Never let me go

Каждый из нас забыл про прошлое и начал новую жизнь с чистого листа. Но опять же, никто не знал, чем всё это закончится. Я окончательно поселился в новом отстроенном доме, старался не тратить нервы на работе, выгуливал Юки почти каждый день и часто фотографировал всё, что мне бы приглянулось. Чонун же сдавал на права, читал книги по кулинарии и рисовал. С первым снегом и приходом морозной зимы в наш город я, словно попал в зимнюю сказку, самую красивую, волшебную. Только вот я не знал её финалf. Мы с другом хорошо ужились вдвоём и потихоньку осваивались в новом уютном доме. Это место за короткий срок стало для меня самым важным на всём белом свете. Чонун предлагал мне взять одного из щенков, но я отказался. Сказал, что и Юки мне вполне достаточно для полного счастья. Потом ещё смеялись вместе. Йесон не отвечал на звонки родителей и брата, прервал с ними какую-либо связь. Недавно он даже сказал, что я стал его самым лучшим другом, даже с Чанмином он не так часто виделся. Я на это лишь пожал плечами, но где-то в области сердца потеплело. Оказалось, Йесон окончил университет на дизайнера. Я предлагал ему продавать картины, пойти работать куда-нибудь по специальности или рисовать на заказ и, таким образом зарабатывать деньги. Но он не захотел, сказав, что и так забот хватает без всякой работы. И на этот раз я тоже пожал плечами. Признаться честно, у меня никогда не было такого понимающего друга. В университете со мной хотели дружить только из-за связей с Шивоном и его братвой. Сливки общества – так раньше можно было нас называть, пока этот маскарад не закончился. Я рассказал Чонуну о своём прошлом. Он внимательно слушал, а позже посоветовал: - Прости их, Кюхён. Неважно, что они тебе сделали, теперь неважно, какую боль они причинили. Важно их простить. - Но как я их прощу? - В душе, внутри себя. Мысленно прости своих предателей и отпусти. Не держи на них зла, ведь ты делаешь хуже только самому себе. Не надо. Просто пойми, они были твоими учителями, которые сделали тебя сильнее и умнее. На это я лишь глупо и непонимающе хлопал глазами, но слова Йесона запомнил и сохранил на всякий случай в памяти. ~ Выходных я ждал с большим нетерпением. В такие дни работать ненужно. В такие дни мы гуляли с Чонуном, ездили за продуктами или ещё куда-нибудь, отсиживались дома в тепле или выгуливали хаски. В общем, занимались своими делами. Каждый из нас поставил перед собой цель. Неважно какую. Может быть, я решил сделать тысячу фотографий, а Йесон – нарисовать двести картин. Но цели у нас были, мечты, которыми мы стали теперь жить, веря в их исполнение, как верят в Бога. ~ Сегодня весь день падали белые хлопья снега. Нам пришлось одеваться потеплее. Сейчас я задумался, а были ли наши отношения с Чонуном такие уж и дружеские? Он мне стал настоящей семьёй, лучшим другом, родственной душой, братом. Большего мне не было нужно. Мы вышли из дома поздно утром, но времени было достаточно в запасе, чтобы прогуляться и подышать свежим воздухом. Первым делом мы сели в хонду, теперь уже чонуновскую – да, я подарил ему свою ласточку – и направились в город за покупками. Нужно было закупить продукты на целую неделю и ещё кое-что. Мы быстренько сделали всё, что нужно и закинули продукты в корзинку, оплатили покупки, сложили их на заднее сидение и поехали дальше в другой магазин. На самом деле я предложил Йесону купить санки, чтобы мы могли на них кататься по снегу. Выбрали самые хорошие, большие, с прочной верёвкой, и вполне удобные для двух человек. Похоже, не я один светился весь день от счастья. Чонун тоже постоянно улыбался на протяжении всей дороги к дому, задавая вопросы наподобие: - Мы же испробуем новые санки? Или же: - Когда будем кататься? - Хочешь, я тебя прокачу? В общем, когда Чонун поставил машину в гараж, и тем