Never let me go

Чонуна я подвёз на его же хонде, так как ему надо было в автошколу; и на ней же поехал дальше. С недавних пор в моей голове поселились странные мысли. Наверно, любой бы посмеялся, если заметил бы мои внутренние терзания. Для любого было бы глупым и нелепым так себя изводить и не прекращать думать. Да всё бы хорошо, только думал я в последнее время лишь о Чонуне. Он словно заполнил моё пустое место в сердце собою, поселясь там глубоко-глубоко. И что самое страшное – не выходил. Йесона в моей жизни стало слишком: слишком много, слишком долгими были наши разговоры, слишком долго мы смотрели друг другу в глазах, слишком часто молчали, слишком много смеялись без повода. И это меня ужасно пугало. Встреч больше не было, так как жили-то мы теперь в одном доме. Какое-то щемящее чувство забралось глубоко внутрь. Я чувствовал его всеми фибрами души. Оно, словно находилось под кожей, текло по венам вместе с кровью. Это чувство было не плохим, нет. Оно было сильным и приятным. Оно обволакивало меня изнутри, я не знал, куда от него скрыться, куда убежать. Оно было повсюду, догоняло меня с каждым разом. Хотелось улыбаться. А когда я видел Чонуна, мурашки блуждали по коже, дыхание сбивалось, а тело не желало слушаться своего хозяина. То странное тёплое чувство перекрывало доступ к кислороду. Я не понимал, что со мной происходит, но в один прекрасный момент мне стало всё ясно. Когда мы с Чонуном всё так же играли в снежки, валяясь в ледяном снегу, он неожиданно навалился на меня всем весом и придавил к холодной земле. Чонун не давал мне ни какой возможности встать. Он опирался ладонями в снег по обеим сторонам возле моей головы. Тогда я ничего перед собою не замечал кроме него. Смолистого цвета волосы, чёлка спадает на глаза, не полностью закрывая их, румянец на щеках и, конечно же, снег, который падает маленькими снежинками на наши лица. Я не знал, что со мной случилось в тот момент, но все встречи, все приятные моменты, связанные с этим парнем, пронеслись перед глазами ураганом с неимоверной скоростью. Дальше я ничего не соображал, я даже не знал, как выглядел. Засмотрелся, как идиот. Помню только, как Чонун посмеялся, встал с меня и пошёл домой вальяжной походкой. И тогда я вспомнил, что всё это время не дышал. Ощущение сказки не покидало меня всю зиму. И вот сейчас я ехал на чонуновской машине, судорожно вдавливая ногой в педаль газа. Сегодня я решил разобраться, что со мной не так. А точнее, что с нами не так. Снег валил уже которую неделю, но мне на него было уже наплевать. Все мои мысли витали не в салоне машины и даже не в городе Тэгу. Они остались всё там же в нашем доме. Скорее всего, я не подумал, когда предложил найти особенное место, в котором мы бы смогли проводить больше времени одни. И был не прав, когда поселился в этом доме. Каждый день видеть Чонуна и не понимать, что происходит… Это не бесило, но и не оставляло равнодушным. Можно было, конечно, уехать и снова жить в своей старой квартирке, но только мысль о том, как мне там будет одиноко останавливала, не позволяя сделать ни шагу. С Чонуном было весело проводить время, с ним хорошо, интересно. Я сразу понял, ещё там на железнодорожной станции, что он своеобразный человек, не такой как другие. Я прекрасно осознавал, что двое взрослых мужчин в наше время не могут так трепетно друг к другу относиться. Йесон переживал, когда я был болен. Я переживал, когда его поздно не было дома. Это ненормально, аморально, странно, что такие как мы живём и, как ни в чём не бывало, общаемся, ведём себя, словно дети малые. Детство давно прошло, оставив после себя лишь воспоминания. Грустно осознавать, что мы взрослые. Но с Йесоном этот возраст стирается. Этот парень был мне братом. Если бы он не появился в моей жизни, я бы так и парился на счёт прошлого, так бы и не узнал, как можно весело проводить время с другом. И ещё эти его объятия, прикосновения, когда он берёт меня за руку, сметает с глаз соринку или зачем-то расчёсывает волосы по утрам, его тихий шёпот ночью, улыбка, которую он дарит мне. То, как Чонун