялся.       — Наруто, — совсем некстати нежно пролепетала Сакура, скомкала на его груди ошметки неизменной оранжевой куртки, ткнулась лбом куда-то в сердце и зачем-то прошептала: — Прости.       Возвращаться в близлежащую деревню было слишком опасно. Пришлось разбить лагерь в лесу, дожидаясь подмоги. Промозглый осенний холод пробирал до костей, даже костер не спасал. Вымотанные, израненные и уставшие, они кое-как раскидали печати сокрытия, поставили палатку, чтоб тут же свалиться и уснуть. Всю ночь, как кошки, жались друг к другу, сплетаясь в тесный комок, стараясь сохранить хоть какие-то крохи тепла. На утро Сакура почувствовала себя едва ли не хуже напарников. Болезненная ломота во всем теле услужливо сообщала, что она потратила слишком много чакры, а к этому примешивался недосып, невозможность согреться и, что было на порядок хуже всего остального — сознание того, что все это последствия в крах проваленной миссии. Вчера они чудом не умерли, а жизнью были обязаны не кому-то, а нукенинам, одного из которых Сакура, как оказалось, знала более чем близко.

***

      Сасори раскатал очередной свиток и принялся заполнять его аккуратным острым почерком. Сколько прошло времени с того момента, как он сел за стол, он не знал. Писал, вычислял, творил. Наверное, величайший шедевр в своей жизни. Который давно следовало начать. Мечта, нежно лелеянная долгими годами, вынашиваемая, вскармливаемая. Та, к которой мастер планомерно шел, усердно практикуясь на своих бесчисленных марионетках. Тренировки с деревянными куклами, изнурительные бесконечный часы оттачивания контроля чакры, опыты над трупами. Полчища безвольных кукол, подчиняющиеся одному легкому взмаху его пальцев. Все ради великой цели — сделать из себя свое самое идеальное творение — неуязвимого убийцу, совершенное оружие. Чтоб ни жалости, ни сомнений. Чтоб не спать, не есть, не стареть. Давно пора было начать, но Сасори никак не мог подобрать идеальный момент. А после последней миссии понял — его не будет. Более того, чем старше он становился, тем все больше медлил, малодушно выжидал, не решаясь. А результат этого — непонятная привязанность к какой-то девчонке. Абсурдная. Раздражающая. Навязчивая. Но в конце концов ставшая тем толчком, которого видимо ему не хватало.       Сасори писал, злорадно усмехался своим мыслям о том, как однажды вздохнет последний раз, последний раз поест, и еще что-то последний раз, а потом наконец станет свободным.       Приятные мысли прервало покашливание Дейдары.       — Не мешало бы поспать.       — Спи.       — Свет мешает.       Сасори выдохнул, сжал в кулак карандаш, выдохнул еще раз и нарочито холодно проговорил:       — Я вырву тебе глаза и зашью их в твой рот. Тебе не будет мешать свет, мне — твоя идиотская болтовня.       Дейдара засопел, но промолчал, зарылся с головой в одеяло и затих.