временем вытащил санки, я выпустил из дома собаку. Сначала я уселся на сани, вытянул ноги вдоль и облокотился на деревянную спинку, держа в одной руке поводок, а второй – за перила саней. Чонун шёл впереди в своём новом сером пальто, насвистывал какую-то песенку и тянул за верёвку. Санки катились по снегу, Юки бежал сзади меня, обнюхивая территорию. Приходилось останавливаться и ждать, когда он сделает свои дела. Сани перемещались по кристальному снегу без преград и оставляли за собой позади две непрерывные перпендикулярные полосы. Йесон тянул верёвку, идя по тропинке леса. Вверху, когда я поднял голову, перед взором раскинулись верхушки деревьев, которые сливались с небом, словно кисточки на голубом листе А4. Солнца не было видно. Наверно, оно находилось чуть ниже, почти рядом с горизонтом. Зимой солнце всегда такое холодное, словно изо льда. - Какой же ты тяжёлый! Не знал, что ты столько ешь, - пошутил Йесон и повернул шею ко мне. Я показал ему язык, взял с земли горстку снега, слепил из него снежок и бросил в спину брюнета. Тот остановился посреди какой-то опушки, развернулся ко мне лицом с пугающим взглядом, словно кричащим, что месть его будет страшна, и тоже бросил в меня снежок. Тот попал мне в лицо. Я зашипел, очистил лицо перчатками от холодного месива и поднялся с саней. - Ну, всё, берегись! И дальше началась целая Третья Мировая. Мы кидали друг в друга снежками, уворачиваясь от них же. Хаски громко лаял и вилял хвостом. Жаль, он не мог поиграть с нами. Мы даже построили свои крепости из снега, за которыми потом прятались. Странно это всё выглядело: дядьки, которым по тридцать лет играют в снежки, дурачатся и смеются, как маленькие дети. Мне мама всегда говорила, что возраст не имеет значения. Главное – делать то, что хочется. Поступать так, как велит сердце. Наигравшись и набесившись вдоволь, мы упали измученные, уставшие, вспотевшие, с красными щеками и сбившимся дыханием, двигая ногами и руками в стороны, чтобы сделать снежных бабочек. И они у нас получались. ~ Когда мы шли назад, мне пришлось тащить Чонуна на санках вместе с Юки, который внезапно заснул. На обратном пути мы не проронили ни слова. Стеклянная тишина никогда не давила на меня, если такая тишина была вместе с Йесоном. Я задумчиво шёл впереди, тянул за собой двойной груз, а у Чонуна тоже мысли летали за пределами этого леса. Может, они парили где-то в небе с облаками или остались в городе Тэгу. Я если честно, этого не знал и даже как-то не спрашивал. Добрались мы до дома к обеду. Чонун предложил обмыть новые сани и как раз справить новоселье. Естественно, мы никого не собирались приглашать в гости. Юки заснул крепким сном, лёжа на своей подстилке в гостиной. Мы же находились на кухне. Я открывал шампанское и французское вино. Брюнет же колдовал у плиты, как всегда, сверяясь со своими книжными рецептами, пробуя свои кулинарные творения на вкус. Через полчаса наивкуснейший обед был готов, а мы уже сидели за столом напротив друг друга. На столе стояли шампанское, вино, два стеклянных бокала на тонких ножках, салаты в тарелках и индейка. - Как всегда, вкуснятина! – хихикнул я, держа бокал за тоненькую ножку и отпивая его содержимое. - Спасибо. А ты подобрал хорошее вино, - улыбнулся парень, подмигнув мне. Ненавижу это чувство – снова сердце бешено бьётся. - Французское. 