завязывает шнурки на моих ботинках, кладёт голову на моё плечо при просмотре очередного сопливого фильма или накрывает одеялом ночью, если во сне я его скинул, и ноги остались в холоде, треплет меня по волосам и шепчет зачем-то на ухо – от всего этого я начал сходить с ума. Если раньше я нормально реагировал и равнодушно себя вёл по отношению ко всем этим поступкам, то сейчас сердце стучало и отдавалось таким бешеным ритмом, что дальше просто было невозможно. Невозможно. Как я отношусь к Чонуну? Дружеские ли у нас отношения? Об этом я думал, когда поставив машину на парковку, зашёл в любимое кафе и сделал заказ. Хорошо, что сегодня я был в полном одиночестве, а Йесон же занимался своими делами. Горячий кофе, от которого исходил пар и манящий аромат, согревал сердце, согревал душу. Было тепло и хорошо сидеть на мягкой мебели рядом с окном. И только теперь я осознал всю опасность и то, куда я влип. Когда мы встретились здесь с Чонуном во второй раз, он держал в руках книгу по философии. После этого я стал подкалывать его. На самом же деле я достал с книжной полки ту самую философию и решил, когда будет настроение, я прочту её. И правда, в моей жизни слишком много Йесона. Нет, он меня не раздражал. Бесило осознание того, что мне нравился Йесон. Нравились не какие-то его определённые части наподобие глаз, внешности, походки или умения неформально мыслить. Нравилось абсолютно всё, начиная голосом и заканчивая тем, какие носки он одевал. Потихоньку я стал узнавать о нём всё больше и больше, но всё равно он оставался загадкой, тайной, покрытой мраком. Из-за этого я задумался по-настоящему. Выбор был всегда, и даже сейчас он предстоял передо мной – бежать прочь, забыть всё, как страшный сон или же остаться и посмотреть, что будет дальше. Но почему страшный сон? За такое короткое время я снова научился улыбаться, искренне выкладывать всё, что таится на душе, и смеяться. Как дети учатся впервые ходить. С каждым шагом становилось всё запутаннее, а дышать – труднее. При виде Йесона всё внутри меня переворачивалось. Я не слышал, что именно кричали у меня в голове потому, что уши, словно заложили ватой. Наши частые прогулки, разговоры перед сном ни о чём, его прикосновения, моё хмыканье и поворот головы в сторону, лишь бы не смотреть ему в глаза – всё твердило о том, что такое поведение ненормально. Но я человек, который не жил лишь одними принципами. Да, я был реалистом и всегда подвергал всё сомнению. Но были моменты, когда играл во мне азарт, хотелось попробовать невозможное. Так и сейчас, я не бился в истерике, не бил посуду из-за всего, что скинулось на мои плечи тяжёлым грузом. Я просто боялся, убегал и отвергал всё, связанное с Йесоном. А позже задумался, зачем Чонуну вкладывать в ремонт дома столько средств, уходить от семьи и жить со мной? Мы оба холостяки. Зачем же двум холостякам жить в одном доме, тратя своё время друг на друга? Даже если перечитать тысячи романов, то можно заметить – в каждом из них мужчина влюбляется в женщину или наоборот. Но нет ни в одном из них такого, чтобы два парня однажды встретились осенним днём и подружились, а дальше жили-поживали и не горевали. Это какой-то вселенский бред. Тем более, у Чонуна есть Чанмин – его лучший друг. Что же он не позвал его к себе? Почему именно я – тот, кто стал его другом, братом? Кофе давно остыл, и я выпил его одним разом. Не было желания уходить из этого места. Даже Юки воспринимал меня, как своего второго хозяина, я это чувствовал. Хотя Чонун сказал, что пёс в основном кидается на всех, кто подойдёт ближе, чем на четыре метра. А меня собака приняла, как равного. Значит, я тоже собака? Постойте. Тьфу ты, Господи, в общем не важно… На телефон пришло сообщение: «Ты где? Скоро будешь дома? Я уже вернулся, а тебя нет. Да и Юки скучает по тебе». Ага, Юки соскучился, как же. За всё время нашего общения с Чонуном тот вечно всё скидывал на своего питомца. Юки скучает по тебе. Юки хочет, чтобы ты пришёл к нам в гости. Юки то, Юки это. А чего ты сам хочешь, Ким Чонун? Отвечать было бесполезно, поэтому я