1990-го года, - похвастался я, нервно улыбнувшись. - Ничего себе! – удивился Йесон, - Ах да, это же ценится. Чем дольше стояло, тем лучше и вкуснее. Когда мы наелись вдоволь, выпили на брудершафт и отдали оставшуюся еду собаке, я пошёл в спальню и завалился на свою кровать, чтобы послушать музыку. Чонун же просил подождать и пёк в это время пирог. Я был горд за его достижения. Ведь друг за считанные недели мог приготовить такую обалденную еду, о которой раньше и думать не смел. Я слушал каждую песню до второго куплета и перелистывал на следующую композицию. Мне надоело лежать, и я поднялся с кровати, принимаясь рассматривать картины. Они были в деревянных рамках и висели на гвоздиках, прибитых к стенам. Наверно, не было места, в котором они не висели. О, точно, в ванной картин не было. Да и какой дурак их будет там вешать? Приятное тёплое чувство разливалось внутри, когда я смотрел на творчество Йесона. Я знал историю каждого рисунка. Например, вот этот пейзаж в комнате для отдыха был нарисован совсем недавно. Чонун изобразил лавочку, покрытую снегом, такую же белую землю, словно простынь, и высокие деревья с чёрными двойными фонарями. Он объяснил это тем, что хотел передать не только красоту парка в городе, но и своё одиночество. Тогда я спросил: - Тебе одиноко даже не смотря на то, что я рядом? - Нет, мне правда не одиноко. Просто я хотел вспомнить, что такое чувствовать себя брошенным, - ответил парень, грустно улыбнувшись. А эта картина тоже совсем новая, нарисованная недавно. Чонун тогда пошёл в лес и взял меня с собой. Он рисовал ту загадочную пещеру, стоя возле мольберта в лесу. Так получился вид на скалы и дыру в них. А я сфотографировал пещеру. Мы ещё долго сравнивали картину со снимком, находя отличия и сходства. Йесон позвал меня, и мы уже сидели и уминали пирог с мандаринами. Мне нечего было сказать на счёт кулинарных талантов друга. А он лишь украдкой следил за мной, улыбаясь своим мыслям. Всё-таки хорошо, когда есть тот, кто умеет готовить. С таким человеком не умрёшь с голода. Пили мы, не сказать, чтобы много. Поэтому, дождавшись, когда Юки снова уснёт, мы оделись и вышли на улицу. Смотреть дорамы или всякие зарубежные фильмы не было настроения. Сначала мы делали бабочек, валяясь в холодном снегу, обсуждая любимую музыку. Я был несказанно рад, что Йесон снял своё серое пальто и надел обычную тёплую куртку (пальто промокало из-за снега). - Я закачал почти все песни Linkin Park на МР-3. - Видел, но мне больше нравится Рамштайн, - сказал Чонун. Затем мы начали катать снежные комки и превращать их в большие шары разных размеров. Три шара были готовы, а шерстяные перчатки к тому времени промокли, руки замёрзли и щёки окрасились от мороза в розовый цвет. Зато снеговик был почти слеплен. Оставалось только найти ветки от деревьев и сделать ему руки. Чонун принялся отыскивать в лесу всякие палочки, а я пошёл в дом. Взяв в прихожей пластмассовое ведро из своей квартиры и старый шарф оранжевого цвета, я выбежал на улицу. Сразу одеяние и конечности были приделаны снеговику. Я нашёл в снегу камешки и сделал ему рот с глазами. Пришлось искать то, что могло бы стать носом. Йесон похвалил меня за остроумие потому, что вместо носа была вставлена косточка от индейки. Я сидел на лавочке и всё никак не мог налюбоваться нашим восьмым чудом света. Йесон же притащил с прихожей веник. Теперь наш снеговик стоял вместе с этим веником и смахивал немного на бабу-Ягу. - Он будет охранять наш дом. - А для чего тогда нужен Юки? - Джек будет помогать ему, - предложил я. - Ты уже и имя ему придумал? Без меня? – Чонун сделал вид, якобы обиделся. И как всегда, по смешному надул губы бантиком. Я засмеялся и хлопнул ладонями по его щекам. - Слушай, а ведь Юки может съесть косточку, - вдруг выдал парень. - Точно, найдём морковку позже. А потом снова начался бой снежками. Снежные комки летали по всему двору. Из дома выбежал удивлённый, только что проснувшийся пёс и начал лаять на нас. Снег всё падал на землю белым ковром. Такими темпами через дня три снега навалит метра на два. Когда мы заходили в дом, я спросил: - А что ты загадал, когда пошёл первый снег? - Это секрет, - брюнет наклонился к моему уху и тихо прошептал. Опять сердце бьётся в неугомонном ритме и мурашки бегут по всему телу. Что это?