запихнул мобильный в рюкзак. А что ответить? Извини, но я хочу побыть один? И опять же странно, что я чувствовал себя какой-то девчонкой, когда оказывался рядом с Йесоном слишком близко. Такое бывает разве? К представителям нетрадиционной ориентации я относился равнодушно, даже нормально. Но в мыслях никогда не было, что однажды я встречу парня, о котором буду думать, и думать и думать. ~ Всё-таки я вернулся домой, снял с себя верхнюю одежду, ботинки и зашёл на кухню. Там за столом сидел вялый Йесон. Я решил поинтересоваться его такому настроению: - Что случилось? Разбил ученическую машину, и тебе влепили штраф? – усмехнулся я, присев напротив брюнета. - Нет, Кю-а. Просто устал. Но вот ты пришёл, и мне уже полегчало, - Чонун заметно оживился и даже выпрямил спину. Наступило неловкое молчание. Он сверлил меня своими чёрными глазами, словно налившимися ночью, а я не мог на него и взглянуть нормально. - Ты что-то скрываешь от меня, - только не это. Ну что, это так заметно? Я дёрнул плечом и посмотрел на парня из-под чёлки, - Расскажи мне. А что я теряю? Если не могу сам разобраться, может, Чонун подскажет? - Понимаешь, недавно во мне поселилось странное чувство, - медленно начал я. - Продолжай, - серьёзным тоном попросил брюнет, нахмурившись. - И когда я смотрю… на неё, - я осёкся, - В животе порхают бабочки, а сердце вот-вот вырвется из груди, как будто птица бьётся о железные прутья, пытаясь выбраться. Мне не нравится это ощущение. Оно поглотило меня изнутри. Чонун, я не знаю, что мне с этим делать. Я не знаю, что это такое, - на одном вдохе протараторил я, а затем вдохнул снова так необходимый кислород. - Мм, думаю, ты влюбился, - криво улыбнулся парень. Но у меня почему-то от этой улыбки мурашки по всему телу побежали, - А кто она? – как бы ненароком приторно сладко поинтересовался он. - Эм, ну, это… - что ты как школьница? Смелее, Чо Кюхён! – Она работает в моём коллективе, - собрался я и выдумал ответ. - А, то есть, из подчинённых? – парень вышел из кухни и принёс расчёску. Я лишь кивнул головой, - Давай, я тебя расчешу, - как-то нежно, промурлыкав, сказал Йесон. И снова это чувство. Боже. Он касался своими короткими пальчиками моей головы, перебирал ими кудрявые, чуть отросшие пряди волос. Рука с расчёской проводила по ним, иногда зубцы запутывались в прядях, и от этого становилось чуточку больно. - А что ты можешь сказать сейчас про неё? – неожиданно спросил парень, - Ты любишь её? Что? Люблю ли я Йесона? Ну, он всегда хорошо ко мне относится, никогда не бросит в трудную минуту, выслушает и даст совет. Он всегда рядом, с ним приятно общаться и просто находиться рядом. Я не представлял жизни без Йесона. Он стал чем-то родным. Только вот я боялся признаться ему в своих истинных чувствах, сказать, как он мне дорог. Не сейчас, Кюхён, сейчас ты его только оттолкнёшь. Наверно… - Да, я люблю её, - со всей уверенностью ответил я. Вдруг руки Чонуна остановились, он отложил расчёску и вышел из кухни. Что-то острое кольнуло в сердце, я побежал за ним. Он лежал на своей кровати, отвернувшись к стенке и успев воткнуть в уши наушники. - Что с тобой, Чонун? – осторожно спросил я, подойдя ближе и сев на край его кровати. - Я очень устал, Кюхён, и собираюсь спать. Поэтому не мог бы ты быть добр выгулять собаку? – равнодушным немного ледяным голосом сказал брюнет, показательно зевнув, - Пожалуйста, - и закрыл глаза. Вот он, совсем рядом, лежит на кровати с закрытыми веками. Уставший и с настроением ниже нуля. А на самом деле, такой холодный сейчас, неприступный. Может, действительно с Чонуном что-то стряслось? Завтра обязательно спрошу у него. Но мне резко полегчало, когда я рассказал этому парню о своих чувствах. Хоть и на половину правдивых, но рассказал. Взяв за поводок Юки, я оделся и вышел на улицу. Снег до сих пор падал крупными хлопьями, а на окнах мороз нарисовал белоснежные узоры. Юки лаял и бегал по снегу, сливаясь с ним из-за того, что был таким же кристально-белым. А у меня промелькнула всего лишь одна мысль – Йесон никогда не спит днём. Никогда. Так почему же…?